Когда мистер Филден подошел к ним, Саймон энергично пожал ему руку и снова обернулся к собравшимся:

— Мы уверены, мистер Филден окажется очень ценным человеком для палаты общин, особенно в свете его неугасающего интереса к тюремной реформе. — Саймон сделал шаг назад. — Не хотите ли сказать пару слов, сэр?

— Благодарю, ваша светлость. — Мистер Филден встал за трибуну. К его чести, он умел выступать без предварительно подготовки: он произнёс краткую и содержательную речь, которая в полной мере раскрыла его передовые цели.

Всё это время Луиза стояла, не шелохнувшись, крепко сжимая руку Саймона. Неужели Саймон образумился?

Мистер Филден закончил речь, затем под восторженнее рукоплескания вернулся на место. Саймон потянул Луизу к трибуне:

— Последние несколько недель я имел честь наблюдать, как моя жена управляет этой замечательной организацией. За это время её дело стало и моим делом. Посему я рад сообщить, что мой добрый друг Роберт Пил согласился с сегодняшнего дня возглавлять парламентский комитет, который будет готовить «Билль о тюрьмах».

В комнате воцарилась гробовая тишина. Потом дамы разом вскочили и взорвались оглушительными аплодисментами. У Луизы подогнулись коленки от охвативших её бурных эмоций, и, чтобы поддержать её, Саймон крепко обнял жену за талию.

— Прости, что тебе пришлось услышать всё вот так, любовь моя, — прошептал он. — Я собирался рассказать тебе всё до начала собрания, но сегодня у меня воистину «день собраний», и я успел сюда лишь потому, что сломя голову нёсся на фаэтоне через Гайд-парк.

— Тебе не за что извиняться, не за что! — радостно произнесла она. — Билль о тюрьмах! Ты знаешь, сколько мы этого добивались? Понятия не имею, как у тебя вышло, но…

— Я расскажу тебе позже, — прервал он. — Но сначала нам надо закончить собрание.

Аплодисменты стали утихать, и Саймон повернулся к присутствующим, а Луиза встала на цыпочки и шепнула ему на ухо:

— Значит, я не обязана покидать Лондонских женщин, правильно?

Он поддразнивающее улыбнулся жене, хотя глаза его были полны раскаяния:

— И бросить их на произвол судьбы теперь, когда они вот-вот достигнут своей наивысшей цели? О чём ты думаешь, женщина?

Луиза воспарила душой. «Я думаю о том, что люблю тебя».

Саймон обратился к собравшимся:

— А сейчас я верну трибуну обратно моей жене, чтобы она продолжила собрание, так как я официально ещё не член Лондонского женского общества.

В ответ раздалось несколько смешков, и Луиза заняла место за трибуной.

— Боюсь, что никакие мои слова не сравнятся с этими удивительными новостями. Но перед тем как мы закончим, хочу от всего сердца поблагодарить герцога. — Она наградила его источающей любовь улыбкой. — Потому что сегодня он заставил меня гордиться тем, что я называюсь его женой. — Она закончила собрание под очередной взрыв аплодисментов.

Лишь около часа спустя Луиза смогла остаться наедине с мужем. Газетчики осадили Саймона, закидывая вопросами, на которые он отвечал со своей обычной уверенностью. Тем временем, её обступили квакеры и члены женского общества, выражая свою признательность, от чего она почувствовала себя виноватой. Она ничуть не сомневалась — Саймон уговорил Роберта Пила основать комитет.

Потом к ней протолкнулась леди Трасбат, а за ней следом, чуть медленнее, пробирался её муж, лорд Трасбат.

— Что за победа, моя дорогая, безоговорочная победа! — ликовала она. — Мне не терпится рассказать девочкам. У Опал определенно пойдет голова кругом от радости. — Она наклонилась ближе: — Она больше всех поддерживала моё участие в вашей группе, знаете ли. По причине её отвращения к клеткам.

Луиза рассмеялась:

— Тогда поблагодарите от меня Опал, — она пожала руку леди Трасбат. — Потому что мы рады вашей поддержке. Вашей и вашего мужа.

Поискав глазами лорда Трасбата, она увидела, что он, поглощённый конфиденциальным разговором, стоит с Саймоном в стороне. Окончив беседу, эти двое вернулись обратно к женам, на лице лорда Трасбата сияла широкая улыбка.

— Пойдем, дорогая, — сказал лорд Трасбат, подходя к ним, — мы должны ехать. Я пообещал Филдену заглянуть к нему домой, чтобы обсудить с ним стратегию. — Когда леди Трасбат посмотрела так, словно была против такого скорого отъезда, он добавил, подмигнув: — А миссис Филден держит длиннохвостых попугаев. Трёх.

Этого замечания было достаточно, чтобы леди Трасбат защебетала слова прощания и взяла мужа под руку. Перед уходом Трасбат подмигнул Саймону:

— Увидимся завтра в Вестминстерском дворце, чтобы встретиться с Ливерпулем, Пилом и Каннингом.

Ливерпулем, Пилом и Каннингом? Она взглянула на Саймона. Странное сочетание, не так ли?

К счастью Регина уже выпроводила зазевавшихся гостей. Послав Луизе воздушный поцелуй, она вышла из танцевального зала и закрыла за собой двери.

Наконец Луиза с Саймоном остались одни. В голове её была полная сумятица и, затаив дыхание, она задала вопрос:

— О чём это лорд Трасбат говорил?

— Сформировано новое правительство, правда, еще окончательно не утверждено.

— Ливерпуль уходит в отставку?

— Нет. Сидмут и Каслри. Не тотчас же, но скоро. Им не оставили выбора.

Луиза изумленно уставилась на мужа:

— Но это значит…

— Я не буду премьер-министром, — чуть заметно улыбнулся он ей. — Некоторое время, во всяком случае. Я буду военным министром в правительстве Ливерпула. Пил будет министром внутренних дел, а Каннинг — министром иностранных дел… как только мы уговорим короля.

— Н-но, как так случилось?

Саймон передал разговор, который у него состоялся с Трасбатом, и рассказал об изменениях в делах, которые произошли с недавних пор.

Хотя это не объяснило того, что она действительно хотела знать.

— И ты рад этому? Что не будешь премьер-министром, я имею в виду?

Он, как показалось Луизе, искренне улыбнулся:

— Я в порядке, правда. Ты была права — я только пытался самоутвердиться перед дедом. Но продай я душу Сидмуту с Каслри, жалел бы об этом всю оставшуюся жизнь. Дед Монтит — из другого поколения, как и они. Это поколение мне чуждо, — Саймон взял жену за руки. — Я принадлежу этому времени. Вместе с тобой.

В душе Луизы поднималась надежда:

— Почему ты передумал?

— Тебе нужно спрашивать? — охрипшим голосом спросил Саймон. — Да, полагаю, нужно. — Он погладил её руку. — Откровенно говоря, на меня повлияло несколько вещей. Например, среди бабушкиных бумаг я нашел свидетельство о браке дяди Тобиаса. Вместе с этим письмом.

Потрясённая Луиза наблюдала, как Саймон вытянул из кармана листок с обгоревшими краями и передал ей. Она быстро пробежала его глазами. Адресованное бабушке Саймона, письмо начиналось с дядиного отчёта о том, как случилось так, что он умирает.

Но от последних двух абзацев у неё взволнованно забилось сердце:

«Я посылаю этот документ в надежде, что вы сможете убедить отца правильно повести себя по отношению к моей дорогой жене и маленькому сыну. Как законные наследники, после моей кончины они должны получить всё причитающееся им наследство.

Знаю, отец не понимает мой выбор супруги, но всё потому, что ужасно боится любви, не подпускает её к себе и близко. Вместо этого утешает себя своими успехами — слабое это утешение. Но передай отцу, что я умираю довольным, зная, что хоть и недолго, но у меня было самое лучшее, что можно пожелать в этом изменчивом мире, — любимый человек.


Ваш преданный сын,

Тобиас Хант»

Глаза щипало от слёз, когда она отдавала Саймону письмо.

Он взял его и сдавленным голосом произнёс:

— Похоже, что бабушка всё-таки попыталась переубедить деда, а он кинул документы в огонь. Должно быть, она их спасла и хранила все эти годы.

Можешь себе представить, что я почувствовал, когда это прочитал. Твои слова не шли из головы. И я со всей отчётливостью осознал, что если бы не ты, я бы неминуемо превратился в своего деда.

Слёзы заструились по щекам Луизы:

— Нет, не правда. Я всегда верила, что ты можешь стать лучше, если только захочешь.

— С тех самых пор, как ты произнесла те слова, они не давали мне покоя, бередили душу. — Он поднёс её руку к губам и поцеловал. — Именно поэтому я передумал. Да, поэтому, а ещё из-за страха потерять тебя.

— Ты бы не потерял меня.

— Разве? Ты слишком порядочная и честная, чтобы жить с человеком, который не может похвастаться такими качествами. А наблюдать, как любимая женщина теряет к тебе уважение, — «компромисс за компромиссом» — я бы этого не вынес.

Луиза была тронута, услышав свои собственные слова из уст мужа. Потом до неё дошёл смысл остального. «Любимая женщина?» К горлу подступили слёзы счастья.

Саймон притянул жену в объятия, от его нежного взгляда у Луизы заболело в груди.

— Я люблю тебя. Полагаю, я долгие годы любил тебя. Но страшился этого, как ты говорила, я боялся, что любовь к тебе, будет означать, что дед был прав, и я — раб своих страстей. Наверное, он прав… но это неважно. Потому что ты — «самое лучшее, что можно попросить».

Потом последовал поцелуй, полный нежности и любви, — настоящая услада для изголодавшейся женской души. Когда Саймон, наконец, отстранился, Луиза поняла, почему поэты говорят «сердце лопнуло от счастья». Потому что её сердце явно трещало по швам.

— Давай, дорогая, поехали домой, — произнёс Саймон.

Она не удержалась и подразнила его:

— Это просьба? Или приказ?

Он сверкнул глазами на жену, провожая её к двери:

— А как думаешь?

— Полагаю… — произнесла Луиза в радостной эйфории, — хорошо, что ты не женился на мне семь лет назад. В то время я, наверно, с тобой бы не справилась.