Всего несколько лет тому назад моя страна процветала. Крестьяне возделывали землю; деревни были довольны и веселы; города богаты и нарядны. Боже, как все переменилось! Я не слишком искусна в описаниях, и мое воображение вряд ли может что-то добавить к той страшной картине, которую моя измученная страна являет собой сейчас, но я уверена, что даже сами победители заплакали бы увидев, что с ней сталось. Эта дорогая моему сердцу земля в безобразном запустении и вызывает только ужас, жалость и отчаяние. Крестьяне и пастухи теперь стали солдатами и сами помогают опустошать ту землю, на которой прежде трудились. В городах остались одни старики, женщины и дети. Правда, иногда можно встретить воина, который из-за ранений, а порой даже из-за отсутствия руки или ноги, потерянных на поле брани, стал непригоден для службы. Бедняге ничего не остается, как только сидеть у порога родного дома. Ребятишки теснятся вокруг, внимая его рассказам о битвах и ранениях. Такие дети и сами становятся солдатами, еще до того, как они наберутся сил обрабатывать свое поле. Но наш многострадальный народ к тому же испытывает оскорбительное отношение армий, которые то наступают, то отступают по нашей земле. Поистине невозможно описать бесчинства, которые они, называющие себя нашими друзьями, устраивают, ибо даже те из них, от кого мы ждем помощи, приносят нам лишь новые бедствия.

Поэтому, Ваше Величество, мы надеемся, что только Вы можете восстановить справедливость; только к Вам, человеколюбие которого снисходит до малейших просьб и во власти которого исправить величайшую ошибку, могут обратиться со своими бедами женщины и дети.

Покорная слуга Вашего Величества,

Шарлотта София Мекленбур-Стрелиц»

Обычно бледные щеки Шарлотты порозовели. Осмелится ли она отправить это письмо? Если матушке или брату станет известно о ее выходке, то что они на это скажут? Наверняка придут в ужас. Как смеет она, ничего не представляющая собой шестнадцатилетняя девчонка, написать такое, полное упреков послание самому королю Пруссии Фридриху. Ведь в этом письме она, собственно говоря, указывала, как ему следует поступить.

– Все-таки я отошлю его, – решительно сказала себе Шарлотта, – иначе я всегда буду презирать себя.

Она запечатала письмо и положила его в потайной карман, и когда очередной курьер отбывал в Пруссию, девушка передала ему свое послание, велев вручить его только в руки короля Фридриха.

Некоторое время спустя у нее появились дурные предчувствия, она начала осознавать что совершила, и ждать неизбежных последствий содеянного.


Шарлотта сложила нижнюю юбку, которую чинила и осторожно положила на стол, затем с гримасой вытащила еще одно платье из огромной груды одежды.

Ида фон Бюлов знала о настроении принцессы и, как ей казалось, догадывалась, что творится у нее на душе. Ведь Шарлотте всего лишь шестнадцать лет, и она, должно быть, мечтала избавиться от монотонности, которая ждет девушку в ее родном гнезде. Конечно, жизнь в замке скучна, признавала Ида, и Шарлотта, несомненно, уже не раз задумывалась, спасет ли ее когда-нибудь от такой заунывной жизни замужество.

Но какие шансы у нее для этого? Герцогство, суверенным правителем которого ее брат стал восемь лет тому назад, было очень маленьким – всего около ста двадцати миль в длину и тридцать – в ширину; с началом войны оно совсем обнищало. Нет, у Шарлотты слишком мало шансов. К тому же она не слыла красавицей, а была скорее «простушкой», как люди по-доброму называли ее. Несмотря на приятное выражение лица и живые, умные глаза, озарявшие ее лицо, она была так бледна, что казалась почти бесцветной. У маленькой, худенькой Шарлотты почти полностью отсутствовали те приятные округлости, которые считались неотъемлемой принадлежностью тевтонской красавицы. Нос у девушки был слишком плоским, а рот – несоразмерно большим, и даже будь у нее более совершенные черты лица, из-за своего рта она все равно не могла бы претендовать на то, чтобы считаться красавицей.

Шарлотта тщательно осмотрела платье.

– На нем уже не осталось живого места, – заявила она. – Я могу залатать юбку, но стоит только надеть его и оно прорвется на локтях.

– Пустая трата времени, – согласилась Ида.

– Но, – продолжала Шарлотта, улыбаясь и шутливо подражая голосу мадам де Грабов, – по крайней мере, я чем-то занята. Не сиди сложа руки, так и не будет скуки!

Ида рассмеялась, а Шарлотта рассудительно продолжала:

– Мадам де Грабов права. Мне действительно повезло, что она моя воспитательница. Но, Бог мой! С этим платьем кажется уже ничего нельзя сделать. Если только…

– Но вы не получите нового, пока не кончится война.

Война. Теперь ее мысли были только об одном. Интересно, что сказал Фридрих, когда прочел ее письмо? Да и получил ли он его? Всякий раз, когда открывалась дверь, она замирала в ожидании пажа, который позовет ее к матери… или, что еще хуже, – к брату.

Ида посмотрела на нее с любопытством, поэтому Шарлотта отбросила платье и взялась за вышивание.

– Это более приятное занятие. Очень милый узор, не правда ли, Ида? Но ты, конечно, всегда со мной соглашаешься. Послушай, Ида, как по-твоему, моя сестра сильно влюблена?

– Сильнее некуда! – сразу оживилась Ида.

– Ты считаешь, что ей разрешат выйти замуж за этого джентльмена?

По мнению Иды, это казалось вполне вероятным. Кристина была на десять лет старше Шарлотты. Если она не выйдет замуж сейчас, то не выйдет уже никогда. Английский герцог подходящая партия для нее. Дочь незначительно немецкого герцога не могла и мечтать породниться с какой-либо европейской королевской семьей. Да, подумала Ида, английский герцог вполне подойдет ей.

– Я бы так этого хотела, – сказала Шарлотта с жаром. – Хотя буду скучать по ней. Она ведь уедет в Англию.

– А они наши союзники в этой войне…

Шарлотте захотелось заткнуть уши пальцами. Фразы из этого крайне дерзкого письма все еще вертелись у нее в голове. «Как я только решилась это написать? И неужели я в самом деле отослала это письмо королю Пруссии?»

– Я слышала, что английский двор просто великолепен, – быстро проговорила Шарлотта. – И Кристина непременно будет представлена ко двору. Ида, может быть и хорошо, что мы – бедное маленькое герцогство. Ведь это означает, что ни один король никогда не попросит руки одной из нас… и поэтому Кристине могут разрешить выйти замуж за ее герцога. Тише… Кажется, она идет сюда.

В комнату вошла принцесса Кристина. Сестры походили друг на друга, но Кристина была красивее Шарлотты, к тому же любовь просто преобразила ее.

– У тебя новости? – воскликнула Шарлотта.

– Какие могут быть новости? – пожала плечами Кристина. – Война…

– О нет, нет! О тебе… и твоем герцоге. Мама и брат не дали еще согласия на твой брак?

– Пока нет. Но…

– Они согласятся, – убежденно сказала Шарлотта. – Они должны это сделать. Кристина, ты пригласишь меня в Англию, когда станешь английской герцогиней?

– Можешь в этом не сомневаться.

– Интересно, как выглядит эта страна? Хотелось бы знать, правда ли все те истории, которые до нас доходили?

– Лишь некоторые из них. – Кристина хорошо знала о жизни английского двора из разговоров со своим возлюбленным. – Новый король совсем юноша, ему только двадцать или около того. Народ долго ждал, когда он взойдет на трон. Англичане считают, что теперь, после смерти старого короля все изменится в лучшую сторону, ведь молодой король очень добрый… скромный и добродетельный. Это – необычные качества для монарха.

Шарлотта вздрогнула, подумав о том, другом, короле, которому она отважилась написать. Эти мысли не давали ей покоя ни днем, ни ночью.

– Я слышала, что при английском дворе свободные и легкие нравы, – сказала Ида.

– Ох уж эти англичане! – засмеялась Кристина. – Они не такие дисциплинированные как мы. Если им что-то не нравится в королевской семье, то они, не смущаясь, говорят об этом.

– Это просто замечательно! – пылко отреагировала Шарлотта.

– Шарлотта!!

– Я… я полагаю, что люди должны говорить то, что думают.

– Но не королям!

– И королям тоже, – сказала Шарлотта.

– Конечно, в народе о королях всегда распевали разные куплеты, ходили шутки, – продолжала между тем Кристина. – В Англии люди собираются в тавернах и кондитерских. Этих заведений полным полно в городах… они приходят туда, чтобы выпить кофе, шоколад или чего-нибудь покрепче, и там разговаривают… разговаривают…

В комнату вошла мадам де Грабов.

– Я только что от великой герцогини. Мне велено подготовиться к отъезду в Пирмонт на воды.

Кристина несколько приуныла, догадавшись, что это сулит ей пусть и не долгую, но все же разлуку с герцогом. Шарлотта, наблюдавшая за ней, с тоской подумала: «Неужели и у меня когда-нибудь будет любимый. Интересно, выйду ли я когда-нибудь замуж».

– Поторопитесь, – сказала исполнительная мадам де Грабов, – еще многое предстоит сделать. Великой герцогине не терпится поскорее уехать.


В Пирмонте все было очень мило. Перемена обстановки явно оказала и на Кристину, и на Шарлотту благотворное влияние. Они остановились в обычном деревенском доме, проводили время за весьма простыми занятиями.

Кристина немного грустила, сожалея о разлуке со своим возлюбленным, который остался в Мекленбурге, ибо он не нашел повода последовать за ними. Однако Кристина призналась Шарлотте, что надеется вскоре после их возвращения домой услышать о своей помолвке с герцогом.

В помещениях, где они после процедур общались с другими отдыхающими, им представили полковника Грейма – обаятельного шотландца, как сообщили великой герцогине, хорошего знакомого лорда Бьюта – близкого друга короля и вдовствующей принцессы Англии.

Полковник Грейм был весьма обходителен, он подолгу и весьма увлеченно беседовал с Шарлоттой. Казалось, он очень заинтересовался этой девушкой, которую несколько удивило, что ее мать позволяет им проводить столько времени вместе.