— Ты выглядишь таким счастливым, — заметила она.

Дино огляделся по сторонам, как будто за ними следили, потом нагнулся и прошептал ей прямо в ухо:

— Ты очень красивая! Думаю, люди тебе это постоянно твердят. Ты могла бы легко оказаться на обложке одного из тех журналов. Я только думаю… Я чувствую… Я не знаю, что сказать! Это ты. Ты делаешь меня таким счастливым!

Это было немного смешно — «девушка на обложке одного из тех журналов!», — немного глупо и немного пафосно, но это было замечательно. От этих слов у нее пошла дрожь по всему телу. Дино обожал ее. Он не мог поверить в свое счастье. Где была его осторожность? Он стоял перед ней, протягивая ей свое сердце на тарелочке с голубой каемочкой, несмотря на то что последние десять лет она ясно давала ему понять, что у него нет никаких шансов. Каждое слово, которое он произнес, было сказано от всего сердца. Он был честен и чист, словно летнее небо.

Потом он потянул ее в кусты, чтобы поцеловаться, и она опять позволила ему это сделать.

«После всех этих красивых слов — в кусты?» — промелькнуло у нее в голове. Ведь у нее был молодой человек с квартирой, куда они всегда могли отправиться. Зачем ей Дино? Но она уже ни о чем не могла думать. Или ей просто не хотелось. Она внезапно оказалась прижатой к дереву, а рука Дино — у нее в трусиках. Все происходило так, словно она давно этого хотела. Она обнимала его за шею и стонала.

— Дино, о-о-о… о-о-о… Дино! — В ее голосе звучало удивление. Когда она называла его по имени, то еще больше возбуждалась. Это продолжалось целую вечность. В конце концов ему пришлось остановиться: из-за узких джинсов Джеки его руку свело. Они вынырнули обратно на солнечный свет, моргая и щурясь, и Джеки была в таком смятении, что согласилась встретиться с ним в кино в середине недели.

Джеки не могла понять: эти несколько дней до следующего свидания были кошмаром или прекрасным сном? Дино все еще был мерзавцем, но только теперь она чувствовала, что она без ума от этого очаровательного мерзавца. Несколько раз она хваталась за телефон, чтобы позвонить и отменить свидание, но каждый раз бросала трубку. «Ну, я просто могу с ним отправиться покататься…», — подумала было она. Но, опомнившись, удивлялась сама себе: «Куда это я собралась?» Она не могла выкинуть его из головы. Сью была права…

— Смазливый, сексуально озабоченный и самовлюбленный. Он неотразим, правда?

— Это ужасно. Неужели я влюблена?

— Это страсть, детка. Получай удовольствие!

— Но ведь невозможно любить того, кто тебе нисколечко не нравится! — не унималась Джеки.

Сью пожала плечами.

— Кажется, это иногда происходит, но не уверена, что со всеми.

— Что же мне теперь делать? — Джеки чувствовала, что сейчас расплачется.

— А как насчет Саймона? Ведь ты вроде любишь его?

— Ну да, его! — вздохнула Джеки.

— Тогда забудь о Дино.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, — отрезала она.

— Так поступать нехорошо.

— Вовсе нет. Я всего лишь схожу с ним на свидание, а потом объявлю, что никогда его больше не хочу видеть.

— Почему бы не сказать ему об этом сейчас? Почему ты не сделала это вчера, пока еще не было слишком поздно?

— Еще вовсе не поздно, что за глупость.

— Как часто ты думаешь о нем?

— Постоянно, — призналась она. — И о том, чем мы занимались в парке. Он такой мастер доставлять удовольствие. И у него просто огромный член!

Сью рассмеялась.

— По твоим словам, он как раз в моем вкусе. Я тебе вот что скажу: оставь Дино мне. У меня была куча таких парней. Он сделает меня несчастной, а я проем ему все мозги. Когда ты увидишь, что от него останется, тебе уже не захочется с ним встречаться.

Это было правдой: Сью «завтракала» исключительно парнями вроде Дино, хотя после них у нее частенько бывало несварение желудка. Но об этом не могло быть и речи.

— Даже не думай! — отрезала Джеки, и они обе натянуто рассмеялись. Ничего смешного в этом не было.

Итак, она все-таки отправилась с Дино в кино, и это было одним из самых фантастических событий в ее жизни. На экран они не смотрели ни секунды. Когда вечером она раздевалась, перед тем как лечь спать, то обнаружила всюду крошки от попкорна: видимо, они попали под одежду, когда Дино ее ласкал. Она чувствовала себя комодом, в котором произвели генеральную уборку. Дино был на седьмом небе от счастья, он не мог себя остановить. Когда он ее целовал, то она чувствовала, что его сердце не бьется, а, как пишут в книжках, трепещет. После фильма они гуляли по улицам, он много говорил. Он открыл ей все свои секреты, и она чувствовала себя так, словно ее осыпали драгоценностями. Он заставил ее поверить в то, что она — единственный человек во всем мире, который для него дорог, что он готов все бросить к ее ногам. Их прогулка затянулась не на шутку: Дино не мог заставить себя попрощаться с Джеки, ведь утром чары могли развеяться навсегда. Джеки пришла домой около часу ночи, и на нее тут же набросился разъяренный отец с вопросами, где она пропадала и почему не позвонила. Только принимая душ и смывая с себя крошки попкорна, Джеки поняла, что за все эти пять часов она ни слова не рассказала Дино о себе, а он и не спрашивал.

— Черт, — пробормотала она. Но на самом деле ей было плевать. Было слишком поздно. Ее сердце уже давно покинуло привычное место и свило уютное гнездышко где-то внизу, возле влагалища, где прекрасно себя чувствовало, пульсировало и пылало от счастья. Похоже, оно не собиралось менять свое месторасположение ни ради любви, ни ради денег. Чтобы сдвинуть его с места, ей пришлось бы разорвать его на мелкие кусочки и вытолкать их один за другим. Джеки охватило страстное желание.

3

Тайна

В тот же день Бен ехал в автобусе из школы и чувствовал себя обладателем сундука с сокровищами. Настоящими сокровищами, звонкими золотыми дублонами. Теплое дыхание золота и трепет серебра поднимались и опускались: вверх-вниз, вверх-вниз. Богатство, которое нельзя измерить.

Приятное возбуждение не покидало его. Он ехал на втором этаже автобуса и наблюдал за мелькающими внизу домами и деревьями. Сокровища можно потерять или их могут украсть. А что, если они не принадлежат тебе? Они могут быть одновременно притягательными и опасными, могут быть прокляты…

Только подумайте, хорошенькое дело: если у тебя их нет, тебя не покидает мысль о том, чтобы завладеть ими, а если они у тебя — ты боишься, как бы не потерять их. Одно было ясно наверняка: если кто-нибудь обнаружит, что он пробрался внутрь сокровищницы, если заметят, как он перебирает пальцами, лижет языком это богатство, — под его ногами разверзнется ад. Так все и будет. Он чувствовал, что обрек себя на проклятье, в один злополучный день оно обрушится на его голову, и все демоны мира вырвутся из ада и накинутся на него. Что тогда будет с его душой и с его образованием?

Но знаете что? Обладание сокровищем этого стоило. Это само по себе и было обучением: если по поводу своих экзаменов он более-менее был уверен в успехе, то здесь никто не знал, что же произойдет — все зависело только от воли случая.

Автобус вез его по окраинам города мимо изгородей и пастбищ. Наконец он вышел на нужной остановке, прошелся немного пешком вдоль дороги, а потом повернул назад. Когда мимо проезжали машины, он ускорял шаг, как будто спешил по делам. Стоял ясный, свежий апрельский день. Там и сям торчала крапива, возле заборов уже появились маленькие белые цветочки, а боярышник весь был усыпан зелеными почками. Кто-то ему рассказал, что их называют «хлебом с сыром».

Он сорвал одну из них, засунул в рот и пожевал. Что это за хлеб с сыром такой? Вкуса вообще никакого нет.

Через минут десять со стороны города появился желтый «рено», который остановился рядом с ним.

— Привет!

Молодая женщина потянулась и открыла для него дверь автомобиля. Бен забрался внутрь, и они поехали.

Сегодня она была на редкость в болтливом настроении. Спросила, как прошел его день в школе и как прошли выходные. Али была жуткой сплетницей. Она рассказала ему историю о мистере Хайде, математике, у жены которого был нервный срыв. В два часа ночи она начала подрезать длинные ветки живой изгороди, утверждая, что из-за сильного ветра они могут разбить окна. Как всегда, Бен был в восторге. Он никак не мог привыкнуть к тому, что ему открывается частная жизнь учителей. Это были факты вроде тех, что узнаешь на уроках естествознания: чем они питаются, когда спариваются, какова территория их распространения, и так далее. Мистер Хайд! Бедный старый придурок. Хайд был абсолютно безнадежен, так что Бен вовсе не собирался его жалеть.

Когда они добрались до дома, она приготовила кофе, а потом они молча его пили, сидя на диване.

Потом она встала, зашторила окна, поставила его посередине комнаты и начала раздевать.

Обычно именно так все и происходило. Он частенько думал о том, что однажды она захочет, чтобы он сделал то же самое с ней. Она стягивала с него всю одежду: одну вещь за другой, как будто разворачивала упаковку, до тех пор, пока он не оставался стоять вот так — абсолютно голым посередине комнаты с торчащим от эрекции членом. Вообще-то, Бен чувствовал себя очень неловко в такой ситуации, да еще на глазах у своей учительницы. Но то, что его ждало дальше, было таким наслаждением, что он был готов ради этого на какие угодно испытания. Она взяла в теплую ладонь его член и стала его медленно целовать. Он чувствовал, что его гарпун сейчас может подстрелить настоящего кита. Он расстегнул ее блузку и нащупал руками застежку лифчика, после чего она нагнулась и взяла набухший член в рот.

Ему чертовски повезло.

Отношения Бена и Али Янг завязались три года назад, когда он учился в девятом классе и участвовал в школьном спектакле «Вестсайдская история» в конце года. Бен занимался тем, что помогал устанавливать свет и звук. С самого начала она вела себя с ним совсем не как с учеником: когда они за сценой разбирались с прожекторами и лампами, она выспрашивала у него сплетни про одноклассников, а в обмен рассказывала пикантные подробности из жизни учителей. Бен был польщен таким доверием, хотя некоторые ее истории вгоняли его в краску.