- Да брось, Марат, - принужденно рассмеялась, и мой смех растрескавшимся стеклом отражался от матово переливающихся стен. - Ты, наверное, заставил всех носом землю перерыть.

- Заставил. Ты тоже собирала информацию про меня и мою семью, это вполне понятно.

- Еще бы.

- Зря время потратила.

- Неужели? - прищурилась я и осторожно высвободила отсиженную, неприятно онемевшую ногу.

- Можно было спросить.

- И ты бы рассказал?

- Конечно, - с легкостью подтвердил Марат как само собой разумеющееся. - Мы, как я сказал, не чужие, давно не виделись. Желание узнать друг о друге - естественно.

- Это не желание. А острая жизненная необходимость.

- Демагогия, Саша. Ближе к делу.

- Почему я должна с тобой откровенничать?

- А почему нет?

И я не нашла ответа на этот вопрос. Убедительного - не нашла.

- Давай посмотрим на общую картину, - Залмаев пришел мне на помощь. - После того как ты сбежала...

В праведном возмущении я едва не подскочила.

- Сбежала?! Уползла, Залмаев. Сбегают на своих двоих.

- После того как ты сбежала, - невозмутимо повторил Марат, лишь на тон повысив голос, - ты оказалась у Славы. Причем с ним у вас не было ничего общего, виделись, насколько я был в курсе, всего пару раз. Но он появляется сразу и забирает тебя к себе. Какое самопожертвование! Смотрим дальше. Славка был не дураком, насколько я помню, но с тобой он сильно подставился. Ему надо было уезжать в то время из России, он многим мешал, так как был не самым простым человеком...

- Все вы непростые.

- Ты постоянно меня перебивать будешь? - потерял терпение Залмаев. Раздраженно плеснул водки нам обоим, не рассчитав и вылив немного на стол. - Будь любезна заткнуться пока. Итак, человеком он был непростым, насолил многим, прекрасно это понимая, поэтому в усиленном темпе готовился к выезду из страны. В Англию. Хотела бы быть гражданкой Англии, Саш? - он шутливо мне подмигнул, не скрывая расчетливого и холодного блеска глаз, ничуть не замутненного алкоголем. - Тем не менее, Славка откладывает свою поездку. Именно это его и сгубило.

Он залпом опрокинул в себя рюмку и с силой сжал кулак.

- Не чувствуешь вины?

- Нет. А ты на это надеялся?

- Не особо, Саша. Не в твоем случае. Тем не менее, он остается, давит на все каналы и каким-то образом находит для тебя потрясающе подходящие документы на имя Волковой Саши. Просто ювелирная работа. Дата рождения почти идентична. Это сложно, Саша, сделать не просто новые документы, а найти абсолютно готовую личину, в которую можно тебя запихнуть. По документам не придерешься - ты родилась, ходила в сад, в школу, болела - у тебя даже карточка имеется, в которой говорится, что ты страдала ожирением, - он с насмешкой оглядел мою худощавую фигуру, которую жирной можно было назвать разве что в кривом зеркале. - Справилась с болезнью, да? - я проигнорировала издевательскую подначку. В который раз. - Девочка никогда не вернется, вспоминать ее особо не кому. И вот готова Волкова Саша. Я ничего не упустил?

- Ты очень много упустил.

- Потом расскажешь, когда я закончу. Поразительная забота о постороннем человеке, которого видел всего пару раз в жизни, правда? Славка подставился под удар, но даже при этом умудрился как-то убрать из-под него тебя. Дальнейший след Саши Волковой обрывается на некоторое время, а потом провинциальная девочка из города Грязи поступает в институт, снимает квартиру у очень одинокой и очень богатой старой женщины, которая грозится со дня на день отдать богу душу. Саша прилежно учится, старается. Ее поведение и учеба - образец для подражания, она идеальная студентка на хорошем счету. Очень скоро Саша выходит замуж за богатого хорошего мальчика и становится госпожой Герлингер, которая считает, что все должны ей в ноги кланяться только потому, что она так хочет. Самые дорогие тряпки, курорты, дома. Прямо "конец игры, вы выиграли". Все, как ты мечтала, верно, Саш?

Водка не опьянила меня, но дала чувство спокойствия и равнодушной бесшабашности, в какой-то мере развязав язык.

- А теперь давай это на бумагу и в печать. Разбогатеешь.

- Не нуждаюсь.

- И что теперь, Залмаев? - я неопределенно взмахнула рукой. - Что теперь? Да, все так и было, но я ничего тебе не должна. Ты не помогал мне, я всего добилась сама. Да, твоими методами, за что огромное спасибо, но сама, - теперь была моя очередь издевательски улыбаться, наслаждаясь нарастающим гневом на чужом неприятном лице. Хочешь послушать мою историю, Марат?

Он до боли стискивал челюсти, желваки жутко двигались на заросшем щетиной лице, что делало Залмаева еще страшнее. Чтобы хоть как-то отвлечься, теперь я потянулась за бутылкой, ставя ее между нами, как защитную стену.

- Жила-была девочка, которой однажды повезло. Через несколько лет она поняла, что ей совсем не повезло, и она попыталась что-то исправить. Затем ей повезло снова, потому что нашелся человек, который был готов ей помочь. Не ради себя, а ради нее самой, такой, какой она была. Он помог. А потом умер. На этом везение в моей жизни закончилось. Всего остального я добилась сама, о чем ничуть не жалею. Ни о методах, ни о средствах.

- Вот как, значит, - задумчиво протянул Залмаев. Он как будто ушел глубоко в себя, обдумывая мои слова, потирая подбородок и пальцем обводя край рюмки. - Не повезло, значит.

- Ты относился ко мне как к вещи. Как к мебели, сделанной под заказ.

- Память - весьма избирательная штука. Или же ты научилась себе лгать. Одно из двух.

- Разве я что-то путаю? Я всегда, - практически задыхаясь, я зло откинула длинные волосы за спину и подалась вперед, шипя, как ядовитая змея. - Я всегда была на вторых ролях. Всегда недостойной. Все были лучше меня. Даже твоя Ксюша.

- Давай начистоту, Саш. Тебя она никогда не смущала. Никогда. Тебе было плевать на нее. Я говорил, что чрезмерная жадность тебя погубит.

- Причем здесь это? Я не ради денег сбежала.

- А я не про деньги. Тебе всегда было мало. Ты Оксанку за человека не считала, поэтому и не трогала ее. Зато ребенка ненавидела, потому что ни с кем не хотела делиться. Тебя злило, что, - он сделал вид, что мучительно вспоминает, - как ты его называла? Ублюдок. Что ублюдок посягнет на твое. Тебя злило, что надо с кем-то делиться. А подспудно ты все время искала кого-то другого. Лучше. И к чести своей - нашла. Так ведь?

Я разозлилась.

- Что ты несешь?

- Я знал тебя лучше, чем ты себя сама. Если я такой плохой был, почему ты не ушла раньше? - не дождавшись ответа, Залмаев гадко ухмыльнулся, явно рассчитывающий именно на мое молчание. - Хочешь расскажу? Да потому что не было лучше. Ты никому не была нужна. Никогда. Ты все время искала лучше, но каким-то своим звериным чутьем понимала, что лучше нет. Несмотря ни на что, не было человека, который тебе мог дать больше. Незадача, правда? Если бы был, если бы нашелся такой человек, которому ты, вот такая, какая есть, была нужна, ты бы давно сбежала. Собственно, так и вышло.

- Ты считаешь, что я предала тебя, с самого начала все подстроив. С какого начала? Когда ты меня с улицы притащил? Когда твоя сука вышла за тебя замуж? Или когда забеременела? Или когда я лежала и издыхала в твоей гребаной квартире, а у тебя не было на меня времени? Или когда меня кормили из трубки в дорогой стерильной больнице? Действительно, Марат, я так тебя предала, так обманула. У меня было столько времени на это. Какая я, оказывается, коварная тварь.

- В Питере, - перебил он меня одним словом, упавшим между нами, как тяжелый булыжник.

- Что?

- Это было в Питере. Перед отъездом домой.

Моя проницательность по сравнению с его была просто пшиком, недалекой мелочью. Хотя у него было восемь лет, чтобы подумать.

- Ты избил меня до полусмерти. А Славка помог. Просто помог, в отличие от тебя, не ожидая ничего взамен.

- Ожидая, Саша.

- Не столько, сколько ждал ты. Он не просил так много, как ты.

- Ноги перед ним раздвигать? Немного, правда?

- За спокойствие, свободу, здоровье и обеспеченную жизнь? Совсем нет. Он меня с того света вытянул, когда ты на мне живого места не оставил. Ты хоть понимаешь, что меня в фарш превратил? Я или задыхалась, или кровью блевала.

Казалось, обида давно глубоко и спокойно похоронена, я с ней справилась и в этой борьбе выиграла. Но стоило вспомнить, просто немного поворошить воспоминания, и все то, что было раньше, как живое вставало перед глазами. Как будто это все произошло вчера, а не восемь лет назад.

- Он меня замуж звал, Залмаев. Как равную. Только что на руках не носил. С родителями хотел познакомить. Детей, может, от меня хотел.

- А я, в отличие от Славки, детей хотел от женщины, которая могла быть нормальной матерью и их любить. Ты же только себя всегда любила.

Стол покачнулся, легонько стукнулся об стену, стул с неприятным скрипом отъехал назад, когда я резко подскочила, наплевав на страх, и нависла над Залмаевым, выдыхая с тщательно отточенной ненавистью, которую натачивала восемь лет.

- Когда ты взял меня с улицы, то обещал, что меня никто не тронет. Что ты будешь обо мне заботиться. Что я всегда буду под защитой. Ты соврал мне, это ты предал меня! Ты отодвинул меня ради какого-то ублюдка, который тебе срочно понадобился. Ты меня отодвинул! Ты меня избил, как последнюю шавку, а потом переступил! Через меня переступил! Винишь меня в том, что он не родился? Да мне срать, я даже рада. Ты этого заслуживаешь. Я бы голыми руками его задушила, только бы для того, чтобы сделать больно тебе!

Глаза застилала такая ненависть, которую я никогда и ни к кому не испытывала. Я вообще такого сильного чувства никогда не испытывала. Залмаев снова бил наотмашь, не кулаками, а словами, но все также больно и метко. Я не чувствительная барышня, чтобы реагировать на слова, но все вкупе заставляло меня хотеть причинить ему боль, несмотря на страх и здоровые развитые инстинкты. Это было что-то такое же неконтролируемое, что я испытывала тогда к Лёне и Толику, которые взяли у меня мое. Я хотела причинить им боль, заставить заплатить и пожалеть, что они вообще задумались о такой вещи. Сейчас я чувствовала то же самое, только намного острее, глубже и сильнее. Я на самом деле хотела Залмаева в ту минуту убить, зарезать как свинью за все то, что он со мной сделал, за то, что он мне сказал, и за то, что это меня по-настоящему задело.