Осень в саду тоже хороша, жара уже спала, но многие цветы еще радуют красками, природа словно успокаивается перед зимой. Конечно, здесь зима не та, нет снега, разве что дуют холодные ветры с моря да тучи приносят холодный, почти ледяной дождь. Становится промозгло, серо и тоскливо.
Второй евнух Масад, новенький, такого раньше не видела, нес за госпожой книгу, ту самую, которую прислала сестра шаха Тахмаспа Перихан-ханум, «Восемь райских садов» Хосрова.
Роксолана подогнула под себя ноги, устраиваясь на диване кёшка поудобней, Гюль укутала ее накидкой из соболей, подала книгу. Хасеки открыла там, где шел рассказ о посещении шахом четвертой из башен семибашенного дворца – зеленой, в которой жила прекрасная славянская принцесса.
Чтобы отвратить грозу Востока и Запада шаха Бахрама от охоты, из-за которой тот перестал заниматься государственными делами, его мудрый визирь придумал ловкий ход. Он велел построить дворец с семью башнями, в каждую из которых поселил свою прекрасную принцессу: в черном индийскую, в шафрановом систанскую, в зеленом славянскую, в алом татарскую и так далее.
Роксолане понравилось, что славянская принцесса жила в зеленом дворце, а еще она подумала, что вряд ли появление семи красавиц и умниц, каждая из которых всю ночь развлекала шаха назидательным рассказом и не только им, способствовало улучшению работоспособности шаха. Смог ли он заниматься государственными делами, сменив охоту на газелей ласками семи жен?
Она тихонько посмеялась, подумав, что ей еще повезло иметь только одну Махидевран вместо шести умных соперниц.
Одетая слишком легко Гюль явно замерзла, Роксолана посмеялась теперь над ней:
– Вели Каплану принести тебе соболью накидку.
– Я лучше схожу сама, обуться тоже стоит потеплей. К тому же он принесет не то.
– Пусть Каплан проводит тебя. Со мной останутся другие.
Если честно, ей хотелось разглядеть нового евнуха. Молодой красивый парень был явно светлей остальных и обрезан не так давно, потому что и голос у него не сломался, и выглядел он пока еще больным. Интересно, что заставляет уже не детей, а вот так становиться евнухами. Это очень опасно, после операции можно погибнуть, вообще, в таком возрасте выживают редко.
Некоторое время после ухода Гюль она искоса поглядывала на евнуха, но потом снова уткнулась в книгу.
– Госпожа…
– Что случилось?
Масад стоял, сложив руки на животе, как положено евнуху, так, словно это не он произнес. Но стоило Роксолане поднять на нового евнуха глаза, как тот продолжил:
– Госпожа… У меня есть письма и другие документы, обличающие Великого визиря.
– Что?! Зачем ты говоришь это мне?
Вместо ответа он вдруг протянул листок, вытащив откуда-то из рукава:
– Прочтите.
Самая не понимая, зачем делает это, Роксолана взяла листок и развернула.
«Как же я стонала от головокружения в далеком краю грусти и объятьях жестокой разлуки, но вдруг легкий ветерок принес строки от Вас. Он вернул к жизни мое бездыханное из-за разлуки с Вами тело…».
– Что это?
Евнух сделал знак, чтобы она посмотрела начало и конец письма.
В качестве подписи стояло:
«Страстно любящая Вас, скучающая в безумной тоске, несчастная от разлуки с Вами Ваша Мухсине…».
Это имя Роксолане ничего не сказало, а вот прочитав имя того, к кому обращено письмо, она ахнула.
«О, мой возлюбленный, Господин моего сердца, Ибрагим-паша…
Когда Вы называете меня Госпожой Душой и Любимой, мое сердце разрывается от счастья и любви к Вам…».
– Нет, это невозможно! Что это?!
– Есть его письма к ней. Зовут Мухсине, привезена из Египта, поселена в доме, куда часто ездит Ибрагим-паша и где живет его отец…
– Не может быть! Это… это другой Ибрагим-паша.
– Разве у нас два Великих визиря?
– Зачем ты дал мне это?!
– Вы не любите Ибрагим-пашу, я его нена вижу.
– За что?
– Госпожа, позвольте мне пока не отвечать. Уничтожить Ибрагим-пашу можете только вы. А я предоставлю вам много разных доказательств и его измены, и его взяток, и еще много чего.
– Я никому не скажу вот об этом! – Роксолана подала письмо обратно евнуху. – Хатидже не вынесет такого, она не вынесет измены.
– Неужели будет лучше, если она узнает об измене не сейчас, а позже, когда измена будет еще более тяжелой? Женщина беременна, вскоре после возвращения Повелителя и Ибрагим-паши из похода родится ее ребенок. – Голос евнуха спокоен и почти вкрадчив. Роксолане стало страшно, кто-то использует ее, а потом так же использует все это против нее самой?
– Кто ты?
– Евнух.
– Почему бы не сказать о письме самому, если ты такой храбрый?
– Я не храбрый, мне просто терять нечего.
– Почему бы просто не убить Ибрагим-пашу, например, на войне?
– Для меня он недоступен. Вы можете не использовать эти письма, но, если они вам понадобятся, я всегда предоставлю.
– А… если я тебя выдам?
– Кому? К тому же я немой.
– Ты?!
Приглядевшись, Роксолана с ужасом увидела, что губы евнуха действительно не шевелятся. Как ему удается разговаривать, не разжимая губ?! Конечно, не так хорошо понятно, но ведь понятно.
– Забери.
Евнух склонил голову, выражая послушание.
Вернулась Гюль, удивилась, застав хозяйку столь взволнованной:
– Что случилось, госпожа?
– Что-то мне тревожно, не случилось ли чего в Венгрии?
– Вы просто замерзли, давайте вернемся во дворец. В тепле вы согреетесь, и дурные мысли уйдут сами собой.
Нет, мысли, конечно, не ушли. И с изменщика Ибрагима перекинулись на Сулеймана. А что, если и ему кто-то так же пишет о любви, кроме нее самой? Кого-то он называет Любимой и Душой? У мужчин воля, женщины должны сидеть взаперти гаремов, даже эта Мухсине вынуждена ждать и страдать, тосковать без возможности поехать следом…
А Хатидже? Она же искренне любит Ибрагима, после смерти первого малыша чуть с ума не сошла, жалея, что потеряла ребенка. Инш Аллах, второй родился здоровым. Что будет, если она узнает? Это разобьет Хатидже сердце. А что скажет Сулейман?
Вот в чем расчет тех, кто передал письмо ей: они надеются ее руками поссорить султана со своим визирем. Да, она ненавидит Ибрагима, но не настолько, чтобы убивать таким известием Хатидже. Первый ее муж был безнадежно болен и не смог подарить сестре Повелителя ребенка. Второй молод, силен, красив, умен… у Ибрагим-паши есть все, похоже, кроме совести. Зачем жениться на Хатидже, если не любил, только потому, что она сестра султана? Сказал бы Повелителю честно, Сулейман способен все понять. А он вот так: за спиной, подло и жестоко.
Роксолане было искренне жаль Хатидже, она пыталась представить себя на ее месте и понимала, что сердце изошло бы кровью. Но она сама не имела права ревновать, только страдала молча, а Хатидже? Султанской сестре позволено любить и требовать любви от супруга.
У Роксоланы сложились странные отношения с Хатидже. Когда она, дрожа от ужаса, едва живая, появилась в Летнем дворце, сбежав от янычар из их дома на Ипподроме, Роксолана всей душой приняла беглянку, помогла, чем смогла. Не ее вина, что ребенок не выжил, слишком слаба была Хатидже и слишком много перенесла.
Там, в Летнем дворце, Хатидже, казалось, прониклась к Хасеки симпатией, они почти подружились. Но вернулись в Стамбул, в гарем, и пока приводили в порядок разграбленный и обесчещенный дворец Ибрагим-паши и Хатидже Султан, сама сестра султана жила в гареме. Кто на нее так повлиял, почему приязнь быстро сменилась неприязнью? Гадать не стоило – валиде, свою мать Хатидже слушает во всем.
Чем дольше думала, тем сильнее проявлялось желание рассказать Хатидже о ее муже. Жалость сменялась злостью.
И все-таки Роксолана ничего не сделала бы, не столкнись на следующий день с Хатидже Султан в гареме, вернее, у валиде. Гонец привез письма от Повелителя, в том числе и для Хасеки, валиде позвала ненавистную женщину к себе. Конечно, можно бы передать с кизляр-агой, но Хафса решила продемонстрировать свою добрую волю.
Сначала разговор протекал вполне мирно, валиде порадовалась, что поход скоро закончится, значит, они увидят своих мужчин-победителей.
Позже женщины не могли вспомнить, кто упомянул о босоногом детстве Хуррем, но смысл был ясен – три принцессы и одна простолюдинка. Наверное, это была все же Хатидже Султан, потому что Роксолана приподняла бровь:
– Чем же мое детство, Хатидже Султан, хуже вашего? Тем, что в нем не было решеток на окнах или толпы кастратов на каждом шагу? Не было служанок, готовых сделать за меня все, но не было и постоянной угрозы быть отравленной или убитой. Не было поклонения, но не было и предательства.
В результате раздосадованными оказались все: валиде, потому что из-за этой Хуррем снова почти скандал, Махидевран, потому что ей Повелитель письма не прислал, а Хуррем не преминула обратить на это внимание, Хатидже из-за резкости ответа Хуррем, а сама Роксолана из-за того, что эти три курицы указали на ее происхождение, вернее, отличие от своего. Да, она не царского рода, и вообще не видного, и даже не красавица, но с красавицей Махидевран Повелителю не о чем говорить, а высокородной красавице Хатидже муж и вовсе изменяет со своей Мухсине.
Роксолана поспешила прочь, отговорившись головной болью, валиде с удовольствием отпустила неугодную, без нее еще долго перемывали строптивой нахалке косточки. Кем она себя возом нила? Куплена на рынке, происхождения непонятно какого, красоты нет, разве что околдовала Повелителя. Умна? Кому же нужен мужской ум у женщины.
Вернувшись в свои комнаты, Роксолана позвала Зейнаб.
– Ты одна можешь свободно выходить за ворота. Нужно узнать, в каком доме живет отец Великого визиря и есть ли там женщина по имени Мухсине.
"Трон любви" отзывы
Отзывы читателей о книге "Трон любви". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Трон любви" друзьям в соцсетях.