– Авиация должна быть на дотации государства, нельзя взваливать на плечи «паксов», ну, пассажиров, полную стоимость билета, – уверяла она всех подруг и знакомых, – надо удерживать объем перевозок!

Спорить с Нинкой никто не рисковал, поскольку круг друзей и знакомых был далек от проблем авиации.

Потом у Нинки появился перегонщик машин – бывший боец спецназа – и Мелентьева озлобилась на таможню и автодороги России и ближнего зарубежья.

– Нас лишают выбора, – митинговала Нинка, – навязывают отечественные машины, а на самом деле, совершают гражданское насилие.

Названия морских ветров – это было наследство предпоследнего, самого экзотического Нинкиного ухажера. Капитан судна класса «река-море» научил Нинку стишкам: «Чайка ходит по песку – моряку сулит тоску. Если чайка села на воду, жди хорошую погоду», а так же определять время по солнцу, расстояние на глаз и направление ветра обслюнявленным пальцем. Летучку Нинка теперь завершала словами «отбой, всем службам спасибо», пыталась рассуждать о фрахте и морских пиратах.

* * *

Утром Женя пришла будить сына, прижалась губами к щеке – будто по неосторожности поцеловала батарею центрального отопления.

Щеки Темы пунцовели, дыхание было частым и неглубоким, как у испуганной птички.

– Та-ак, – Женя посмотрела на часы: у нее есть минут двадцать. Измерила сыну температуру – тридцать восемь и две.

– Придется вызывать врача.

Тема открыл глаза и захныкал. Женя присела у кроватки:

– Что, сынок, чего ты хочешь?

– Ничего.

– Может, попить?

– Да.

Напоив сына, Женя позвонила в поликлинику и пошла в комнату к Вере Ивановне.

– Мам, Тема заболел. Я врача вызвала, она придет после обеда. Я остаться дома не могу. У нас новый начальник, он меня и так недолюбливает. Так что вы тут сами.

– Начинается. Если начальник новый, то когда успел невзлюбить? И за что?

Ненавидя себя за то, что бросает сына с температурой, Женька хлебала чай под ворчание Веры Ивановны, из последних сил старалась удержаться от пререканий.

Объяснять маме причину нелюбви кризисного управляющего ни времени, ни желания не было. Мама заведомо пребывала в оппозиции, а Женьке хотелось поддержки, и она каждый раз после стычки с самым родным человеком вспоминала анекдот: «Слушай, ты чей друг – мой или медведя?».

Уже схватив с вешалки пальто, Женька вспомнила прогноз погоды – обещали дождь.

Пришлось в пожарном режиме вытаскивать из шкафа брюки, которые к тому же пришлось гладить, и лезть в антресоли за ботинками – сапоги Женька пожалела надевать в такую погоду.

Подставила стул, открыла замок на дверке и увидела куклу: фарфоровое личико было ободрано, один глаз не открывался, кружевную юбку покрывали застарелые, похожие на ржавчину, бурые пятна.

Кукла закачалась перед глазами, Женька с грохотом свалилась со стула. Вера Ивановна опрыскала Женьку водой, привела дочь в чувство. Женька пришла в себя, удивляясь, потерла шишку на макушке…

– Ты как? – поинтересовалась Вера Ивановна, стоя над Женькой с распылителем из-под «Клина».

– Нормально. Ма, достань мне ботинки, пожалуйста.

Вздохнув, как чудовище из сказки «Аленький цветочек», Вера Ивановна

сняла с антресолей коробку с ботинками.

На все ушло еще двадцать драгоценных минут.

На работу Женька мчалась, как нахлестанная, но все равно опоздала на двенадцать минут.

Неслась по заводской территории, не разбирая дороги, на ходу расстегнула куртку, стащила шарф, влетела в здание администрации в расхристанном виде и тут же столкнулась с Халтуриным.

– Черт, – вырвалось у нее.

– Это вы мне? – опешил управляющий.

Женька вставила ключ в замочную скважину, юркнула в кабинет, через секунду сидела за столом так, будто никуда не уходила со вчерашнего дня, и прикидывала свои шансы при новой власти: «Два ноль в пользу статьи 33 Трудового кодекса».

На столе стопками высились приказы. Завод медленно и неудержимо дрейфовал к банкротству и ликвидации.

А до Нового года оставалось три месяца, перспектива вырисовывалась мрачная: люди оставались на праздник без зарплат и пособий. Женьке было страшно представить, что ждет их с мамой и Темой, когда ее уволят.

* * *

Нинэль Мелентьева еще на подиуме обзавелась несколькими полезными принципами.

Один из принципов запрещал пить крепкие спиртные напитки, другой – встречаться с женатыми мужчинами.

Второй принцип часто нарушался, но не по вине Мелентьевой. Мужчины при виде Нинэль прикидывались одинокими, а если обман открывался, то объявляли себя несчастными в браке и поливали жен грязью.

Нинка выслушала за свою недолгую жизнь столько жалоб, что обзавелась третьим принципом – проверять паспорта обольстителей.

Нынешний ухажер Мелентьевой – банкир Сергей Божко – был так стремителен и хорош, что Нинка не успела навести справки. После первого поцелуя у нее подкосились ноги, а когда спохватилась, уже все произошло.

Прислушиваясь к храпу Сергея, Мелентьева обшарила карманы нового знакомого и полистала паспорт. Паспорт оказался перенаселенным.

Четыре брака, один из которых был действующим, повергли Нинку в шок. Правда, наследников у банкира не оказалось, по крайней мере, законных – повезло хоть в этом.

Умом Нинэль понимала, что неженатый, богатый, симпатичный и порядочный мужчина – это герой дамских сериалов или женских романов, но потрясение не проходило.

Нинка провела язычком по распухшим от поцелуев губам, подумала и решила, что после множественного оргазма принципами можно и поступиться.

Мелентьева вернулась в постель и, прижав холодные ноги к Сергею, погрузилась в чуткий сон: крепко спать под храп Нинка не умела.

Сон прервал щелчок входного замка. Нинка открыла глаза и с немым ужасом наблюдала, как в спальню один за другим вошли трое: дама в черном и два качка. У одного в руке был фотоаппарат с мощным объективом.

Парализованную страхом Нинку ослепила вспышка. Сделав несколько снимков, группа исчезла так же бесшумно, как и появилась. Нинка не знала, что и думать. Банкир все проспал, только по-хозяйски накрыл Нинку рукой.

Нинка высвободилась из объятий, подкралась к двери и, озадаченная, подергала ручку: дверь была заперта.

Утром умытая, гладко причесанная, в шелковом кимоно, Мелентьева встретила счастливо улыбающегося Сергея вопросом:

– Сереж, а ты ничего не видел ночью?

– Родинку на левой груди? – попытался угадать Сергей.

– Нет, тетку с фотиком.

Сергей напрягся:

– Не понял.

– Ночью в спальню завалила тетка с фотографом и еще каким-то типом, они сделали несколько снимков и свалили, – объяснила любовнику Нинка, разливая кофе. – Я думаю, ты знаешь, кто это может быть.

– Догадываюсь, – помрачнел Сергей, – невысокая, худая, черная, как ворона?

– Ну, почти. – Нинке стало не по себе. – Только не говори, что это твоя жена.

– Она самая.

Голова банкира поникла. Мелентьеву поразила неприятная догадка:

– Она следила за тобой?

– Да. У нас брачный контракт, она давно хочет развода, но боится остаться на улице.

– Теперь ты останешься на улице?

– Только на некоторое время, пока суд не пройдет. Приютишь меня? – заискивающе гладя на Нинку, забросил пробный шар банкир.

– А рядом с тобой не опасно?

– Надеюсь, что нет.

И, обменявшись поцелуями, любовники разъехались по офисам.

Банкир не лукавил перед Нинкой: бояться было поздно.

Внутренний голос учил Божко тщательно заметать следы преступлений против нравственности, не трепаться о победах, не светиться перед охраной и друзьями. Встречаться только с замужними женщинами и только на съемных квартирах.

Несколько лет он придерживался всех этих в общем-то несложных правил, и чувствовал себя по-настоящему счастливым человеком.

С Нинэль Мелентьевой Сергей потерял нюх.

Как только Божко увидел Нинкину мордашку, круглую попку, ноги и походку, он пришел в тонус и даже не пытался с собой бороться.

Два раза в месяц Мелентьева парковала серебристый «форд» на стоянке под окнами банка, с отточенным изяществом выбрасывала ноги-циркули в открытую дверь, высовывала голову и поднималась во весь рост, словно рождалась из морской пены, осчастливив своим появлением всех и никого конкретно.

Нинкина внешность притягивала многих, но банкир видел в девушке упрямство и неженскую твердость в комплекте со скрытой сексуальной энергией. Все это околдовало Сергея.

Поймав себя на эротических фантазиях, в которых присутствовала высокая красотка со смешной, слегка косолапой походкой модели, Божко понял, что пора действовать.

Узнать название и адрес фирмы клиентки не составило никакого труда. Дальше судьба выстлала путь банкира ковром: «Веста» оказалась брачным агентством. Сергей зашел на сайт агентства, где и обнаружил фото и телефоны Нинэль.

Божко был уверен, что подобные женщины холодны, расчетливы и не улыбаются бесплатно. Он приготовился к войне.

Провел атаку по всем правилам любовной науки: прислал корзину роз и билеты на выходные в Париж. И сразу позвонил (не из банка, разумеется, и не с мобильного, а из автомата). После короткого разговора Сергей сжал руку в кулак и сказал себе: «Есть контакт».

Заинтригованная, Нинка согласилась на встречу со щедрым ухажером, не предполагая, чем все закончится.

* * *

Нинка Мелентьева душу готова была продать за информацию.

Эта особенность развилась до мании, когда она переквалифицировалась в сваху.

Мелентьева обожала эксклюзивных невест и женихов, которые были достоянием только ее конторы – заначки, как в фильме «Москва слезам не верит». Откроешь сейф, а там – одинокий, с высшим образованием, без вредных привычек…

Аслан Алаев из Владикавказа был эксклюзивом во всех смыслах – в этом Нинка убедилась во время телефонного разговора.