– Слава Богу, – сказал Саймон. – Она мне очень нужна. Я не хотел бы встретиться с миссис Мюриэл Кент без душа и без бритья.

Эллен прочистила горло.

– Моя мать здесь больше не живет. Она переехала в Калифорнию несколько лет назад. Я купила у нее дом, так что ты… гм… спасен.

– Понятно. – Саймон уставился на изящный овал ее щеки, размышляя, так ли ее кожа нежна на ощупь, как выглядит. Он старался не смотреть Эллен в глаза. О, наказание… У нее были поразительные глаза. Гипнотические. Чувственные. Текучего золотисто-коричневого цвета, с вкраплением брызг лесной зелени. С бездонной чернотой в центре – от ее зрачков, расширяющихся и сокращающихся с еле уловимой пульсацией.

Косые солнечные лучи проникали через витраж наверху, падая ей на лицо и руки. Украшая позолотой кончики ее ресниц и выгоревший пушок на предплечьях. Ее растрепавшиеся волосы сияли как нимб ангела с древней фрески.

– Саймон? – прошептала она. – Что ты делаешь?

Он подошел так близко, что ее грудь почти касалась его груди. Стоило ему качнуться вперед – и он мог обнять ее.

Память снова разверзлась перед ним. Дым. Роса. Рассвет. Эл. Чувственное обещание в ее глазах. Тугие тиски ее непорочного тела. Она почти убедила его остаться. Но он знал уже тогда, что никто, даже самый близкий человек никогда его не спасет. Такое уж выпало ему странное счастье – постоянно попадать под перекрестный огонь. Всем хорошим в своей исковерканной жизни он был обязан Эл, ей единственной. И самое доброе, что он мог для нее сделать, – это удалиться как можно дальше от нее.

Тогда у него не было причин думать, что что-то может измениться. Но вот по прошествии семнадцати лет он снова здесь, и благоухающие волосы Эл находятся всего в каких-то дюймах от его носа. Руки его были уже готовы скользнуть вокруг ее талии, чтобы крепко прижать к себе это роскошное нежное тело.

– Э-э-эллен? – проговорил над ними слабый прерывающийся голос.

Оба тотчас отскочили в разные стороны, будто застигнутые во время поцелуя.

– Да, Мисси, – ответила Эллен. – Я здесь. – Голос ее был изумительно ровный.

– Гм… тут приходил какой-то мужчина, – сказала девушка. – Я подумала, он хочет комнату. Но я еще не прибралась наверху, и ванна тоже была грязная, поэтому я ее вымыла. Хотя, может, он уже ушел, – добавила она и слабыми неуверенными шагами стала спускаться вниз.

– Нет, Мисси, он не ушел, – сказала Эллен мягким и терпеливым тоном. – Он как раз здесь. Познакомься с мистером Саймоном Райли.

Мисси взвизгнула и замерла на лестничной площадке. Эллен покачала головой и после короткого тихого вздоха попыталась успокоить девушку:

– Все в порядке, Мисси. Можешь зарегистрировать гостя. Помнишь, я тебе показывала, как пользоваться аппаратом? Ты очень хорошо с этим справлялась.

Ее помощница, худосочная девушка в хлопчатобумажной рабочей блузе, все еще жалась к перилам. У нее было бледное лицо и пепельно-русые тщательно зачесанные назад волосы. Если бы лицо не было таким встревоженным, ее можно было бы даже назвать хорошенькой.

– Привет, Мисси, – сказал Саймон, стараясь, чтобы его голос не звучал угрожающе.

– Здравствуйте, – прошептала она.

– Молодец, что приготовила комнату, – похвалила ее Эллен. – Почему бы тебе не сполоснуть бруснику? А я пока провожу мистера Райли наверх.

Мисси кивнула и быстро, как мышь, юркнула мимо них с опущенными глазами. Саймон вопросительно посмотрел на Эллен.

Она развела руками:

– Что тут скажешь! Тяжелый случай. Но я все еще не теряю надежды. – Эллен боком прошла мимо Саймона, стараясь не коснуться его, и стала подниматься по лестнице. – Такие вещи требуют времени.

– Я вижу, – сказал он. – По-прежнему пытаешься спасать вселенную. Ты всегда была приманкой для убогих и безнадежных.

Эллен наградила его через плечо холодным взглядом.

– Вовсе нет. Я теперь очень практичная. И далеко не так сентиментальна, как раньше. – Она набрала воздуха в грудь и, сделав медленный выдох, приступила к экскурсу: – Спальни с фасада выходят на реку, но из твоей комнаты, единственной, также открывается вид на…

Эллен продолжала что-то говорить по стандартной программе бодрым, хорошо поставленным голосом хозяйки отеля. Но Саймон перестал ее слушать, отпустив свое внимание в свободный дрейф, блуждая взглядом по густому каскаду ее волнистых волос.

– А это, как ты видишь, библиотека с большим собранием книг. Гости приходят в эту комнату почитать или полистать журналы. Но мы призываем проявлять взаимную вежливость и соблюдать здесь тишину. Если кто-то захочет побеседовать, для этого есть застекленная терраса, салон, столовая, гостиная и веранда.

– Представляю себя задравшим ноги вверх и читающим газету в интеллектуальном святилище Фрэнка Кента, – заметил Саймон. – Это будет в высшей степени странное ощущение.

Эллен остановилась у двери, ведущей в верхнюю комнату.

– Сомневаюсь, что отец сможет выразить недовольство твоим поведением. Он умер шесть лет назад.

Саймон мысленно выругался.

– Извини, пожалуйста.

– Ничего, – сказала она и продолжила объяснения: – Если подняться по этим ступенькам, то…

– Эл, я был здесь раньше, разве ты не помнишь? Ты можешь расслабиться? Прошу тебя.

Она, будто не слыша, продолжала, строго следя за своим голосом:

– Вот верхняя комната. Боюсь, что она недостаточно велика для кровати королевских размеров. – Эллен отперла дверь и распахнула ее. – Поэтому я посчитала, что обычный размер будет уместнее. – Она жестом пригласила Саймона войти.

Он оглядывался кругом, сбитый с толку изменившейся обстановкой. Раньше в этой комнате стояла односпальная кровать с гофрированным бело-розовым покрывалом. Рядом находился белый туалетный столик с высокой стопкой книг. На стене висел плакат, где прекрасная дева с пылающим взором восседала на единороге.

Прежняя спальня превратилась в нейтральную, сделанную со вкусом, милую комнату. Стены оклеены дорогими обоями с неброским цветочным узором, кровать с четырьмя столбиками в старинном стиле покрыта пестрым пледом. В комнате были также умывальник, большое зеркало, деревянное бюро и пушистый ковер.

Саймон чувствовал себя обкраденным.

– От тебя здесь больше ничего не осталось.

– После перепланировки я поселилась в бывших хозяйских покоях.

– Я вижу, – сказал Саймон и уныло посмотрел в окно. – Но по крайней мере тот дуб более или менее сохранил свой вид. Только стал выше.

– Ванная комната рядом, вниз по лестнице, – сообщила Эллен. – Я позабочусь, чтобы Мисси оставила тебе свежие полотенца, губку и…

– Прекрати! – не выдержал Саймон. Голос его прозвучал жестче, чем он хотел. Эллен вздрогнула. Он умолк, подбирая слова, чтобы вложить в них свои чувства, растерянные в замешательстве. – Не обращайся со мной так официально, – сказал он беспомощно. – Мы с тобой были друзьями. Разве нельзя вернуться к тому, на чем мы остановились?

Эллен уронила волосы на лицо, позволив себе прикрыться вуалью.

– Ты помнишь, как это было, когда мы остановились, Саймон?

Черт побери, да! Пожар и дым. Обезумевшие лошади с их ржанием, отзывающимся в голове. Запредельно подскочивший адреналин. Хрупкая девочка, обвивающая себя вокруг него. Всплеск тепла и смущающего желания. Едва ли он мог забыть подобное.

Он осторожно прочистил горло.

– Помню.

Эллен попятилась к двери.

– Тогда ты должен понимать, почему мы не можем вернуться к тому же. О, уже почти подошло время чая! – спохватилась она. – Я должна…

– Эл, не уходи, прошу тебя, – настаивал Саймон.

– Я должна все организовать в столовой. Мисси одна не справится. Если хочешь, можешь через полчаса присоединиться к нам. Будет кофе, чай и булочки. – Эллен немного помедлила. Глаза ее до краев заполнились слезами. Она закачала головой, отвергая их – с ним вместе. Волосы ее завихрились в водовороте, когда она резко повернулась кругом.

Дверь со щелчком захлопнулась. Легкие шаги застучали по ступенькам и замерли, сделав короткую паузу. Заботливая хозяйка должна была убедиться, что в его ванной комнате есть полотенца и губки. Всегда и во всем совершенна.

Шаги возобновились и вскоре затихли.

Скинув ботинки, Саймон повалился на кровать и подпрыгнул на ортопедическом матрасе. Как это похоже на Кентов! Все только лучшее.

Его импульсивное желание остановиться здесь явилось для него не меньшим сюрпризом, нежели для нее. Саймон впервые осознал, что, находясь здесь, в Ларю, он может причинить вред не только себе самому, но и ей. Для него явилось полной неожиданностью, как она потрясающе хороша. К этому он не был готов. Сейчас он поступал нечестно. Это грязная, отвратительная выходка с его стороны.

Эл была так добра к нему. Когда он был выброшен в открытый мир, у него не было ничего, кроме ее наволочки с едой и деньгами. Тогда Эл поддержала его. В его представлении она была символом дома и безопасности. Но те прежние представления были неверными. Эл была просто несчастным, ласковым ребенком. Сердобольной ко всем. И он этим воспользовался, овладев ею прямо на клумбе ее матери.

После той ночи в его жизни было много секса. И много жарких минут. Но даже самым жарким из них было далеко до мощи эмоционального взрыва в ту сумбурную ночь среди цветов.

Саймон закрыл глаза и перевернулся на живот. Он считал, что ведет себя как мерзавец. Он не имел права появляться в этом доме со своими эротическими фантазиями о прекрасной принцессе. Семейное счастье со стороны кажется вещью приятной и возбуждающей, но на него это не распространяется. Он точно знал, по какому сценарию будут развиваться события.

Началось с малого – разбитых яиц и антикварных чашек. Дальше все пойдет по нарастающей, хуже и хуже. Однажды Эл поймет, что неприятностей от него больше, чем он сам стоит. Тогда он окажется в очень трудном положении.