Старик. Знаю. Но и моего визита почти… ждут, если и не хотят…

Бенгтссон. Да? Как прикажете доложить? Г. директор Хуммель?

Старик. Совершенно верно.

Бенгтссон идет через коридор в зеленую комнату и запирает за собою дверь в нее.

Старик Иоганнсон Исчезни!

Иоганнсон медлит.

Старик. Исчезни!

Иоганнсон уходит коридором.

Старик осматривает комнату, останавливается в глубоком изумлении перед статуей. Амалия!.. Она!.. Она!.. Обходит комнату, берет в руки различные вещи; поправляет перед зеркалом свой парик; опять подходит к статуе.

Мумия из гардероба. Попочка!..

Старик вздрагивает. Что это? Попугай? Но я не вижу.

Мумия. Яков здесь?

Старик. Нечистая сила!

Мумия. Яков!

Старик. Мне делается страшно! Так вот какие тайны прятали они здесь у себя! Разглядывает портрет и поворачивается к шкафу спиной. Это он! он!

Мумия подходит к старику сзади и дергает за парик.

Курррр-е! Это Курррре?

Старик подпрыгивает. Господи Боже! Что это?

Мумия человеческим голосом. Это Яков?

Старик. Да, меня зовут Яков…

Мумия умиленно. А меня — Амалия!

Студент. Нет, нет, нет… О, Господи Иисусе…

Мумия. Ха! Вот как я теперь выгляжу! А когда-то была вот такая. Указывает на статую. Хороша жизнь. Я большею частью живу в шкафу, чтобы не видеть, и чтобы меня не видели… Но ты, Яков — ты чего ищешь здесь?

Старик. Мое дитя! Наше дитя!..

Мумия. Она сидит там.

Старик. Где?

Мумия. Там, в комнате с гиацинтами.

Старик разглядывает девушку. Да, это она! Пауза.

Старик. Что же говорит её отец? Я хочу сказать полковник. Твой муж.

Мумия. Я раз разозлилась на него и всё ему рассказала.

Старик. Ну, и…

Мумия. Он не поверил мне. Только ответил: «Так всегда говорят все женщины, когда хотят убить мужа!» Все-таки, это было страшное преступление. Ведь вся его жизнь отравлена ложью и всё его родословное дерево. Я иногда читаю дворянский альманах, и думаю: у неё — фальшивая метрика, как у горничной. Ведь за это наказывают работным домом.

Старик. Многие так делают. Припоминаю, у тебя был фальшиво показан год рождения…

Мумия. Этому меня научила мать. Я не была виновата!..

Но в нашем преступлении ты был виноват больше всех.

Старик. Нет, твой муж натолкнул нас на это преступление, отняв у меня невесту! Я был так создан, что не умел простить, не покарав раньше. Я считал это своим долгом. И до сих пор считаю.

Мумия. Чего ты ищешь в этом доме? Чего ты хочешь? Как попал ты сюда? Тебе нужна моя дочь? Если ты к ней прикоснешься, ты умрешь!

Старик. Она мне нравится.

Мумия. Ты должен пощадить её отца!

Старик. Нет!

Мумия. Тогда ты должен умереть в этой комнате, вон за теми ширмами…

Старик. Может быть… но я не могу выпустить добычу, раз я запустил в нее зубы…

Мумия. Ты хочешь выдать ее замуж за студента; зачем? Ведь, он — ничто, и ничего у него нет!

Старик. Он будет богат, благодаря мне!

Мумия. Ты приглашен на сегодняшний вечер?

Старик. Нет, но я намерен сделать так, чтобы меня пригласили к ужину призраков.

Мумия. Знаешь, кто будет?

Старик. Не совсем.

Мумия. Барон… он живет здесь, наверху, у него сегодня хоронят тестя.

Старик. Тот, который хочет развестись, чтобы жениться на дочери привратницы?.. Он был когда-то твоим любовником!

Мумия. Затем будет твоя прежняя невеста, которую соблазнил мой муж…

Старик. Хорошенькое общество…

Мумия. Господи, если бы мы умерли! Если бы мы могли умереть!

Старик. Зачем же вы встречаетесь?

Мумия. Нас связывают всех вместе преступления, тайны и вина! Мы порывали и расходились бесконечное число раз, — но опять и опять тянуло нас друг к Другу.

Старик. Кажется, полковник идет.

Мумия. Тогда я пойду к Адели… Пауза.

Мумия. Яков, подумай, что ты делаешь! Пощади его!

Пауза. Уходит.

Полковник входит; холодно, сдержанно. Прошу, садитесь.

Старик медленно садится. Пауза.

Полковник пристально смотрит на старика. Это вы писали это письмо?

Старик. Да!

Полковник. Вас зовут Хуммель?

Старик. Да.

Пауза.

Полковник. Я теперь знаю, что вы скупили все мои векселя. Я — в ваших руках. Чего вы хотите?

Старик. Хочу, чтобы мне заплатили, тем или иным способом.

Полковник. Каким способом?

Старик. Очень просто. Не станем говорить о деньгах. Только принимайте меня, как гостя, в вашем доме.

Полковник. Если вас может удовлетворить такой пустяк…

Старик. Благодарю!

Полковник. Затем?

Старик. Прогоните Бенгтссона.

Полковник. Почему? Он — мой верный слуга, жил у меня целую жизнь, у него — медаль за беспорочную службу отечеству. Почему я стану его прогонять?

Старик. Все эти прекрасные качества существуют лишь в вашем воображении. Он совсем иной, чем кажется.

Полковник. А кто же — таков, каким кажется?

Старик, отодвигаясь. Это правда! Но Бенгтссон должен быть удален!

Полковник. Вы хотите распоряжаться в моем доме.

Старик. Да! Ведь мне принадлежит всё, что я здесь вижу — мебель, гардины, посуда, шкафы… и еще многое.

Полковник. Что еще?

Старик. Всё! Всё, что только можно видеть, принадлежит мне, всё — мое!

Полковник. Хорошо, всё это — ваше! Но мой дворянский герб и мое доброе имя — они останутся моими!

Старик. Нет, даже и они не останутся. Пауза. Вы не дворянин!

Полковник. Постыдитесь!

Старик вынимает из кармана бумагу. Прочтите эту выписку из дворянской книги, и вы увидите, что тот род, чье имя вы носите, вымер уже сто лет назад.

Полковник читает. Правда, до меня доходили подобные слухи, но я ношу имя своего отца… Читает. Правда… Вы правы… я не дворянин! Даже и этого не осталось! В таком случае, долой этот перстень с печатью… Да, он — ваш!.. Прошу!

Старик надевает перстень. Будем продолжать! Вы и не полковник!

Полковник. И не полковник?

Старик. Нет! Вы были раньше полковником в американской милиции. Но после войны на Кубе и после преобразования армии все прежние чины уничтожены.

Полковник. Это правда?

Старик опускает руку в карман. Желаете прочитать?

Полковник. Нет, не надо!.. Кто же вы, что имеете право так обнажать меня?

Старик. Увидите! А что касается обнажения… Знаете, кто вы?

Полковник. Вам не стыдно?

Старик. Снимите свои волосы и поглядите в зеркало. Да выньте кстати и зубы, сбрейте усы, велите Бенгтссону расшнуровать железный корсет, и тогда мы посмотрим, не узнаем ли снова лакея Икса, который блюдолизничал в известной кухне…

Полковник протягивает руку к звонку на столе; старик предупреждает его.

Старик. Не трогайте звонка, не зовите Бенгтссона, а то я велю его арестовать… Вот идут гости… Успокойтесь, и будем опять играть наши старые роли.

Полковник Кто вы? Я как будто узнаю ваши глаза и ваш голос…

Старик. Не старайтесь узнать, молчите и слушайтесь!

Студент входит и кланяется полковнику. Г. полковник!

Полковник. Приветствую вас, юноша, в моем доме! Ваш благородный поступок во время катастрофы заставил всех говорить о вас. Ваше имя — у всех на устах. И я почитаю за честь принять вас в моем доме.

Студент. Г. полковник, мое скромное происхождение… Ваше блестящее имя и ваше знатное происхождение…

Полковник. Позвольте представить: г. кандидат Архенхольц, г. директор Хуммель… Не хотите ли, г. кандидат, поздороваться с дамами? Мне нужно кончить наш разговор с г. директором.

Студент направляется в комнату с гиацинтами; видно, как он робко разговаривает с девушкою.

Полковник. Прекрасный молодой человек, музыкален, поет, пишет стихи… Будь он дворянин, я бы не имел ничего против того, чтобы…

Старик. Против чего?

Полковник. Чтобы моя дочь…

Старик. Ваша дочь!.. Кстати, почему сидит она всегда в той комнате?

Полковник. Когда она дома, она должна сидеть в комнате с гиацинтами… Такая у неё особенность… Вот фрекен Беата фон Хольштейнкрока… прелестная девушка… Институтка, с рентой, которой вполне довольно для её положения и для её круга…

Старик про себя. Моя невеста!..

Невеста — седая, производит впечатление слабоумной.

Полковник. Фрейлейн Хольштейнкрока. Директор Хуммель…

Невеста кланяется и садится.

Важный господин входит. Вид очень таинственный. В трауре. Садится.

Полковник. Барон Сканскорг…

Старик в сторону, не подымаясь. Кажется, это вор бриллиантов. К полковнику Позовите Мумию. И тогда всё общество — в сборе.

Полковник в дверь в комнату с гиацинтами. Полли!

Мумия входит. Курр-е!

Полковник. Молодежь тоже позвать?

Старик. Нет! Только не молодежь! Нужно ее пощадить… Все садятся молча в круг.

Полковник. Будем пить чай?

Старик. К чему? Никто чая не любит; зачем нам притворяться?

Пауза.

Полковник. В таком случае, будем разговаривать?

Старик. Говорить о погоде? Это мы можем. Спрашивать, как дела, хотя и сами отлично знаем? Я предпочитаю молчать. Тогда слышны мысли и видно прошлое. Молчание не может ничего скрывать, а слова могут! Я на днях читал, что различие языков возникло у диких народов для того, чтобы скрывать тайны одного племени от другого. Языки — шифр, и кто нашел к ним ключ, понимает все языки мира. Это, однако, ничуть не мешает разгадывать тайны и без ключа, в особенности когда надо доказать кто отец! Доказать перед судом, это — совсем другое: два лживых свидетеля, когда они показывают согласно, считаются уже полным доказательством; но в те расследования, какие я имел в виду, не берут с собой никаких свидетелей. Сама природа заложила в людей чувство стыда, и оно старается скрыть то, что должно быть скрыто. Однако, временами обстоятельства складываются так, что самое тайное делается явным, срывается с лжеца маска, и изобличается плут…