Надо же, парень был вооружен, но не воспользовался этим. Хотя ему холодное оружие и не требовалось. Крис не мог не восхититься тем искусством, свидетелем которого он стал. Парень был мастером кулачного боя, правда, судя по его лицу, ему не всегда удавалось выходить победителем.

В чем я виноват, шериф? — удивленно произнесла Виктория, увидев, как блюститель закона достал наручники.

— Нарушение общественного порядка, драка, нанесение телесных повреждений.

— Но это все ко мне не относится, — возразила Виктория. — Я всего лишь оборонялся. — Просто у нее не было другого выхода. Один удар по лицу — и маска была бы сорвана.

— Что-то я не заметил.

Девушка метнула на него мрачный взгляд. Похоже, она переоценила этого парня. Ладно, не стоит с ним пререкаться, по крайней мере пока обстановка не прояснится.

Пока же полный сумбур в голове. Город, которого нет на карте, река, водопад… И тут ей в голову пришла столь неожиданная мысль, что она невольно пригладила свой наклеенный ус.

— Давай двигай! — кивнул шериф в том направлении, откуда пришел.

Опустив плечи, Виктория послушно зашагала вперед, шериф же вскочил на лошадь и двинулся следом.

Морда лошади мерно качалась прямо у плеча девушки. Обернувшись, она заметила на крестце коня отпечаток человеческой ладони. Боевая раскраска? Виктория удивленно перевела глаза на шерифа, но лицо его было так же непроницаемо, как тогда, в первый раз, когда они встретились в лесу.

— Я — не гангстер. Разве не видно?

— Гангстер? — удивленно поднял брови шериф.

— Преступник, — пояснила Виктория. — Преступник, тот, кто совершает преступления.

Шериф поджал губы. Он понял намек.

— Тогда что вы делаете здесь, Мэйсон?

— Ищу работу. Хочу заработать на лошадь и убраться отсюда. — Девушка смолкла, удивленно заметив, что ни в одном из окон не горит электрический свет. Впрочем, и на улице почти не было освещения — только кое-где тускло горели свечные фонари.

По спине Виктории пробежал холодок. Что за чертовщина? Да еще народ вокруг перешептывался, завидев их с шерифом, двери закрывались на засовы, матери уводили прочь детей.

— Значит, хочешь отсюда убраться? Виктория ускорила шаг.

— А в чем дело, шериф?

— Кроме того, что ты нарушаешь общественный порядок, ни в чем.

— Не я первый ударил. Нечего вешать на меня чужие дела, мне хватает и своих собственных.

Заметив слабый огонек в одном из окон, Виктория попыталась заглянуть в дом. Оказалось, кто-то из домочадцев зажег старую керосиновую лампу. Неужели здесь никто не пользуется электричеством?

— А что у тебя за дела, Мэйсон? До нее не сразу дошел смысл вопроса.

— Я уже говорил. У меня нет средства передвижения. Она вовсе не хотела открывать ему цель своей миссии. Он все равно не поможет, а если вмешается, то может и навредить.

Дойдя до места, Виктория шагнула на крыльцо и остановилась, чтобы осмотреться. На деревянной вывеске, вделанной в кирпичную стену, значилось: «Территориальная контора шерифа». «Ну и экзотика!» — только и подумала она, толкнув тяжелую дверь.

Ноубл поднял голову и удивленно перевел взгляд с незнакомца на своего босса.

— Может, отдать и это? — буркнула Виктория, наклонившись и достав из ботинка маленький кинжал. Оружие звонко звякнуло, когда она бросила его к ногам Ноубла. — Не хочу, чтобы меня обвинили в нападении на блюстителей закона.

Шериф вмиг нахмурился, и Виктория на секунду испугалась. Не стоило ей унижать шерифа! В таком странном закрытом городе вообще надо вести себя как можно тише.

Крис поднял кинжал, ухватил за лезвие и метнул через плечо. Кинжал воткнулся в его стол и, немного подрожав, замер. Затем, держась на безопасном расстоянии, он расстегнул ей наручники, и его движения почему-то показались ей такими знакомыми, что Виктория на миг остолбенела: похоже, еще секунда, и наваждение исчезнет, все вокруг начнут вести себя как нормальные люди двадцатого века.

Попав в камеру, Виктория поискала глазами что-либо, напоминающее электрический провод или розетку, но ничего не обнаружила. Досадуя, девушка плюхнулась на койку: ее постепенно покидало присутствие духа. Если все вокруг — подделка под старину, то подделка пугающе тщательная.

Закинув руки за голову, Виктория растянулась на кровати. Она зацепилась взглядом за объявление на стене по ту сторону решетки. «Разыскивается живым или мертвым». К ее ужасу, человек на объявлении здорово смахивал на нее. «Обвиняется в краже скота».

Так вот в чем причина ареста! Чувствуя растущую тревогу, Виктория взглядом обвела свою темницу. Массивные кирпичные стены, на узких окнах железные решетки, цементный потолок, дощатый пол… В углу стоял резной столик с зеркалом, на столике — таз для умывания, кувшин и несколько кружек. Деревянная полка с деревянными же перекладинами была разделена на отсеки. В некоторых из них виднелись пистолеты, остальные пустовали. Пистолеты были на удивление большими, с пузатыми барабанами. Черт, в этом жутком вестерне не только большие пистолеты — за столом шерифа стоял целый шкаф с длинноствольными ружьями!

Взгляд Виктории остановился на газете, которую читал сидящий за столом человек. Она перекатилась на бок, стараясь прочесть заголовки. «Яростные сражения с апачами. Мэхлуп Лумис из Вашингтона получил патент на первый беспроволочный телеграф». Должно быть, эта газета относилась к разряду самодельных — что-то подобное прислал Виктории ее отец, когда она окончила школу. Тем не менее от одной строки девушка никак не могла оторваться: на ней стояла дата. 20 июля 1872 года. Нет. Это невозможно! Сердце ее вопреки голосу разума тревожно сжалось. «А что, если в самом деле?!»

В кабинете шерифа появился его помощник, тот самый, что конвоировал рыжего и брюнета.

— Пусть переночуют за решеткой.

Крис принял из его рук три кобуры и сунул их на полку.

— Пошли кого-нибудь, пусть предупредят их жен. Думаю, если те отведут их за ухо домой, этого будет достаточно. Не выдержав, Виктория вскочила на ноги:

— Черт! Вы бы еще отшлепали их по попке!

Шериф ответил не сразу. Только налив себе в стакан воды, он произнес:

— Пожалуй, мысль неплохая.

Крис разом осушил стакан. Арестант же не мог знать, что эту троицу задерживали уже не менее дюжины раз за год, чуть ли не всякий раз, как они приезжали в город за покупками.

— Но как убедить вас, что я только защищался? Выпустите меня, шериф. — От отчаяния Виктория вцепилась в железные прутья. — Я вовсе не ваш чертов угонщик скота!

Крис лениво взглянул на задержанного, и тут его взгляд задержался на запястье парня. Ручные часы! Такую дорогую вещь могли позволить себе лишь немногие богачи в крупных городах. Где этот малый раздобыл часы, когда ему не на что даже купить лошадь? Крис внимательно вгляделся в объявление о розыске.

— На кого ты работал?

— На Толстяка, Джека Пало. А вы на кого? Крис приподнял брови.

— На правительство Соединенных Штатов. На народ.

— Да, но народ в этом сомневается, — мрачно заметила Виктория. Сомневается и в том, происходит ли все это на самом деле.

Крис и Ноубл многозначительно переглянулись, потом шериф повернул голову к арестованному:

— Где ты работал в последний раз?

— В Далласе. Я пытался спасти Кеннеди, — зло ответила Виктория и по лицу шерифа внезапно поняла, что он ничего не понимает. В глазах его читалась досада, он устало пригладил волосы ладонью.

— Ты будешь отвечать на вопросы?

— А ты?

Крис сложил руки на груди.

— Но не я же сижу за решеткой.

— Я здесь по ошибке, и вы это знаете, — выдохнула Виктория. — В следующий раз я обойду ваш прелестный город за несколько миль!

Она снова упала на койку и, вытянувшись, накрыла лицо шляпой. Внутри у нее все кипело. «Успокойся! — приказала она себе. — Успокойся, успокойся!»

Но спокойствие никак не приходило. И никак не приходил ответ на вопрос: что же такое происходит?

Впрочем, ответ все же был, но совершенно фантастический: она попала в другой мир, в другое столетие. В тот самый миг, когда прошла под водопадом. Преследуя убийцу, она миновала некий невидимый временной порог, который впервые был обнаружен Айви Лигом. Ну и удачлив же этот сукин сын! Боже милосердный! Значит, она перенеслась во времени? Едва Виктория смирилась с этой мыслью, все встало на свои места. «Ну и ну!» — она даже рассмеялась. Шериф недоуменно повернул голову. «Ты в другом времени, детка. А это значит — совершенно одна в чужом мире». Впрочем, какая разница? Виктория всегда работала в одиночку. Сейчас главное — осуществить возмездие в отношении Айви Лига. И желательно, чтобы оно было долгим и мучительным.

Внезапно Виктория успокоилась. Она вновь обрела уверенность. «Я сделаю это. Я смогу!»

Теперь ее путешествие во времени означало только одно — у Айви Лига есть убежище, где он может скрыться от полиции. И никто ни о чем не подозревает. Лиг постоянно возвращается в двадцатый век, чтобы совершать свои кровавые злодеяния. Здесь он, вероятно, является вполне добропорядочным гражданином. И даже проницательный местный шериф наверняка не догадывается, что по улицам его города разгуливает маньяк-убийца из двадцатого века.

У Айви Лига есть надежное убежище, а это, как ни странно, облегчает ей задачу. Ведь убийца не предполагает, что его преследуют. Какое-то время он будет бездействовать, залечивая раны, и потому не стоит очень уж волноваться. Может, она просто встретит его на улице. И наденет наручники.

«Ну и размечталась ты, подружка, — усмехнулась про себя Виктория. — Он сейчас на свободе, а ты — в тюрьме».

Кожа под маской уже зудела, но Виктория не решалась трогать лицо: если маска слегка отклеится, ей так просто отсюда не вырваться.

А может, во всем признаться? И все же девушка сочла за лучшее промолчать. Кто знает, как будут восприняты ее слова? И как все это отразится на ходе истории…