Ее недоверие к мужчинам и то, как она считает, что мы не умеем сдерживаться. Ее извращенное представление самой себя не более, чем шлюхой...

Не удивительно, что она не поверила мне, когда я сказал, что мне нужно что-то больше, чем секс. Все парни, с которыми она была, хотели лишь легкого перепиха. И, кажется, что она сама искала подобного. Осознанно или нет, я не знаю, но это похоже на самонаказание.

Этот кусок дерьма внушил ей, что она была шлюхой из-за того, что он делал с ней, и теперь случайный секс — единственное, что она воспринимает комфортно, потому что это все, что она видела. Она боится всего настоящего и значимого, и, думаю, это потому, что в глубине души считает, что не заслуживает этого.

Что ж, это чертовски отвратительно. Все. Но она не испорчена полностью. Возможно, надломлена, и эти разломы могут уходить глубже, чем я осознаю, но она не сломлена.

И действительно, в ком нет нескольких трещин на душе? Но важно, что мы с ними делаем.

Вздохнув, я произнес.

— Я вижу все, что мы делали, иначе. Если бы тогда знал, то поступил бы по-другому. — Отклонившись назад, я последний раз вытер ее мокрое лицо. Ее глаза опухли от слез, и она выглядела измученной. Я наклонился и поцеловал ее в макушку. — Ты готова идти в постель?

Она кивнула и убрала руки с моей талии, но я поймал их, переплетя наши пальцы.

— Поспишь со мной сегодня?

Удивление промелькнуло на ее лице, но я повел ее в свою комнату до того, как она смогла что-то ответить.

Я выключил свет, когда мы вошли, используя только освещение из ванной. Отдернув покрывала, я помог ей забраться на кровать, а потом лег сзади и накрыл нас одеялом.

Я лег на спину и вытянул руку. Она сначала скептически посмотрела на мое приглашение, но потом медленно пододвинулась, кладя голову мне на грудь. Между нашими телами до сих пор добрых полфута, и этого недостаточно. Я жадный. Я хочу ее всю. Поэтому я обхватил за талию и прижал к себе. Она неловко замерла на секунду, но сразу же расслабилась.

Мои пальцы нырнули под рубашку, поглаживая бедро, пока нос скользил по ее волосам. Они все еще немного пахли ее шампунем, но большинство аромата было моим. Никогда не думал, что меня может завести кто-то, от кого пахнет гелем Axe, но это случилось.

Саванна лениво изучала узоры на моей груди.

— Так хорошо, — произнесла она, откинув голову, чтобы посмотреть на меня.

— Знаю. Я пытался тебе сказать.

Меж ее бровей пролегла складка, когда она отвела взгляд.

— Я была напугана. Этим. Нами. Тобой.

— Но больше нет?

Ее губ коснулась кривая усмешка.

— Нет, я все еще боюсь до смерти. — Она пожала плечами и продолжила: — Я боялась подпустить тебя к себе. Но теперь боюсь потерять.

Второй рукой я приподнял ее подбородок, пока наши глаза вновь не встретились.

— Ты же знаешь, что я никуда не собираюсь? Как и ты. Я не хочу ничего слышать о переезде. Ты никуда не пойдешь. Я заблокирую дверь и спрячу твои ключи, если потребуется.

— Кстати, сегодня ночью ты вел себя, как мудак. — Она закатила глаза и шутливо ударила меня в живот, но достаточно для того, чтобы выбить из легких воздух. Уфф!

А знаете, что еще тяжело? Пытаться вдохнуть во время приступа смеха. Это практически невозможно, черт побери.

Когда я, наконец, смог дышать, повернулся на бок к ней лицом и оперся на свой локоть, копируя ее позу.

— Я не пытался быть мудаком, а всего лишь пытался вывести тебя хотя бы на пятисекундный разговор. Я скучал по тебе. Я был готов просить о перемирии. Черт, я собирался упасть на четвереньки и умолять тебя, если бы пришлось, но потом ты сказала...

Потом ты сказала, что твое нижнее белье было надето для кого-то еще, когда я в шутку спросил, не для меня ли оно.

Мои пальцы играли с кончиками ее волос, когда я вспоминал этот момент. Она так сказала, только чтобы причинить мне боль, и это сработало. Это было очень жестоко.

От воспоминаний защемило в груди. Сегодня ночью мое сердце походило на Шалтая Болтая, разбивавшееся и снова соединявшееся воедино.

Но некоторые кусочки до сих пор отсутствуют. Возможно, так и будет теперь.

— Прости, что сказала, что больше не твой Котенок. Мне нравится это прозвище. Я скучала по нему и когда услышала его сегодня... — Она пожала плечами, ее рот скривился в отчаянии. — Это было больно.

Ей нравится? Я не знал. Она сделала шаг вперед от «терпеть» до «нравится»? Потому что именно так, я считал, она думает.

Ее глаза сверкнули, прежде чем она опустила их.

— Я говорила реально дерьмовые вещи этой ночью и на самом деле так не думала. — Она положила ладонь мне на сердце, заставляя его ускориться. Серые глаза встретились с моими, когда она произнесла: — Я хочу его, но не знаю, как о нем позаботиться...

Наклонившись, я поцеловал ее в подбородок.

— Открою тебе маленький секрет: я тоже не знаю, что делаю. — Я отстранился, видя едва заметную улыбку на ее лице. — Это все для меня впервые, но мы разберемся с этим вместе, ладно?

— Уверен? Я... — Она сглотнула и схватилась за кончики волос. — Я реально чокнутая. Тебе придется нелегко, и понадобится много терпения, чтобы быть со мной, и я не буду винить тебя, если ты захочешь уйти. Но, если останешься... — Она быстро вдохнула и бросила на меня взгляд. — То останешься навсегда. Я знаю, что прошу слишком много...

Мой рот накрыл ее прежде, чем она смогла закончить свою мысль. Я завладел ее губами и поглотил испуганный вскрик, но, когда наши языки соприкоснулись, она затихла.

Я целовал ее сначала нежно и медленно, лишь слегка касаясь губами и нежно переплетавшимися языками. Но когда наше дыхание участилось, нежность и неспешность обернулись отчаянностью и бешенным сплетением губ, рук и ног.

Она закинула мне ногу на талию, и я сжал ее бедро, соединяя наши лучшие части тела. Я был в двух секундах от того, чтобы перекатить ее на спину и оседлать ее, когда вдруг ее слова пронзили мой поглощенный вожделением мозг.

Она не привыкла быть внизу.

Это напоминание было похоже на ледяной душ.

Тяжело дыша, я остановился, прижавшись с ней лбами. Честно, я не хотел так выходить из-под контроля. Я собирался что-то с этим делать.

Когда снова был в состоянии говорить, я откинулся назад и заправил выбившуюся прядку волос ей за ухо.

— Ты ни о чем не просишь, но предлагаешь мне величайший подарок, какой я только могу представить, и сейчас я удивляюсь, что нахрен сделал в своей жизни, чтобы заслужить это. — Большим пальцем я провел по ее нижней губе и линии подбородка. — Но в одном я уверен точно — я самый счастливый сукин сын, когда-либо ходивший на земле, потому что ты рядом со мной.

Саванна закрыла глаза и легла на спину. Рот медленно растянулся в улыбке, когда она похлопала ладонью себя по груди.

— Аж желудок скрутило. Сумасшедшее сердце.

Клянусь, ее глаза сверкали, когда она посмотрела на меня снова. Радость, исходившая от нее, заразна, и заставила меня тоже улыбнуться широкой глупой улыбкой.

— Сумасшедшая хрень, да? — Я вытер слезинку, скатившуюся по ее щеке. — Думаю, мне нравится заставлять тебя так чувствовать.

Она подползла ко мне и уткнулась лицом в шею.

— Мне тоже это нравится.

И мы, казалось, целую вечность просто лежали так вместе. Я гладил каждый доступный мне участок ее кожи — руки, бедра, спину — и смотрел на наши сплетенные тела. Ее рука и нога были закинуты на меня, а голова медленно поднималась от моего дыхания.

Когда я уже думал, что она уснула, она пробормотала.

— Спасибо.

— За что? — спросил я грубоватым от долгого молчания голосом.

— Что не сказал, как ты сожалеешь о том, что со мной произошло.

Но я сожалел. Я чертовски как жалел ее за произошедшее.

Но вместо того, чтобы озвучить это, я лишь еще сильнее прижал ее к себе. Иногда слов недостаточно.

Спустя несколько минут ее сонный невнятный голос произнес.

— Деклан?

— М-м?

— Думаю, я люблю тебя.

Все мое тело замерло, а когда Саванна больше ничего не сказала, я опустил голову. Ее глаза были закрыты, а дыхание стало глубоким и ровным.

Подождав, пока мое сердце снова забьется, я оставил поцелуй на ее макушке.

— Я знаю, Котенок.

Я только не понимал, осознавала ли она это до конца.


Глава 18


Саванна


Раздевалка гудела в ожидании, пока бойцы разогревались и растягивались. Многие сбивались в маленькие группки, их тренеры давали им ободрительные советы, как сейчас пытался и Маркус.

— Просто расслабься и дыши, — его карие глаза поднялись и встретились с моими, когда он закончил перебинтовывать мои руки, — все будет в порядке, малышка.

Деклан скрестил руки за головой.

— Осторожно, Казанова. Она не твоя малышка.

Маркус поднялся и перекинул ногу через скамейку, на которой я все еще сидела. Он выпятил грудь, впившись взглядом в Деклана, и произнес:

— Только потому, что я позволил твоей паршивой заднице быть с ней.

Деклан рассмеялся.

— Ты мне позволил? Ага, ладно. Если это позволит тебе спать по ночам.

Мейси хихикнула позади меня, ее пальцы провели сквозь мои волосы, поправляя прическу. Видите ли, я должна выглядеть идеально, когда мою задницу набьют на глазах у сотен людей.

Маркус говорил о каком-то возмездии, но я закатила глаза и сосредоточилась на волнении, прокатывавшемся по раздевалке.

Снаружи должны быть сотни людей, ожидающих начала шоу. Сколько из них поставили на меня? Или против?

Пока я гадала, сколько денег упадет на мои плечи, я оглядывалась на остальных бойцов этого вечера. Некоторые из них просто пугают, как, к примеру, русская женщина Светлана: думаю, она около шести футов роста и похожа на женскую версию Дольфа Лундгрена. Остальные, такие как Мелани, моя соперница, выглядели как обычные девчонки с улицы.