— Тогда идите в полицию.

— Я была в полиции, но они не смогли найти ее. — Она схватила его за рукав куртки, пытаясь остановить. — Разве вы не понимаете? Жизнь маленькой девочки в опасности.

Дуг почувствовал, как у него сжимается сердце.

— Я не могу вам помочь.

— О… пожалуйста… они говорят, вы самый лучший. — Слезы хлынули у нее из глаз, смешавшись с каплями дождя, заглушили голос. — Она еще совсем ребенок. Ей нужна мама… и я… — Женщина задыхалась от слез и качала головой, не в силах продолжать. Она оставила его куртку в покое, закрыв руками лицо, стараясь успокоиться.

— Простите. — Дуг бросил взгляд поверх ее дрожащих плеч в сторону кладбища, мысленно представил белые надгробия и ожесточился. — Я не тот человек, который вам нужен.

Ворота были открыты, он хотел пройти сквозь них, когда ее голос остановил его.

— Я только что спасла вам жизнь! Разве это ничего не значит? Разве не стоит нескольких минут вашего бесценного времени?

Дуг повернулся и посмотрел на нее мертвыми глазами. После долгой паузы он покачал головой.

— Нет, не значит.

— Нет?! Что вы хотите этим сказать? Что жизнь ничего не стоит для вас?

— Моя жизнь, — тихо уточнил он. — Моя жизнь ничего не стоит для меня. Теперь, если позволите, я пойду домой.

— И как вы можете уйти? А что будет с моей дочкой? Ребенок в опасности, а вы так хладнокровно уходите. Что вы за человек после этого?

— Человек, который знает, что он проиграл.

— Как вас понимать? — сердито спросила она. — Я пришла сюда за помощью, а не для того, чтобы отгадывать загадки. Ответьте мне на один вопрос: вы Дуг Браун?

Какая разница, если она это узнает?

— Да.

— Тогда вы тот человек, которого я ищу. Почему с вами так трудно говорить?

— Я вовсе не тот человек, которого вы ищете, — возразил он с силой. — Идите к полицейским, — добавил он, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Я же сказала, что уже была у них. Полиция не может найти Лу, даже ФБР не может. Вот почему я здесь. Пожалуйста, выслушайте меня, хотя бы выслушайте. Потом… — эти слова дались ей с трудом, — если вы откажетесь помочь… я уйду тут же, обещаю.

Ей показалось, что она проиграла: он не подал вида, что слышал последнюю просьбу. Мужчина молча стоял по другую сторону ворот. Наконец он спросил:

— Кто послал вас?

— Простите, — она попыталась подойти ближе, борясь с ветром, — что вы сказали?

— Я спросил, — он пристально посмотрел ей в лицо, — кто послал вас?

— Человек по фамилии Брендон.

— Элиас Брендон! — В его возгласе прозвучало больше гнева, чем удивления.

— Да, — кивнула она, — он.

— Ну! — Дуг сердито схватился за створки ворот, держа их открытыми.

Она поняла: он ждет, пока она подойдет к нему. Закрыв за ней ворота, Дуг засунул руки в карманы куртки и быстро зашагал по дороге. Через несколько ярдов он остановился и оглянулся.

— Долго вы собираетесь стоять и мокнуть под дождем? Мне холодно, я совсем разбит.

Мгновение спустя она шла рядом с ним.

— Я Нора Уайт.

— А ваша дочка? — Он не хотел знать, но слова, казалось, вырвались помимо воли.

Она колебалась, перед тем как ответить.

— Лу, ее зовут Лу. — Нора посмотрела на строгий, словно вырезанный из камня профиль этого человека.

Сжав челюсти, ускорив шаги, Дуг не отозвался на ее ломкий от внутренней боли голос.

До дома было добрых две мили ходьбы от кладбища. Они шли под ледяным дождем, и Нора старалась не отставать от своего спутника, идти рядом, не сетуя на то, что не поспевает, не может шагать так же широко, как он. Хорошо уже то, что он согласился выслушать ее, — она не надеялась даже на это! Заглянув в первый раз в его потухшие, темные глаза, она подумала, что заглянула в ад, и содрогнулась. После, когда она слегка пришла в себя от шока и отбросила всякие мысли о чем-то тайном и страшном, таящемся в глубине его души, она почувствовала к нему симпатию и сострадание, и если бы не была на грани отчаяния, то оставила бы в покое этого человека.

Элиас Брендон не стал вводить ее в курс дела, объясняя, почему Дуг отгородился от всего мира. Он только упомянул, что после недавней трагедии его сослуживец превратился в отшельника. И добавил, что, если кто-нибудь и может найти Лу, так это Дуг Браун. Вот почему она из последних сил пыталась приноровиться к его широкому шагу.

До дома, окруженного высокими деревьями, они добрались в рекордное время. Это было здание с портиком, очень старое, построенное из камня, с трубой на красной крыше.

Нора медленно вошла в дом вслед за Дугом, краем глаза заметив, что он не остановился, чтобы отпереть дверь. В небольшой передней Дуг снял куртку, повесил ее на вешалку, освободился от грязных ботинок. Потом не глядя протянул руку за ее плащом. Не стал он и ждать, пока она скинет мокрые туфли, прежде чем последовать за ним в холл. Туда выходили две двери, по одной с каждой стороны холла.

Обе были закрыты. Лестница в конце холла вела на второй этаж.

Дуг повернул направо. Они оказались в маленькой, скудно меблированной комнате. Подойдя к камину, он зажег уже подготовленные дрова.

Грея над огнем замерзшие руки, он бросил взгляд на окровавленный и грязный платок и почувствовал, что рана все еще пульсирует. Наверное, следовало бы подняться и осмотреть ее, но вначале придется выслушать рассказ женщины и избавиться от нее.

— Так в чем дело? — спросил он, стоя к ней спиной.

— Меня с детства учили, что следует смотреть на человека, который разговаривает с вами. Этого требуют хорошие манеры, — мягко упрекая его, она в то же время подумала, что холод и аскетизм комнаты отражают характер ее собеседника.

Сжав зубы, Дуг повернулся к легкой фигурке, стоявшей у дверей.

— Вы пришли, чтобы давать мне уроки хорошего тона, или хотите рассказать о дочери?

Нора прикусила губу, но легкий вызов читался в ее взгляде. Потом она опустила глаза и воскликнула:

— Ваша рука!

Дуг посмотрел на свою руку, которую он бессознательно сжал в кулак. Обвязанный вокруг нее платок промок от крови. Она капала на пол, оставляя на дереве темно-красные пятна.

Подняв раненую кисть, он прошел мимо Норы к выходу из комнаты, с явным раздражением на лице. Она быстро отошла в сторону.

— Подождите, это займет только минуту, — бросил он ей через плечо.

Наверху Дуг наклонился над раковиной и снял платок. Он поранился почти до кости. Судя по всему, требовалось наложить швы. Все, что нужно, находилось на столике рядом с раковиной, вот только неудобно делать это левой рукой.

— Разрешите мне помочь.

Дуг посмотрел в зеркало и увидел Нору.

— Я сам, — бросил он коротко и тут же уронил на пол пузырек с антисептиком, который пытался открыть.

— Я не утверждаю, что вы не сможете. — Она наклонилась, поднимая коричневую бутылку.

Открыв пластиковую коробку, стоявшую сбоку от раковины, и достав маленький квадратный пакет, Дуг взял его в зубы, но раньше, чем он открыл его, Нора перехватила пакет. Она слегка потянула его к себе, но он не отпускал. Его глаза говорили: ухаживая за ним, она мало чего добьется. Нора это поняла и только кивнула. Через минуту пакет оказался у нее в руках. Он пристально следил за ее движениями. Достав иглу и нить для сшивания ран, она положила их на маленький столик и потянулась к его руке.

— Угу. — Дуг сжал пальцы. — Еще не все.

Здоровой рукой с полки за ее спиной он достал запечатанный пакет и пояснил:

— Бактерии.

Нора поджала губы, но открыла пакет и натянула резиновые перчатки. Потом, взяв его кисть, подняла на него внимательные серые глаза.

— Теперь потерпите, поболит недолго, в самом начале.

— Вы знаете, что делать? — Он не скрывал своего скептицизма.

— Конечно.

— И делали это раньше?

— А как вы думаете? — ответила она вопросом на вопрос.

Дуг медленно распрямил ладонь. Нора глотнула воздух, положила его кровоточащую руку на свою и как бы случайно спросила:

— Как это получилось?

— Стекло. Я поскользнулся и упал.

— Тогда лучше промыть рану, вдруг там остались осколки стекла или еще какая-нибудь дрянь.

Дуг разрешил ей оттянуть края раны — открылась синевато-белая пленка, покрывающая кость.

Услышав, как она тяжко и быстро ахнула, он почувствовал некоторое удовлетворение.

— Предупреждаю, сейчас будет больно, — пробормотала Нора, выливая антисептик прямо на рану.

Он крепко сжал губы, но она ощутила только, как дрожит его рука, лежащая на ее ладони. Нора облизнула пересохшие губы, отбросила прядь волос с влажного лба и наклонила его руку над раковиной. Вторая порция лекарства омыла всю открытую рану.

— А теперь? — спросила она, затаив дыхание и провожая глазами розовую жидкость, стекающую в раковину.

— Болит адски, — ответил он кратко.

— Простите, — пробормотала она.

В устремленных на него серых глазах не было и следа извинения.

— Продолжайте, — сказал он нетерпеливо. — Можно накладывать швы.

— У вас есть что-нибудь… обезболивающее?

— Нет! Просто зашейте. Если боитесь, дайте мне и покончим с этим.

— Хорошо. В-все в порядке.

В следующие за этим пятнадцать минут трудно было сказать, кто страдает больше. Нора полностью ушла в то, что делала, ощущая всем своим существом каждый укол иглы, проходящей сквозь твердую кожу на ладони Дуга. Он терпел ее манипуляции в мрачном молчании и с крепко сцепленными зубами. Конечно, ему было больно, но никто бы не сказал этого. Наложив последний шов, Нора уставилась на неаккуратный ряд черных узелков и с сожалением качнула головой.

— Может быть, вы сделали бы это лучше, чем я.