Воздух уже по-осеннему холодный. Закончилось бабье лето. Захожу на стоянку. Даже издалека вижу, что рядом с Ласточкой стоит чужая машина, перекрыв мне выезд. Замираю на месте, понимая, кому принадлежит автомобиль. Из Гелендвагена выходит Игорь. Закрывает дверь, облокачивается на машину и закуривает.

Глава 15

Рабочий день подошел к концу, и мои мысли снова вернулись к Нике. Надо отвлечься. Прокачусь до клуба Артема, отвезу ему документы. Артем не только держит клуб, но и является одним из акционеров моей компании.

Но Ника навязчивой мыслью, словно въелась в подкорку моего мозга. Разговариваю с Аней по телефону, а думаю о ней. Внутри поднимается волна вины перед своей женщиной. Но ничего с собой поделать не могу. Хочу ее видеть. Как магнитом тянет, и плевать на все. Проезжаю мимо ресторана на Бехтерева, и в глаза бросается знакомый автомобиль. Ласточку не спутаешь ни с одной машиной. Сворачиваю резко на парковку, вызвав недовольство водителей. Сижу в машине и сам не понимаю, какого черта я тут делаю сейчас. Просто так зайти в ресторан и вывести оттуда Нику, я не могу. Не имею никакого права, даже морального. Вообще не должен тут быть. Но уехать не могу. Хочу ее видеть до одурения. Запах ее волос, кажется, и во сне преследует теперь. Сотый раз повторяю себе, что она – чужая. Только толку? Это не решает проблему. Сам этим готовлю себе петлю, которая позже затянется на моей шее.

Вижу, как Ника выходит из ресторана.

***

Только его мне не хватает сейчас до полного «счастья». Оглядываюсь на крыльцо ресторана: Ирина Анатольевна, конечно же, стоит там. Черт! Подхожу к Игорю.

– Привет, Ник!

– Привет! Ты можешь убрать машину?

– Ник, мы можем поговорить?

– Игорь, у входа стоит моя свекровь. Поэтому мне сейчас не до разговоров. Убери машину.

– Хорошо, тогда езжай за мной, – мне некогда с ним препираться. Длительность разговора не должна переходить границу. Сажусь в машину. В зеркало заднего вида смотрю, как Игорь выезжает с парковки. Завожу Ласточку и еду за ним. Игорь останавливается на парковке развлекательного комплекса.

Выходим из машин почти одновременно.

– О чем ты хотел поговорить? – я устала от стычки со свекровью и излишнего шума. Да и на работе день был не из легких, мне совсем не до словесных игр.

– Ты не в настроении сегодня?

– Игорь, я безумно устала. И моя любимая свекровь мной отужинала сегодня. Мне не до твоих игр сейчас. Говори, что хотел.

– Хотел украсть тебя с этого скучного мероприятия и отвести поужинать в хороший тихий ресторан. Но сейчас думаю пригласить тебя в кино. Фильм можешь выбрать сама.

– Игорь…

– Ник, когда ты в последний раз была в кино?

– Какая разница?

– Ну все же?

– Еще будучи студенткой, – Игорь делает шаг ко мне.

– Ну вот. Замечательный повод посмотреть хороший фильм, поднять настроение, – еще шаг в мою сторону.

Сегодня он серьезен. Смотрит прямо, ожидая моего ответа. А я снова тону в его глазах. Какое-то наваждение. Стоит оказаться ему рядом, внутри все переворачивается. Если так будет продолжаться, этот мужчина станет моей погибелью.

– Ник, пошли, закрывай машину, – берет меня за руку. Я нажимаю кнопку на брелке, и мы заходим в здание.

Выбираем какой-то новый триллер. Берем колу, попкорн и проходим в зал. Кроме нас в зале всего несколько пар. Игорь так и не отпускает мою руку, удерживая стаканы колы в одной руке. Я держу попкорн. Со стороны мы наверняка выглядим, как влюбленная пара. От этого я внутренне напрягаюсь. Сажусь в кресло и стараюсь убрать руку, но он не отпускает, сильнее переплетая наши пальцы. От этого теплого прикосновения его ладони по всему телу пробегает табун мурашек. Стараюсь взять себя в руки. К середине фильма все же получается отвлечься от Игоря и погрузиться в происходящее на экране. В один из моментов герои на экране начинают неожиданно стрелять, и я вздрагиваю. Игорь сильнее сжимает мою ладонь, а потом подносит к губам и целует в запястье. Его горячие губы на моей коже ощущаются, как ожог. Нежный, сладкий, волнующий ожог. Тело реагирует мгновенно. Дрожь проходит до пальчиков ног, еле дышу. Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня. Даже в полутьме зрительного зала, в отблесках от экрана, я вижу его лицо. Ни тени улыбки. Он прекрасно понимает, что он делает. Это ни какая-то нелепая шутка и далеко не дружеский жест. Отворачиваюсь снова к экрану, но уже не слежу за сюжетом фильма. Мысли только о том, как быстрее оказаться дома. Все это уже переходит все допустимые границы. Нельзя. Красный свет. Какого черта я не отказалась и не уехала сразу? Почему не могу сказать ему «нет»? К концу фильма я вся на нервах. Как только фильм заканчивается, и мы оказываемся в фойе, вырываю свою руку и почти бегу к гардеробу.

– Ник! – Игорь идет позади. – Постой! – надеваю пальто, оборачиваюсь к мужчине.

– Какого черта ты творишь? Зачем это все? Мне не пятнадцать. Я знаю, куда это все ведет. И не говори, что не понимаешь. Хватит! Ничего не будет! Я не из тех, кто скачет из койки в койку в отсутствии мужа. – Игорь подходит почти в плотную ко мне, и мне приходится сделать шаг назад, прислонившись спиной к колонне.

– Я слишком хорошего мнения о тебе, чтобы так считать.

– Тогда держись подальше от меня.

– Ты действительно этого хочешь?

– Да.

– А твое тело говорит обратное, – он склоняется, опаляя своим дыханием кожу на щеке, обхватывает губами мочку уха. Парализующая волна дрожи проходит через все тело. Я выдыхаю и забываю вдохнуть воздух. Замираю всем телом. Ноги словно приросли к полу. Меня трясет он его близости. На мгновение просто забываю, где я нахожусь.

– Дыши, Ник, – Игорь произносит почти шепотом на ухо и немного отстраняется. Я делаю, наконец-то, вдох. Как мне кажется, это получается чересчур громко. Облизываю пересохшие губы. Вижу, как взгляд Игоря скользит к ним. Черт! Нет! Нет! Нет! Выскальзываю из рук Игоря. Хватаю свою сумку и выбегаю из кинотеатра. Слышу, как Игорь окликает меня. Не поворачиваюсь. Сажусь в машину и с диким визгом шин выезжаю с парковки.

Глава 16

Всю дорогу до дома меня трясет. Даже рука пару раз слетает с руля, поэтому еду я около 50 км/час. Пытаюсь успокоиться. Медленно вдыхаю и выдыхаю, но не получается. Подъезжаю к дому, открываю с пульта гараж. Заезжаю внутрь, при этом сбиваю бутылки с незамерзайкой. Черт! Роняю голову на руль. Что я творю?

Выхожу из машины на ватных ногах. Принимаю горячий душ и забираюсь в кровать. Сон не приходит. Стоит только закрыть глаза, и сразу все мысли возвращаются к Игорю. Ворочаюсь в кровати еще какое-то время, пока не проваливаюсь в тревожный сон, в котором чьи-то мужские руки блуждают по моему телу, даря сладкое наслаждение.

***

Стою еще пару минут, как истукан у входа в кинотеатр. Сорвался, знаю. Зачем к ней полез? Какой черт меня дернул? Съездил, бл*ть, к Артему. Крышу сносит рядом с ней напрочь. И не только крышу, в штанах до сих пор тесно. Как юнец зеленый в пубертатный период. Внутри сейчас такой винегрет. Сажусь в машину. По пути в клуб к Артему выкуриваю, наверное, пол пачки сигарет. В клубе оседаю у друга в кабинете с бутылкой коньяка. Хочется надраться до лежачего состояния. Но, как назло, крепкая жидкость вливается в меня, словно чай. В голове нет даже легкого опьянения. Мысли льются, как еб*ный водопад, и все о ней. Даже треп Артема не может отвлечь. Темыч выходит решить какие-то вопросы по напиткам в баре, я остаюсь один в кабинете. Прикрываю глаза. Ненависть к самому себе все разрастается внутри. В каком возрасте обычно люди осознают правоту родителей? Наверное, у каждого по-своему это происходит. Вот, а меня накрыло это понимание сейчас. В тридцать шесть лет осознал, что мать была права.

Я был единственным ребенком и до 15 лет не понимал, почему мать относится ко мне, как к пустому месту. В основном я был предоставлен сам себе. У нас не было никогда разговоров по душам. Элементарной материнской ласки я тоже не видел. Даже скупого поцелуя в макушку никогда не было. И как бы я не пытался заслужить ее расположение, все было впустую. Лет в тринадцать я ввязался в плохую компанию. Ростом, да и внешне, я выглядел намного старше своих лет. Поэтому и друзья были намного старше со взрослыми, не совсем законными делами. В один из дней, возвращаясь с очередной разборки с разукрашенной физиономией, нашел свою мать в ванной с перерезанными венами. Думаю, не многие знают, какого это вытаскивать в 15 лет свою мать из ванны с располосованными лезвиями руками. Она была уже без сознания. Но дыхание было ровное. Вытащил, крепко перемотал руки бинтами. Ринулся к телефону, но отвлек ее стон. Мама приходила в себя. Именно в тот момент впервые она обняла меня. Прижала меня слабыми руками к себе и расплакалась.

Что может зеленый пацан понять в такой момент? Вот и я все не понимал, но то, что в тот момент почувствовал и осознал, осталось со мной на всю жизнь.

Позже мы сидели на кухне, впервые вот так, по-домашнему. И даже с какой-то теплотой и доверием глядя друг на друга. Отпаивал маму горячим сладким чаем и слушал, ловил каждое ее слово.

«Мне было 23, я была замужем за очень хорошим человеком. Он заканчивал кандидатскую, преподавал в институте. Можно сказать, повезло, я же детдомовская была. Родителей не знала никогда. Но вот с детьми у нас с Константином как-то не получалось. Я работала на почте, и в один из обычных вроде бы дней познакомилась с мужчиной. Высокий, статный, широкоплечий, красивый. Сама не заметила, как влюбилась, а потом… А что потом? Да как в омут с головой. Сама не заметила, как все закрутилось. Я забеременела от него. Муж узнал. Скрывать такое было глупо, все равно все станет явным. Муж даже и не допускал мысли, что это его ребенок. Оказалось, что Константин не мог иметь детей. В общем, мы развелись. Грязно, с ссорами, криками, взаимными оскорблениями. А мужчина тот женатым оказался. Непросто женатым, там еще и двое детей было. А в город он в командировку приезжал по работе. Как услышал о беременности, его как ветром сдуло. Так я больше его и не видела. Сложно было приходить в себя. Любила его, казалось, больше жизни. Потом родился ты. Роль матери-одиночки – незавидная роль. Приходилось работать за двоих, чтобы как-то прокормить тебя и себя. Ночами было хуже всего, хоть волком вой от обиды. Разлюбить его так и не смогла. Дура… Ненависть к нему смешалась с болью, любовью и жалостью к самой себе. Ты рос, а я смотрела на тебя и видела его. Видела того, кто разрушил мою семью, меня, мою жизнь и сбежал, как последний подлец. Жалела себя. И не понимала, что во всем виновата сама. Только я виновата. Я, сын, виновата во всем. Я позволила себе слабость и поплатилась за это с лихвой. Ты прости меня, я и перед тобой виновата. Наверное, больше, чем перед кем бы то ни было. Прости меня. Я на себя злиться должна, себя ненавидеть, а не на тебя. Ты ни в чем не виноват…»