Дыхание сперло у нее в груди, но она приказала себе не мучиться и не бояться.

— Хорошо, что мы встретились, Грейдон, — сказала она мягко, когда он подошел ближе. — Я надеялась поговорить с тобой наедине. Ты был прав, хозяин Брэсфорда не собирается ждать, пока будут произнесены наши клятвы, а опробует меня как обычный пастух, чтобы убедиться, что выбранная им невеста детородная.

— И что из этого?

— Мне было бы комфортнее, если бы сначала нас благословил священник.

— Когда ты уже поймешь, дорогая сестра, что твой комфорт не имеет значения? Пастух — твой муж. Лучше свыкнись с этим и с тем, тебе придется с ним спать.

— Разве это не оскорбительно, что я должна выходить замуж за ничтожество? Ты мог бы поговорить с ним, настоять на том, чтобы он подождал в знак уважения.

— О нет, я не сумасшедший, чтобы конфликтовать с тем, кто пользуется благосклонностью короля. Ты сделаешь, как велят, и точка. Если только ты не хочешь, чтобы еще один твой палец стал кривым?

Пока он говорил, он схватил ее руку, отгибая назад мизинец. Жгучая боль пронзила ее, как укол меча. Ее ноги подогнулись. Она упала на каменный пол перед ним в озере алого бархата, крик застрял в горле.

— Ты слышишь меня? — спросил он, наклоняясь над ней.

— Да. — Она остановилась, чтобы сделать шипящий вдох. — Я только...

— Ты раздвинешь ноги и выполнишь свой долг. Ты будешь медово-сладкой, о чем бы он тебя ни попросил. Ты послушаешься меня или, клянусь кровью Господа, я возьму палку и отхле...

— Я не думаю!

Это возражение, сказанное тоном глубочайшего презрения, прозвучало откуда-то сверху. Темная тень выросла на стенах, когда высокая фигура взошла на последние две ступеньки лестницы, которая вела из зала внизу. Через мгновение Грейдон отпустил ее руку с сердитым проклятием. Он упал на колени рядом с ней. Позади него стоял Рэнд Брэсфорд, заломив руку ее сводного брата назад и прижав ее между лопаток.

— Вы в порядке, моя леди? — спросил ее жених с требовательной заботой.

— Да, да, думаю, да, — прошептала она, не поднимая на него глаз, ее взгляд был прикован к его темной тени, которая отбрасывалась на пол вокруг того места, где она стояла на коленях.

Брэсфорд переключил внимание на мужчину, которого он без усилий держал крепкой хваткой.

— Ты принесешь извинения моей леди.

— Будь проклят ты и она... — Грейдон запнулся с хрипом боли, когда его руку завели выше.

— Немедленно, если тебе дорога твоя правая рука.

— Ради всего святого, Брэсфорд! Я только делал за тебя твою работу.

— Мою? Ни в коем случае! Я жду извинений!

Черты Грейдона скривились в гримасу, которая выражала насмешку и раболепный ужас, когда его плечо затрещало под напором Брэсфорда. Он тяжело дышал сквозь стиснутые и пожелтевшие зубы.

— Я сожалею о повреждении, — выдавил он из себя наконец. — Да, сожалею.

Рэнд Брэсфорд толкнул его так, что он растянулся на полу. Ее сводный брат поспешно попятился на корточках, пока не ударился о стену. Он вскочил на ноги, тяжело дыша, с лицом, пур-пурно-красным от ярости и досады.

Будущий муж Изабель не обратил на него внимания. Он наклонился, чтобы помочь ей встать на ноги. Она посмотрела ему в глаза, изучая их темно-серые глубины. Обеспокоенность, которую она увидела в них, была как бальзам на старую рану. Под ее воздействием, хотя и против своей воли, она медленно протянула ему здоровую руку. Он обхватил ее запястье крепкой, теплой силой своей хватки и притягивал к себе, пока она не встала рядом с ним. Он поддерживал ее рукой за запястье, пока она не восстановила равновесие. Затем он отпустил ее и отошел назад.

На мгновение она почувствовала, что лишилась этой поддержки. Она обернулась, чтобы посмотреть туда, где стоял Грейдон.

Его там больше не было. Пыхтя и ругаясь под нос, он удалялся вниз по лестнице, вымещая на ступеньках ярость.

— Пойдемте, — сказал Брэсфорд, провожая ее назад к комнате, быстро коснувшись ее спины, — позвольте мне взглянуть на ваш палец.

Она пошла с ним. Что еще она должна была делать? Ее воля, казалось, странным образом находилась в состоянии неопределенности. Ее палец пронзила невыносимая боль, которая распространилась вверх по руке до локтя, из-за чего она чувствовала себя немного больной и еле держалась на ногах. Более того, у нее не было ни малейшего желания встречаться с Грейдоном прямо сейчас. Он будет винить ее за унижение от руки Брэсфорда, и кто знает, на что он способен, чтобы успокоить уязвленное самолюбие.

Лицо Брэсфорда было мрачным, когда он закрыл дверь в комнату. Он указал на табурет рядом с догорающим огнем. Она подошла и села, он последовал за ней, подтащив железный канделябр поближе, прежде чем встать на одно колено перед ней. Они встретились взглядом на долгое мгновение. Затем он потянулся, чтобы взять ее раненую руку в свою и осторожно положить ее вверх ладонью на свое согнутое колено.

Странное ощущение, словно маленький всплеск искр от упавшей в костер ветки, пробежало по ее нервам до плеча и вниз по спине. Она задрожала, ее рука затрепетала в его руке, но она отказалась это признавать. Вместо этого она сконцентрировалась на его лице, которое находилось так близко. Две линии пролегли между густыми бровями, когда он нахмурился, а черная бахрома ресниц скрыла его выражение лица. Небольшой шрам пересекал одну скулу, и корни его бороды проложили сине-черную тень под гладко выбритой кожей. Почему-то она начала задыхаться, и чтобы восстановиться дыхание, вдохнула медленно и глубоко.

Он не смотрел вверх, а изучал ее мизинец, осторожно прикасаясь к углу перелома и нащупывая место, где кость была сломана. Он крепко сжал ее запястье свободной рукой, обхватил поврежденный участок большим и указательным пальцем, схватив изящный, изогнутый пальчик, плавно и сильно дернул.

Она вскрикнула, упав вперед из-за внезапной слабости, так что ее голова оказалась на его широком плече. Тошнота подступила к горлу, и она с трудом сглотнула, часто дыша. Она слышала, как он шептал ей в волосы какие-то слова, которые она не могла разобрать, слышала, как он бормотал ее имя.

— Простите меня, прошу вас, — сказал он немного громче, хотя его голос был спокойным и немного хриплым. — Я бы не причинил вам боль и за златые горы. Это было необходимо, иначе ваш бедный палец навсегда бы остался изогнутым.

Она пошевелилась и отодвинулась, чтобы посмотреть на их соединенные руки. Медленно он ослабил хватку. Ее мизинец больше не имел изгиба и снова был прямым.

— Вы... — начала она, затем остановилась, не в силах сообразить, что хотела сказать.

— Я хуже дьявола, я знаю, но было жаль, что такие изящные, аристократические пальчики должны выглядеть несовершенными.

Она этого не отрицала, даже была благодарна в некоторой степени. Она не могла простить того, что это было сделано без предупреждения. Ей снова не предоставили выбора.

Он не стал дожидаться ее ответа, а повернулся, чтобы осмотреть тростник, который покрывал пол за ним. Выбрав одну ветку, он быстрым щелчком разломил ее стебель вдоль на две равные части, приложил их с каждой стороны пальца, а затем без всяких церемоний потянулся, чтобы развязать шелковую ленту, которая держала разрезной рукав над ее левым локтем. Вытащив блестящую полоску, он быстро обернул ее вокруг импровизированной шины.

Изабель смотрела на его склоненную голову, пока он работал; взгляд перебегал с широких плеч на бронзовую кожу на тыльной стороне шеи, там, где волнистая темнота волос падала вперед; с его проворных пальцев, которые действовали так умело, на сосредоточенное выражение лица. Его лицо золотил свет от свечей, загорелая кожа отливала медью и бронзой, скулы были высечены из золотых тонов, а тени, отбрасываемые на щеки ресницами, контрастно выделялись на их фоне глубоким черным цветом.

Странное горячее осознание поднялось в ней, пронизывающее ощущение ее реакции на его прикосновение, присущей ему силы, его чисто мужского присутствия. Они были совершенно одни здесь, в комнате, в сгущающейся темноте, которая давила на толстое оконное стекло, и только единственный ряд угасающих свечей давал свет. У нее не было защиты против того, что бы он ни сделал с ней в ближайшие несколько минут, и никаких ожиданий насчет предупредительности его рук.

Муж, он уже был ее мужем по церковному праву со всеми привилегиями, которые прилагались. Будет ли он нежным, овладевая ею? Или он будет грубым и возьмет ее со всеми церемониями оленя, покрывающего лань? Ее желудок сжался, когда расплавленная волна прокатилась вниз по телу. Дрожь, неконтролируемая по своей силе, пронзила ее.

Брэсфорд посмотрел вверх, когда эта дрожь достигла пальцев, которые он держал:

— Я причинил вам боль?

— Нет, нет, — еле выговорила она сдавленным голосом. — Я просто... Я должна поблагодарить вас за то, что пришли мне на помощь. Как удачно вы оказались рядом.

— Удача здесь ни при чем, — ответил он, опуская взгляд на маленький, плоский узел, который завязывал на ленте. — Я шел, чтобы проводить вас в зал.

— Правда? — Ее удивление быстро прошло. — Предполагаю, вы чувствовали, что мы должны войти вместе.

— Я подумал, что вы, возможно, предпочтете выйти к компании не одна. Поскольку среди присутствующих не будет другой леди или хозяйки дома, чтобы вы чувствовали себя комфортно, то... — Он поднял широкое плечо.

— Это было любезно с вашей стороны. — Она помолчала, затем продолжила: — Хотя это так странно, что больше не присутствует женщин моего положения.

— У меня нет семьи, — сказал он, и в его голосе появились жесткие нотки. — Я внебрачный сын служанки, которая умерла при родах. Мой отец был хозяином Брэсфорда, но признал меня только в том, что дал мне образование, чтобы я занял пост его управляющего. Это было до того, как несколько его поместий, включая Брэсфорд, были конфискованы, когда он был лишен прав состояния как предатель.