— Это еще кто? — спросил он нагнувшуюся за паспортом Леру.

— Ну… мой друг… — Протягивая ему темно-красную книжечку, она попыталась произнести слова так, чтобы Андрей сразу понял, что на кухне сидит НИКТО, что ей до этого человека нет никакого дела, что она продолжает любить только лишь его одного, милого Андрея, но губы почему-то сами собой сложились для других фраз: — Недавно познакомились… Он очень хороший человек!

— Ага… ясно… хороший человек… — повторил за ней Андрей, покачиваясь с пяток на носки и обратно. — Значит, стоило мне только за порог, как у тебя сразу нашелся другой «очень хороший человек»!

— А ты что, хотел бы, чтобы я ревела белугой в одиночестве и рвала на себе волосы? — рассердилась вдруг Лера.

— Нет… конечно же, нет… не стоит передергивать, но посторонний мужчина на моем еще не остывшем месте меня все-таки удивляет… Я, признаться, не думал, что ты такая…

— Какая?! — уже истерично вскрикнула Лера.

— Такая! Неразборчивая, вот какая! — раздраженно отозвался Андрей и послал испепеляющий взгляд в сторону «постороннего мужчины».

— Простите, но… на что вы намекаете? — с угрозой в голосе спросил Рафаэль, поднимаясь из-за стола.

— Хотя вас вообще ни о чем не спрашивают, я все-таки отвечу: я ни на что не намекаю, а открытым текстом называю Валерию неразборчивой и излишне доверчивой. Нельзя так неосмотрительно бросаться на шею первому же попавшемуся под руку мужчине!

— Это я-то первый попавшийся? — возмутился Рафаэль, который уже успел выйти в коридор и плотно угнездить свою руку на плечах Леры.

— Он не первый попавшийся! — выкрикнула она и ответно обняла Рафаэля за талию. Ей уже не хотелось говорить Андрею о своей любви к нему. Он должен знать, что она сумеет прожить и без него, а в людях она в отличие от него, который повелся на вульгарную, узколобую и картавую Лилечку, отлично разбирается. — Я… я вообще… между прочим… выхожу за него замуж… в ближайшее время, вот!

— Замуж? А этого он не хочет?! — взревел Андрей и, сделав молниеносный выпад, неожиданно ударил противника в челюсть.

Тот громко клацнул зубами, но на ногах удержался.

— Ах ты, значит, та-а-ак… — зарычал Рафаэль, и двое мужчин сцепились в нешуточной схватке.

— Немедленно перестаньте! Что вы делаете? Идио-о-оты! Зачем?! — кричала Лера, напрасно пытаясь втиснуться между соперниками и тем самым разнять.

По всему было видно, что мужчины дерутся со смаком и удовольствием. За что бился Андрей, Лера не очень понимала, но Рафаэль наверняка был рад намять бока любовнику собственной жены.

— Прекратите! — душераздирающе закричала Лера и с размаху все-таки вклинилась между мужчинами. Чей-то кулак тут же разбил ей нос. На губы потекла струйка горячей крови, вид которой сразу отрезвил дерущихся.

— Лерка! Сумасшедшая! — крикнул Андрей и отпихнул от себя противника. — Мы же могли тебе вообще нос сломать!

— Да-а-а… простите… то есть… ты прости… — забормотал Рафаэль, чувствительно ударившись спиной о стену. — Надо… что-то холодное на переносицу… Может быть… что-нибудь из холодильника?

— Без тебя соображу, — рявкнул Андрей, перейдя на «ты», и бросился на кухню.

Когда он вернулся с мокрым полотенцем, Рафаэль уже обеими руками поддерживал Леру, обмякшую на них с запрокинутой головой и резко побледневшим лицом.

— Лера! Немедленно опусти подбородок вниз! — распорядился Андрей. — Зачем ты его слушаешь? Вовсе не надо запрокидывать голову! Так можно захлебнуться кровью!

— Не учи нас жить! — зло откликнулся муж его любовницы, который решил, что они действительно уже так коротко знакомы, что вполне можно и на «ты». — Лучше быстрей прикладывай полотенце к ее переносице!

Когда алый поток из Лериного носа был остановлен, Рафаэль взял женщину на руки и понес в комнату.

— Нет! Я все-таки не понимаю, Лера! На каком основании он тут распоряжается?! — выкрикнул Андрей, бросившись вслед за ними.

Лера, которую Рафаэль уютно устроил среди ее же собственных подушек, еле слышно прогундосила:

— Он распоряжается тут на том основании, что я собираюсь за него замуж, а потому, Андрей, тебе все-таки лучше уйти. Паспорт — на столике в прихожей.

— Ага! Я, значит, уйду, а он, значит, останется?

— А тебе-то что? — возмутилась Лера, мотнула головой, и из ее носа опять выползла тонкая струйка крови. — У тебя, кажется, должно быть свидание с твоей новой дамой сердца!

— Лера! Не стоит так волноваться из-за его свидания! — крикнул Рафаэль и опять протянул ей полотенце.

— Во-первых, сегодняшнее свидание… В общем, оно отменено, — отчитался Андрей. — А во-вторых, я не могу оставить тебя на чужого человека…

Лера бросила на пол грязное полотенце и таким резким голосом сказала: «Уйди лучше, Андрей…» — что он не смог не повиноваться.

— Ну… ладно… — забубнил он. — Звони, если что… Телефон ты знаешь… На мобильник тоже можно позвонить… Он включен…

— Я не позвоню.

— Да? В сущности, оно и понятно… Ну что ж… Пошел я, значит…

Андрей запахнул куртку и бочком вышел за дверь комнаты. После хлопка входной двери Лера заплакала, размазывая по щекам слезы, смешавшиеся с кровью.

— Не плачьте… — предложил ей Рафаэль. — Видно же, что снаряд попал в цель.

— Какой еще снаряд? — прорыдала она.

— Дальнобойный… Вашему Андрею очень не понравилось мое здесь присутствие. И это еще мягко сказано — не понравилось… Да он просто впал в бешенство!

Лера, шмыгнув напоследок носом, утерлась обеими ладонями, с неприязнью оглядела кровавые разводы на них и сказала:

— Ваша Лилечка, по-моему, тоже не в восторге от моего появления перед ее розовеньким личиком…

— Да-а-а… — протянул Рафаэль и потер пальцами виски. — Но вся беда в том, что я почему-то не чувствую себя победителем. Как-то все… мерзко получилось… гадко…

— Согласна, — ответила Лера и предложила: — Снимите-ка лучше джемпер.

— Зачем? — испугался Рафаэль.

— Он весь в крови. Надо застирать.

— Да ну… пустяки, — отмахнулся он. — Жизнь дала трещину, и на этом фоне джемпер меня совершенно не волнует… — Он посмотрел на Лерин нос и спросил: — Вы-то как? В порядке?

— В порядке, — кивнула она.

— Ну… тогда я, пожалуй, пойду?

— Конечно, идите. Извините, что все так нескладно получилось.

— Не вам передо мной извиняться, — усмехнулся Рафаэль. — Это же я балаган устроил.

Лера согласно кивнула головой, и ее гость, некрасиво сгорбившись, пошел одеваться в коридор.

— Рафаэль, вы можете сейчас говорить? — спросила Лера, набрав номер, который был записан на затертом по сгибам чеке обувного магазина.

— Могу, — ответил он. — Это вы, Лера?

— Я.

— Как ваш нос? Не болит?

— Нормально. Не болит. Я не из-за носа звоню… Понимаете, я посмотрела фильм «Пусть говорят»…

— Да ну? — рассмеялся Рафаэль. — Где же вы его достали? Мне кажется, моя мамуля готова душу заложить за него! Шучу, конечно…

— Скачала через Интернет.

— Ну и как?

— Хороший фильм. Красивая мелодрама о любви. В главной роли испанский певец Рафаэль Мартос Санчес. Я раньше никогда не слышала его песен.

— Понравились?

— Скорее да, чем нет. Только… — замялась Лера.

— Что? Наверное, я не слишком похож на этого Санчеса, — догадался Рафаэль.

— Пожалуй, да. Он очень миловидный молодой человек…

— А я, значит, немиловидный? — Рафаэль расхохотался во весь голос.

— Зря смеетесь, — смутилась Лера. — У вас очень мужественная внешность, что, по-моему, вовсе не плохо… Но я не об этом хотела сказать…

— А о чем?

— О том, что кинематографического Рафаэля не смогла полюбить девушка Бланка, в которую он влюбился. Бланка любила другого.

— И что?

— Я подумала, что, может быть, ваша мама, назвав вас в честь героя этого фильма, как бы задала некую программу…

— То есть…

— Ну… то есть… ваша Лилечка…

— Вы хотите сказать, что Лиля переметнулась к вашему Андрею, потому что меня зовут Рафаэлем?

— Да… Я почему-то так подумала… — пролепетала Лера, которая уже десять раз пожалела, что позвонила. И чего, в самом деле, потянуло говорить глупости?

— Ерунда! Я же говорил, что мы прожили с ней вместе целых четырнадцать лет. Мне всегда казалось, что она вышла за меня по любви. И если бы не ваш Андрей, который случайно ей где-то встретился… Кстати, вы не знаете, где они познакомились?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. А что, ваш Андрей после… ну… нашей драки и вашего разбитого носа… не звонил?

— Звонил несколько раз. Именно про нос и спрашивал.

— А вы?

— А что я… — усмехнулась Лера. — Если нос в норме, так что же я еще могла сказать?

— Ну… могли бы как раз прикинуться сильно больной, — смущенно произнес Рафаэль. — Может быть, он пришел бы вас… полечить, а там… глядишь, и все наладилось бы. Я тоже, как вы догадываетесь, оказался бы в выигрыше.

— Он предлагал что-то в таком роде…

— А вы?

— А я пока держусь гордо и независимо.

— Ну… вообще-то… это правильно. Сами же видели, как независимость здорово действует.

— Да, пожалуй… — не могла не согласиться Лера. — А как ваша Лиля?

— Никак, — огорченно ответил мужчина. — С тех пор не разговаривает со мной. Где-то болтается вечерами. Кошмар, в общем…

— Я же говорю, что вам надо сломать программу, заданную мамой… — опять начала Лера.

— И как вы это представляете? — спросил Рафаэль, и она по голосу догадалась, что он уже улыбается.

— Вот вы напрасно смеетесь! Отнеситесь к моим словам серьезно! Вы должны сделать нечто нетрадиционное, то, чего Лиля никак от вас не может ожидать.