– Думаю, да. Вчера один из двух пожертвователей к нам из Америки прикатил. Поддержать ученых из новых репатриантов. Русских ругал. Говорит: как это они вас, евреев, облапошили! Отличный дядька. Энергия из него плещет во все стороны! Семьдесят пять лет, а выглядит! Женская половина нашего коллектива вокруг него порхает беспрерывно. Говорят, заряжаются положительным отношением к жизни.
– Помогает?
– Пока да. Завтра жена его прибудет. Может, и наша мужская братия порхать начнет.
– А жене сколько лет?
– Сорок восемь. На фото – словно двадцать.
– Хорошо, что он приехал.
– Очень хорошо.
– Как пацаны? Как Яков – мой новый юный друг?
– Нормально. Бунтует. В первый класс пошел, через неделю забастовку в школе организовал.
– Вот это да! Из-за чего?
– Учительница сказала, что Израиль должен отступить к границам шестьдесят седьмого года, а территории отдать арабам. Он с ней спорить начал. Яков знаешь как спорит, стены трясутся.
Она его из класса выставила, чтобы урок вести не мешал. Он домой приходит, говорит: «Папа, ты мне должен помочь написать три плаката. Нам учительница задала. Завтра игра какая-то будет интересная». Я и написал на больших белых листах то, что он мне сказал: «Да здравствует сильный Израиль!», «Свободу слова!», «Дайте права детям!». Яшка писать-то еще не умел тогда.
– Круто.
– Ага. Меня потом в школу вызывали.
– Ты его ругал?
– Я счастливый две недели ходил!
– Почему?
– Смелый мужик растет. Я бы на такое даже в десятом классе не решился.
– Да. Израильский ребенок. А мне сейчас Алешина Девушка звонила. Алена. Говорит, его в армию призвали.
– Ты знаешь, я так Леху уговаривал на другой факультет пойти, но он – ни в какую.
– Теперь после армии поступит.
– Поступит. Он упорный. Девушка его тоже ого! С характером...
– Да. И толковая... Новый год через две недели, ты отмечаешь?
– Нет. Только еврейский отмечаю осенью.
– А мне до сих пор тридцать первого декабря грустно, очень снега хочется. Воздуха морозного, ядреного, Помнишь?
– Помню. Запах у него такой особенный... Самый свежий.
– Хрустящий!
– Фира, запах не бывает хрустящий.
– Не бывает... А в детстве был. Ты-то меня понял, надеюсь.
– Я-то понял... Поезжай на Хермон, там уже две недели снег лежит.
– На Хермоне снег, как у нас в Сибири в конце марта.
– Точно. Не подходит для новогоднего.
– Ладно, Витюша, удачи тебе в новом проекте.
– Спасибо.
– Ну все, пока. Дворе большой привет.
– Нет, подожди, тебя в штат взяли?
– Не взяли еще.
– А тот пенсионер ушел на пенсию?
– Ушел.
– Значит, другого журналиста на его место взяли?
– Угу. Но ты не расстраивайся, я тут еще курсы успешно заканчиваю «Презентация мероприятий». Много интересных предложений от разных компаний по производству всего на свете.
– Очень голосок у тебя грустный.
– Это тридцать первое декабря приближается.
– А может, к нам приедешь на Новый год?
– Не знаю... Не думаю...
– А то приезжай, мы будем очень рады!
– Может быть, спасибо, Витюша. Выключаю сотовый.
Спутник... Алеша... Швыдко... А в прессе не было сообщения о том, что спутник разбился. Конечно, о чем писать-то. Вот если бы он бороздил Вселенную. Ладно, побороздит еще.
Как хорошо, что через два дня приезжает Алена.
В черных глазах Алены вся грусть еврейского народа.
– Ты что, Аленушка?! Возлюбленный твой жив, здоров и невредим! Нельзя так убиваться!
– Твой вот тоже здоровый и невредимый, и что с того? Можно подумать, ты радостная.
– Ну ладно, у меня свои причины.
– Свои. Такие же самые.
– Мой возлюбленный за четыре тысячи километров от Иерусалима... И потом... Через две недели исполнится ровно десять лет, как я его не видела.
– Ужас!
– Ужас... А ты говоришь...
– Десять лет! Как же ты выдержала?!
– Не знаю... Не представляю... Понимаешь, человек ведь не сидит у окна в ожидании. Он живет. А жизнь выплескивает на него море проблем, которые нужно немедленно решать. Так летят дни, месяцы, годы.
– Ты должна поехать к нему! – Алена хватает меня плечи и кричит вдруг так, что несколько прохожих удивленно оборачиваются: – Ты обязана! Обязана поехать к нему немедленно!
– Алена, перестань орать.
– Нет! Ни за что! Десять лет – это огромный срок! Ты должна увидеть его!
– Зачем?
– Чтобы что-то понять для себя.
– Что понять?
– Что ты действительно любишь его!
– Конечно, люблю. Его невозможно не любить.
– Нет, может быть, это давно стало твоей мечтой, просто мечтой, миражом, с которым ты живешь все эти годы. Может быть, он изменился и теперь совсем другой, не такой, каким ты его помнишь и любишь. Нет! Ты изменилась за десять лет и воспринимаешь все иначе. Фира, пожалуйста, где у вас тут поблизости агентство по продаже билетов? Я уверена, что можно успеть. Заказать билет на тридцать первое декабря, как раз на Новый год. Пожалуйста. Если у тебя нет денег, я могу одолжить. Мне мама месяц назад прислала тысячу долларов. Отдашь потом, когда будет возможность.
– Нет, Алена, спасибо, Я не могу ехать туда.
– Ты просто трусишь. Ты боишься разрушить свою мечту. Но это необходимо, чтобы жить дальше. Это необходимо тебе теперь. Поехали, умоляю, поехали в агентство. Я так хотела сделать для тебя что-то хорошее, что-то важное, по-настоящему важное. – Она оглядывается по сторонам и моментально находит нужную вывеску: – Вон, смотри! Даже ехать не надо. Агентство «Гранат». Хорошая компания, известна всей стране. – Она крепко сжимает мою руку.
А ведь она права, эта маленькая женщина. Тысячу раз права. Я должна увидеть Геру. Я могу сделать себе такой подарок. Я заслужила его, в конце концов. И потом, увижу настоящий январский снег... Хотя у меня и одежды-то нет подходящей.
Алена не отпускает мою руку ни на секунду. Через несколько минут мы уже сидим напротив миловидной сотрудницы агентства «Гранат». Она что-то ищет в голубом пространстве компьютера, наконец удовлетворенно улыбается:
– Да, есть билет на тридцать первое декабря. Назад когда собираетесь?
– Есть билет на пятое?
– Фира, ты что, обалдела! У тебя на все лишь три дня выпадает!
– А больше и не нужно, чтобы все понять... И потом, у меня одиннадцатого января важное мероприятие, а к нему готовиться основательно надо.
– Какое?
– Потом расскажу.
– Девушка, оформляйте билеты, – приказным голосом говорит Алена.
– Да-да, оформляю. Паспорт, пожалуйста.
– У меня только водительские права с собой.
– Пока права подойдут, а как у вас с визой?
– Визу нужно?
– У вас есть российское гражданство?
– Нет. Я знаю, сейчас восстанавливают, но я еще не сделала этого. Как-то не нужно было...
– Мы успеем восстановить. Успеем за две недели, – тараторит Алена, – у Йоси консул знакомый есть. Он с ним все время на связи. Оформляйте билеты, девушка.
Через полчаса мы выходим из агентства. Январский буйный ливень обрушивается на Иерусалим.
– Ого! И зонта нет!
– Бежим! Тут близко до моей машины.
Потоки желтой воды стремительно несутся по асфальту. Ветер рвет на части зонты, как годовалый малыш бумажные игрушки. Внедряемся в машину. Включаю обогрев, радио.
– Кайф... – Алена блаженно откидывается на сиденье.
– Возьми там полотенце сзади.
– Спасибо. – Вытирает промокшие волосы.
Я смотрю на потоки дождя, омывающие лобовое стекло машины, и вдруг отчетливо понимаю, что первого января увижу Геру.
– Фира...
– Что?
– Ты должна позвонить ему сегодня или в крайнем случае завтра. У тебя есть его телефон?
– Я помню его наизусть.
– Номера могли поменяться за десять лет.
– Могли. Это неважно. Я не буду ему звонить.
– Но ведь его может не оказаться в городе. Люди иногда уезжают в командировку или в отпуск.
– Уезжают.
– И что тогда?
– Тогда я его не увижу. Зато увижу снег. Настоящий январский снег. Пургу... Метель... Я тебе очень благодарна, Аленушка, за то, что ты затащила меня в это агентство. – Достаю из сумочки билеты на самолет. Смотрю на них как на что-то сверхъестественное, волшебное. – Всего две недели...
– А если его не будет в городе?!
– Значит, не суждено.
...Прошел уже целый месяц после моей поездки в Россию, а все события до сих пор перед глазами.
Аквамариновое море в иллюминаторе самолета, припудренное тончайшими барашками облаков, сменяется густыми плотными горами снегов над черными лесами...
Я появилась на пороге его кабинета. Повернула замок в дверях. Сбросила шубу и шапку и не в силах больше сдерживаться припала к его губам...
Он нисколько не изменился за эти десять лет.
А я?
Он хотел сделать это тут же в кабинете, но мне не подходило место, где побывали десятки женщин. Я не была предметом развлечения. Тогда он не понял, в чем причина, но потом...
Я сказала Гере, что жду его в гостиничном номере, и он примчался туда раньше меня. Он даже успел снять еще один номер на моем этаже. Оказалось, что в России гостей после одиннадцати вечера выгоняют.
Я не помню, что мы делали эти три дня, кроме того, что ели, хохотали, говорили и занимались любовью. Да вот еще, гуляли по заснеженному городу. Конечно, играли в снежки, и я всегда побеждала, и меня не выбрасывали из команды. Покупали мороженое, от которого мои губы, и без того отвыкшие от морозов, превращались в деревяшки, но Гера быстро вдыхал в них жизнь, наверное, как когда-то Всевышний в уста Евы... Еще мы играли в слова и дорисовывали фигурки, чтобы получалось что-то конкретное.
Я не помню, чтобы Гера оставил меня одну хоть на полчаса в течение этих трех дней. Отчетливее всего я помню теперь лишь острое, жгучее, почти невыносимое чувство счастья, которое, мне кажется, мы испытывали оба, отчего оно казалось еще острее и невыносимее.
"У кого как…" отзывы
Отзывы читателей о книге "У кого как…". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "У кого как…" друзьям в соцсетях.