Это похоже на какую-то пародию. Это точно пробы в кино? Я словно девочка, которая готовится прочесть стишок на своем первом утреннике. Остается поправить бант и встать на стульчик, чтобы порадовать Деда Мороза и родителей. Я послушная. Поэтому делаю все, как они велят, и — выдыхаю.
Волнение приходит, когда уже иду к выходу по коридору. Вновь бесконечные проемы дверей — грозные, словно впалые глазницы Кощея. Мелькают так, что кружится голова. «Да, у меня бурное воображение», — думаю я и пытаюсь прогнать преследующий меня страх. Чего я боюсь? Чего-то. Думать о том, что я вновь облажалась, очень не хочется. «Давай так, — говорю себе. — Если Марк еще появится в твоей жизни, то и на пробы тебя еще пригласят, или наоборот». Улыбаюсь…
И не успеваю еще как следует договориться с собственным тщеславием, как меня догоняет вездесущий старик. Его шаги настолько бесшумны, что я вздрагиваю, когда вдруг слышу его неровное хриплое дыхание за спиной.
— Умница моя, подождите, пожалуйста.
Оборачиваюсь и чуть не произношу вслух то, что вертится на языке: «Ваше высокоблагородие, — или как там еще вычурнее сказать, — конечно-конечно, я всенепременно вас подожду. Не усердствуйте так, пожалуйста, в своем благородном стремлении меня догнать».
— К сожалению, вы сделали все не так, как мы просили, а с точностью до наоборот, — произносит он, выплыв передо мной из темноты коридора.
— Извините, — почему-то говорю я.
— Ну, что вы… Вы прекрасно попадаете в образ. Именно поэтому я собираюсь попросить режиссера, чтобы он сам вас посмотрел.
Старик смотрит на меня своими бесцветными глазами так, словно я волшебная повелительница и он ждет моего одобрения. Я не знаю, что сказать. Есть ли во всем этом какой-то тайный смысл — не понимаю. Что? Что все это значит? Почему я здесь? Почему он прицепился ко мне? Зачем меня, серую мышку, занесло в кино? Зачем? У меня слишком много вопросов.
— Ну, идите. Идите с богом, — наконец, говорит он, поворачивается и уходит.
Несколько минут я наблюдаю, как его тщедушная от старости фигура удаляется, словно паря над полом из-за беззвучности шагов.
Глава вторая
В привычной для нее атмосфере полумрака, музыки и разноцветных огней Маринка чувствует себя роковой женщиной, чей образ как нельзя более подходит для того, чтобы очаровывать богатого, красивого, приторно-сладкого… В общем, самого модного мальчика. В ее понимании и на этот момент.
Васильковое шелковое платье, алые губы, белая кожа, каштановые волосы, высоко завязанные в конский хвост. Маринка сверкает улыбкой и иногда смотрит на меня, чтобы получить подтверждение собственной неотразимости. Кажется, в этот вечер она решила воплотить в себе все очарование молодости и женственности.
— Кирилл, ты должен научить меня танцевать, — как всегда в подобные моменты, она включает «дурочку» и тянет парня за собой куда-то вглубь зала.
Но сейчас мне почему-то кажется, что делает она это зря. Кирилл сам требует нежности и ласки: он явно из тех, кто всеми силами всегда старается добиться только одного — нравиться всем. И у него это получается. Маринка права, он очень привлекателен. Правда, породистый сын богатого папеньки рискует превратиться в пафосное подобие какого-нибудь Бибера. Все чересчур идеально: тату, серьги… чуть было не подумала: борода. Хотя… отрастит Бибер бороду, как у Санты, — появится она и у Кирилла.
Удивительно, но я не испытываю никаких неудобств, окунувшись в нарисованную Маринкой красивую жизнь, и даже как будто рада всему этому светскому представлению. По замыслу, я должна играть главную роль. Однако о том, что у меня якобы день рождения, никто пока не вспоминает. Я тихо сижу у стойки бара и ловлю кайф от собственной взрослости, представляя, будто я героиня старого американского фильма, и мой Брюс Уиллис выглянет сейчас из-за угла.
Но вдруг происходит кое-что поинтереснее.
— Юль! — окликает меня Маринка. — Ты не имеешь права тут грустить! Знакомься, это — ежик…
У меня глаза из орбит. Кто?! Передо мной действительно стоит ежик. Маленький, худенький, с острым носиком и всклокоченными короткими волосами. Красавчик…
— Кто-кто?
— Йосик, Иосиф то есть, — говорит оживший еж.
Маринка к этому времени уже испаряется. Что за! Зачем я сюда пришла? Наверное, чтобы увидеться с этим самым ежиком. Видимо, ради него и Маринкино изумрудное платье надела, и волосы два часа укладывала.
— И кто над тобой так поиздевался? — спрашиваю я.
— Ты про имя?
— Угу.
— Прадед был тем еще приколистом.
— А родители куда смотрели?
— Он убедил их, что это имя наделит меня силой, волей и умом.
— И как — сработало?
— А то! Вон какой вымахал, — говорит он. — И в профиль вон волевой, — поворачивается. — И в фас.
Ну, этот Йосик хоть с юмором…
По всем законам мелодрамы, когда героиня оказывается в неловком положении, появляется Он. Марк предстает передо мной в «лучший» момент: грохочущий бар, я с Ежиком и висящее между нами молчание. Только он входит — и я сразу жалею, что меня занесло сюда, да еще и в празднично-боевой экипировке. Я вообще-то не слишком люблю сентиментальные сцены, но если бы сейчас сидела в кино — расплакалась бы… от обиды за героиню. Попадать в дурацкие положения — еще одна моя слабость.
— Ты похожа на бездомного котенка, — Марк наклоняется к моему уху так стремительно, что я не успеваю опомниться, только смотрю на него и беззащитно моргаю. Все по прежней схеме: я напоминаю себе идиотку.
— Что? — Я все прекрасно слышу, просто не нахожу что ответить.
— Ты красивая…
— А? — Я вновь использую тот же прием.
Только сейчас замечаю в его руках корзину с яркими, алыми и беззастенчиво сексуальными розами. И, едва подумав об этом, краснею. Он протягивает мне цветы, и уже через секунду я чувствую его губы на своей щеке.
— Решил подружку мою соблазнить? — смеется Маринка.
У нее редкий дар — всегда оказываться в центре событий, поэтому ее неожиданное появление меня не удивляет.
— Ооо… и шампусик здесь! — Она заглядывает в корзину и проводит рукой по бутылке, покрытой бутонами роз. — Прямо классика жанра. Набор соблазнителя!
— Спасибо, — говорю я Марку, надеясь перебить нездоровую активность подруги.
Мне хочется прокричать, что этот подарок я буду помнить всегда — и не только потому, что это единственный подарок мне в этом году, или потому, что я очень люблю розы… просто это первый знак внимания, оказанный мне мужчиной. И этот мужчина — тот, о ком я думаю уже несколько лет.
Марк наклоняется и тихо произносит мне на ухо: «Надеюсь, что шампанское понравится нам обоим».
— Он делает так всегда! — подмигивает мне Маринка. — Так что не расслабляйся…
Звонкий смех заполняет все вокруг. Грохочущая музыка — лишь фон для Маринкиного веселья. Ярко-синие, оранжевые, ослепляющие огни. Извивающиеся полуобнаженные фигуры, разноцветные блики на лицах, и в центре этих пляшущих улыбок — белозубая ухмылка Марка, как укор сестре, словно та только что позволила себе сделать что-то неприличное.
Немного позже Маринка находит меня в толпе, долго и пламенно говорит о чем-то, пытаясь перекричать музыку. Но я слышу лишь конец фразы:
— Слава богу, ты не умеешь обижаться…
Да, я не буду этого делать, ведь Маринка в своих порывах искренна. Она настолько уверена в своей правоте, что высказывается так, будто творит всемирное благо. Ее категоричность и резкость лишены злобы. И это единственная причина, почему сейчас я лишь улыбаюсь ей и подмигиваю.
Сегодня необычно тепло для конца ноября. Впервые за неделю не идет дождь. Все это… в придачу с Марком, который весь вечер говорил со мной, воспринимается как еще один подарок на день рождения, теперь от судьбы. Если я когда-нибудь сочиню о себе роман, то о сегодняшнем вечере напишу что-то вроде: «Она всегда улыбалась, купаясь в море беззаботной любви».
В половине двенадцатого наша компания выходит из клуба и отправляется к Кириллу домой. Почему к Кириллу, зачем? Я не знаю. Не будь рядом Марка, у меня хватило бы мужества уйти, но он здесь — и я иду вместе со всеми…
— Разрешите? — Это не вопрос, это бомба, которая разрывается рядом со мной.
Марк берет меня под руку, и от неожиданности я подпрыгиваю.
— Стоять! Ты куда? — смеется он.
— Извини, не ожидала… — я в стотысячный раз краснею.
Маринка оборачивается к нам. Вздернув бровь, она с явным неодобрением смотрит на Марка. Должно быть, у меня сейчас очень жалкий вид — я иду, словно кукла, неловкая и будто бы неживая. Отличие только одно: куклы не краснеют… к счастью, Марк не отвечает на взгляд сестры, лишь сильнее прижимает меня к себе, и неугомонная Маринка тотчас оказывается рядом с нами.
— А меня-то забыли! — звенит в ночи ее голос.
Оставшийся путь мы так и проходим — втроем. Марк идет посередине, непринужденно подавая руку то мне, то сестре. Лишь в подъезде она оставляет нас наедине, упорхнув с Кириллом на лифте. Мы остаемся ждать своей очереди, а когда, наконец, поднимаемся наверх, Марк вдруг берет меня за руку и тащит по лестнице еще выше, к звездам. Только сейчас я понимаю, что мы на последнем этаже.
— Эй, а разве Кирилл живет не на седьмом? — слышу я свой голос и даже не осекаюсь, ведь ночная прохлада придает мне смелости.
— Пойдем, кое-что покажу!
Небо давит сверху своей ослепительной ноябрьской суровостью. Мы стоим на крыше и смотрим, как кружева грозно-серых облаков проплывают над нами. Марк достает шампанское и бокалы из корзины с цветами, которую он весь вечер таскает за мной…
"У Ромео нет сердца" отзывы
Отзывы читателей о книге "У Ромео нет сердца". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "У Ромео нет сердца" друзьям в соцсетях.