Жужжание телефона заставило меня вскинуться. Схватив его, глянула на экран — сообщение в ватсапе. И время — девять утра! Ох ты ж! Неужели заснула? Всё ещё не веря, взялась за кружку — чай холодный. Ай, как нехорошо получилось. Хотела же шить…

Открыв сообщение, я прочитала: «Две новости позвони». Новости — это хорошо, подумала я, нажимая кнопку вызова, но почему две?

Весёлый голос Заи откликнулся почти сразу:

— О, Егорова! Ну ты и соня!

— Привет, какие новости?

— Наш видосик потихоньку завоёвывает мир! Уже десять тысяч просмотров с хвостиком! Прикинь, как Варвара злится!

— Отлично, — я встала, вылила чай в раковину и нажала на кнопку чайника. — А вторая новость?

— А, там тебе ответили пятеро. Но трое — дрочеры и нищеброды, этих я знаю хорошо. А вот двое достойны внимания. Я тебе скину сейчас ссылки на профили, глянь.

Два сообщения, два подчёркнутых интернет-адреса. Я открыла первый. Мужчину звали Мусса, он был усат, стар и настолько восточен, насколько это было возможно. Захотелось перекреститься, хотя я никогда не ходила в церковь. Нет, нет, только не кавказец! Я быстро закрыла профиль и открыла вторую ссылку. Не скрою, молилась про себя. Пусть он окажется русским и не таким… пожилым!

Игорь. Уф, хотя бы русский… Приятный, но лысый. Зато без бородки, так модной в нынешних барбершопах, хотя и с лёгкой небритостью. Глаза открытые, голубые, холодные. Ему бы Зая точно велела улыбнуться. Ничего, ничего. Не противный. Нормальный. Обычный человек.

Вместе со ссылкой открылось и сообщение от него: «Цена устраивает. Справка нужна. Встретиться готов хоть сегодня».

— Егорова-а-а! Алло-о-о! Алё-алё-алё!

Из динамика телефона звал меня скучный голос Заи. Я переключилась на ватсап и ответила:

— Я тут. Видела. Слушай, второй, молодой который, вроде бы ничего.

— Советую Муссу, он добрый и не жадный.

— Нет, Зай, я не могу… Он старый и…

— Вот потому что старый, потому и добрый! — наставительно сказала Зая. — Нифига ты не сечёшь.

— Не могу я…

— Ладно, как хочешь. Но второго я не знаю. Фотка его, ВИП на сайте, значит, денег хватает.

— А что за справка? — вспомнила я сообщение. Зая оживилась:

— Да, слетай сегодня к гинекологу, возьми справку у него. Платно можешь хоть за пять минут получить!

— Да какую справку-то? Что ничем не болею?

— Гос-с-спади, Егорова-а-а… — я чётко представила Заю с фейспалмом. — Справку о твоей девственности, блин!

— А… Я не думала, что такие тоже выдают.

— Ещё как выдают! Скинешь ему потом в ватсап, чтобы лишних вопросов не было.

— Слушай, а это обязательно? Ведь всё равно он… кхм увидит!

Зая помолчала, потом сказала странным тоном:

— Егорова. Ты серьёзно или только прикидываешься такой дурой? Ладно, объясняю на пальцах. Справку дашь. Деньги возьмёшь. Отдашь надёжному человеку и останешься с мужиком. Если сделаешь по-другому, мужик может тебя кинуть. Попользуется и выставит вон. Поняла?

— Поняла.

Да, деньги самое главное. То, что будет потом — неважно. А деньги… Надо отдать надёжному человеку. Которого у меня нет. Кроме Заи.

— А если справки не будет, человек, выходит, покупает кота в мешке. Поняла?

— Да поняла я, поняла…

Меня покупают. Я товар. Ну, в принципе, так и есть. Моя девственность, зафиксированная официальной справкой, типа гарантийного талона — товар. Или услуга… Вот интересный вопрос!

— И ещё: никаких приглашений домой, никаких «посидим сначала в кафешке»! Гостиница, обязательно не ниже трёх звёздочек. А на рецепшене спросишь, оплачен ли номер!

— Зая, почему? В смысле, зачем всё это?

— Гос-с-паде… Ну честное слово, как с ребёнком разговариваю! В гостинице надёжнее — а вдруг псих какой-нибудь? Там люди, горничные, охрана. И если номер не оплачен, если зовёт сперва в кафе — значит, нищеброд, попользуется и кинет. Андестенд?

— Ну так андестенд, да…

— Всё, Егорова, некогда мне с тобой. Будет чего конкретного, звони.

Попрощавшись, я положила телефон на стол и заварила чифирёк. На экране остался открытым профиль Игоря. Помешивая в чашке сахар, я то и дело поглядывала на фотографию лысого. Надо ответить. Надо. Лучше он, чем Мусса. И вообще, чего бояться? Мужик ведь, не Ктулху. Не инопланетянин. А мужиков я знаю. Лапы загребущие, глаза, словно пальцы, так и норовят раздеть. В кафе их можно и нужно отшивать, а тут самой надо себя продать. Отдать и взять за это деньги. Всего один раз. А потом они больше никогда не встретятся, не пересекутся. Только трое будут знать об этом неприятном моменте. Он, она и Зая.

Отпив первый глоток, я решительно взяла телефон в руки и нажала на кнопку «Ответить». Поколебалась и написала: «Хорошо, сегодня. Где и во сколько?» Отправила.

Так. Полдела сделано. Теперь надо найти гинеколога.

И одежду. Не идти же в джинсах на первое свидание с парнем, который падок на невинность! Правда, в моём гардеробе только джинсы и есть, да маечки со свитерами. Но вот у Катьки вроде было платье, что могло бы подойти. Надо в её комнате поискать… Может, подшить придётся в боках. И туфли на каблучке к платью надо. Колготки, наверное, не стоит покупать, да и тепло на улице.

— Привет!

Я подняла голову на мужской голос. Николай стоял в дверях кухни:

— Как Арина?

— Стабильно плохо. Как достану деньги, поедет в Германию, — сказала я слегка рассеянно, потому что думала в этот момент о выборе между колготками и чулками.

— Слушай, у меня есть пять тысяч.

Господи! Неужели? Неужели мне наконец улыбнулась удача? Не надо никаких справок, продажи девственности и прочего унижения?!

— Евро? — чуть слышно спросила, потому что дыхание перехватило. Николай хмыкнул:

— Если бы. Рублей. Чем могу, прости. Больше правда нет…

Мир снова рухнул. Эх, жаль… Счастье было так близко — протяни руку и ухвати. Но нет.

Я вздохнула:

— Спасибо. Я обязательно отдам, как только смогу.

— Да не спеши, мне не горит.

Он выложил на стол пять купюр по тысяче и прижал их ладонью:

— Я ещё поищу, где смогу. Всё будет хорошо, Люба!

Я только кивнула, погружаясь в пучину беспричинной тревоги. Мне всё же придётся идти в гостиницу на встречу к Игорю. Что ж…

Уведомление пикнуло на телефоне, и я открыла переписку с лысым богатеем. «В восемь вечера, отель «Бридж», номер скину позже. Дай свой телефон». Памятуя наставления Заи, полезла гуглить отель. По открывшейся ссылке прочитала: четыре звезды, рядом с Адмиралтейством (мама дорогая!), в двух шагах от Зимнего и Медного всадника. Ну, вроде как приемлемо. Написала в ответ свой номер телефона и короткое: «До восьми».

И села на табуретку.

Всё, карты сданы, прикуп неплох, а у меня на руках лишь мелкая карта. Козыри с тузами у Игоря с лысой головой. Сколько времени? Скоро десять. Надо позвонить в кафе и взять ещё день за свой счёт. Арт-директор меня убьёт… Но не суть. Потом к гинекологу, к платному, конечно, потому что бесплатного буду ждать два месяца. Напоследок заскочу в салон тут рядышком на проспекте Стачек, и уже красивая поеду сразу в отель. Заю вызвоню и упрошу заскочить туда со мной, деньги на сохранение отдам.

Мелькнула мысль — может, попросить Николая? Он и подвезёт, и деньги возьмёт… Но ведь придётся объяснять, почему она за деньги встречается с мужчиной в гостиничном номере. Нет, нет, это исключено! Он может неправильно понять, а раз может — значит, и поймёт неправильно. Поэтому посвящать жильца в это дело я не буду. Всё, проехали и вперёд, дел полно.

До вечера всё складывалось как нельзя лучше. Я успела везде. Выдержала унизительную процедуру у врача, когда та потрогала, осмотрела и сказала: «Действительно, девственница». Справка получилась солидная, с печатью, с витиеватой подписью. И написана красиво. Сфотографировав её по выходу из кабинета, я послала в профиль Игоря, и пошла в сторону салона красоты. Там меня милостиво приняли в неожиданно нашедшееся окно и быстренько постригли, уложили волосы в красивое каре, а потом привели в порядок ноги.

Когда я шла домой, меня начало потряхивать. Умом я понимала, что сейчас надо принять душ, одеться, накраситься по заветам Заи и ждать восьми. А душой мне хотелось оказаться далеко-далеко от Питера, и чтобы исчезли все волнения и страхи, чтобы Аришка вдруг оказалась здорова, чтобы не было матери — просто не было никогда на свете… Хотелось забрать в хвост путающиеся в глазах волосы, слиться с толпой, не видеть взглядов, провожающих меня. Найти дома Катьку — весёлую хохотушку, старшую сестрёнку, которая всегда заступалась за меня перед пьяной матерью и приберегала подаренные ухажёрами вкусные сладости или неизвестно где добытые шоколадные конфеты…

А ещё хотелось плакать. Хотя я не плакала уже лет десять.

Дома меня всё же отпустило. Запасной ключ от Катиной комнаты хранился в тайнике — в ножке табуретки. Несколько лет назад один из её кавалеров, который дружил с инструментами, наделал нам тайников по всей квартире, где можно было прятать деньги и ключи. Мать, когда мучилась похмельем, нашла некоторые из заначек, но не все. Табуреточный тайник ещё не был раскрыт.

Шмотья у Катерины было не слишком много, но побольше и позатейливее, чем у меня. Маленькое чёрное платье сестра хранила в память о муже, который бессовестно бросил её с грудным ребёнком, со смертельно больной Аришкой. Правда, Катька оправдывалась, что платья жалко — шёлковое, вечно модное, похудеет после родов и будет надевать, но надела она его лишь два раза. Третий раз будет мой. Мне оно впору. Коротенькие сапожки на длинном каблуке — тоже чёрные и со стразами — достались сестре на распродаже. Она была так счастлива, когда прибежала с ними домой буквально в обнимку, всё вертелась перед зеркалом, ахала от восторга. Результат: не выгуляла их ни разу. А продать не хотела. «Ну, Люба-а-аш! Ну, они так подходят ко всему! В клуб надену когда-нибудь, пусть пока постоят!» А я выгуляю. Как раз к платью самое то. Не Катька, а я буду в них неотразима…