«У меня какие-то нехорошие ассоциации со стилем Версаче», — неожиданно вспомнились ему слова Анны.

Тут же в коробочке лежал сложенный несколько раз лист бумаги с распечатанными на принтере строками:

Как жаль. Во всем сквозит: «Как жаль»,

Я, видно, чуда ждать устала,

Остались мне моя печаль,

Решимость все начать сначала.

Прости за все, в чем не права,

Как грустно, что и ты причастен

К разгрому в месте, где жила

Надежда в призрачное счастье.

Я выстою, мне не впервой,

И дымкой в небе след растает.

Чьей больше правды было в том,

Жаль, так никто и не узнает…

Ниже от руки было дописано:

«До свидания, Костя. Анна».

У Крылова все похолодело внутри. Он автоматически спрятал лист в нагрудный карман, сунул туда же коробочку и, не попрощавшись с Ритой, подавленный, вышел за дверь.


На ноги были подняты все, кто как-то мог помочь в поисках Анны и Екатерины Кругловых. Ни в одном из списков пассажиров авиакомпаний такой фамилии не было зарегистрировано. Правда, оставалась не раскрытой спецбронь, фамилии клиентов в которой были зашифрованы.

Ничего вразумительного о дате отъезда не смог ответить Игорь, поднятый среди ночи Крыловым. И в офисе, и по домашнему телефону Роберта Балайзера отвечал автоответчик. Во время рождественских каникул в далекой Америке никто не работал.

Круг замкнулся безрезультатно, как ни метался Крылов все эти дни. Во вторник вечером Косте, тупо уставившемуся на белую стену в кабинете, неожиданно позвонил Дербенев.

— Привет.

— Привет, — без эмоций в голосе ответил Крылов.

— Как дела?

— Никак, Коля. Считай, что умер.

— Сдурел, что ли? — не понял Николай.

— Не знаю.

— Что-то еще случилось? — испугался за друга Дербенев.

— Что тебя интересует? Спрашивай и прекращаем. Я ни с кем не хочу разговаривать. Даже с тобой. Прости.

— Анна улетела? — наконец решился Николай.

— Не знаю. Я потерял ее след с пятницы. И никто, понимаешь, никто не знает, куда она исчезла! — не выдержав, повысил в отчаянии голос Костя.

— Она звонила нам вчера, — после паузы произнес Дербенев. — Прощалась.

— Сказала, где она? — с надеждой быстро спросил Костя.

— Нет. Только то, что на днях улетает, — Николай сделал паузу, быстро соображая. — Слушай, ты действительно не знаешь, у кого она могла остановиться?

— Да не знаю! — в сердцах воскликнул Крылов. — Я ничего о ней, оказывается, не знаю!

— Можно попытаться, конечно…

— Что? Говори!

— Номер вычислить, с которого звонок шел. Я здесь у себя попробую, а ты там, в Минске. Около десяти часов вечера был звонок. На мой домашний номер, который на 75 заканчивается. Он у тебя есть. Если бы на мобильный звонила, никаких бы проблем не было. Как специально.

— Специально, я знаю, — подтвердил догадки Дербенева Костя и, ухватившись за идею, бросил: — Все, пока.

— Подожди еще секунду. Скажи хоть, что случилось? Неделю назад ты ничего не хотел о ней слышать.

— Коля, мы зря теряем время. Прошу тебя, постарайся найти телефон, с которого звонили. Все, — отключил связь Крылов.

— Виктор! — прокричал он, распахнув дверь кабинета. — Быстрее ко мне!


Но ничего не вышло. Слишком поздно позвонил Николаи. Пока вышли на вычислительный центр, рабочий день закончился.

— Только завтра. С восьми утра, — развел руками начальник ВЦ.

— Слушай, — неожиданная идея пришла в голову Виктору. — Может, Смыслов смог бы нам помочь? Вдруг он что-то знает?

— Звони! — резко бросил Костя.

— Номера не знаю, — растерялся Хорин.

— Новикову звони, Хвостову! Кому-нибудь! — чуть не взмолился Крылов и, тут же вытянув из кармана свой телефон, добавил: — Я сам Андрею Витальевичу позвоню.

Практически одновременно они выяснили только одно. Корпоративный телефон Смыслов, увольняясь, сдал. На квартире, которую он снимал, телефона не было. Оставалась надежда найти его через бывшего однокурсника, но тот, по-видимому, куда-то уехал встречать Новый год. Ни один из известных Хорину телефонов не отвечал.

Удрученные, они стояли у машин недалеко от перекрестка, где с другой стороны трамвайной линии жил Иван Антонович Янушкевич.


Анна рассматривала доставленные около часа назад билеты до Франкфурта. Привез их молодой человек, по всей видимости американец. Кто он такой — она не знала. А он, кроме того, что по поручению господина Балайзера, ничего не сказал. Очень спешил.

Во Франкфурте ее должен будет встретить сопровождающий, который полетит с ними до места назначения, помогая с багажом и прочими вещами. Роберт собрался поначалу сам встретить Анну, едва узнав о ее состоянии. Но, по-видимому, от всех волнений его стало беспокоить давление, и, сдавшись на уговоры врачей, он поступил иначе. Просто отправил через океан доверенного человека. Сложив билеты, Анна подошла к окну.

Планета готовилась к встрече 2000 года, и Минск не был исключением. Большие и маленькие елки, украшенные огнями, виднелись то тут, то там. В предновогодних хлопотах сновали по улицам люди. Лишь Анне было не до праздничного возбуждения. Ей было очень плохо и тоскливо.

Сегодня в последний раз они с Катей гуляли по городу. Потом забрели в ее любимый парк Горького, кормили белок. Глядя на огромные деревья, которых с каждым годом становилось все меньше, Анна вспоминала себя маленькой девочкой, солнечный праздничный майский день, смутные образы родителей рядом. Затем Асю, крепко держащую ее за руку. Смеющегося Игоря, катящего по аллеям коляску с маленькой Катей, и, наконец, Костю и его слова: «Буду знать, где тебя искать».

«Ну почему все самое светлое, связанное с этим парком, так быстро исчезало из моей жизни? Только Ася задержалась в ней дольше других», — вспомнила она, мысленно переключившись в воспоминаниях на бабушку.

Вчера вместе со Смысловым она последний раз съездила на кладбище. После того как с болью в сердце отдала ключи от машины Игорю, Володька, милый парень Володька стал для нее последним звеном, связывающим с этой жизнью. Не считая Янушкевичей, конечно.

Они с трудом пробрались по заснеженному кладбищу к нужному месту. Вспомнив родителей, дедушку и Асю, Анна мысленно со всеми попрощалась и попросила Смыслова присматривать за могилами.

— Теперь у них здесь никого не осталось… Скоро вообще никто не будет знать, кто это такие, — произнесла Анна, с грустью припомнив, что в конце весны приезжала сюда вместе с Костей на очередную годовщину смерти Аси.

«Как это было давно, словно в другой жизни», — подумала она, коснувшись напоследок рукой памятников.


Не отдавая себе отчета в своих действиях, Анна подошла к телефону и набрала номер Крылова.

— Да, — раздался в трубке резкий голос, от которого Анну бросило в озноб. — Да говорите же!

«Нет!» — сама себе мысленно прокричала она, быстро нажав на рычаг, и расплакалась. В последний раз.

— Кто звонил? — спросил Виктор, открывая свою машину.

— Не знаю, — посмотрел Костя на высветившиеся цифры. — Незнакомый номер. Наверно, ошиблись.


Около десяти утра Крылову позвонили с ВЦ.

— Константин Петрович? Записывайте, — мужской голос продиктовал ему номер. — Фамилия абонента Янушкевич Иван Антонович.

Костю прошиб холодный пот. Как он раньше не догадался! Быстро набрав номер, он еще раз взглянул на записанные цифры, показавшиеся ему знакомыми, и, отыскав в меню функцию «Принятые звонки», все понял. Вчера вечером ему звонили с этого номера. «Аня! — мелькнуло у него в голове. — Значит, еще не улетела». Трубку никто не снимал. Жена Янушкевича услышала звонок уже на площадке, когда вышла из квартиры проводить Анну с Катей до машины.

Схватив из шкафа дубленку, Костя выскочил из кабинета.

— Константин Петрович, вы куда? — недоуменно спросила нарядная Алла Ивановна. — Вы не забыли, что в два часа открытие магазина?

— Пусть Хорин займется, — на ходу бросил ей Крылов.


По домашнему адресу Янушкевичей никто не открыл дверь. В больнице найти Ивана Антоновича оказалось достаточно сложно. Его вызвали на консультацию в другое отделение. Куда и в какое — толком никто не знал. Крылов метался, как тигр в клетке, по коридорам, но все было против него.

Наконец почти через час он издалека увидел знакомую фигуру.

— Где она? — бросился Костя навстречу доктору.

— Кто? — не понял Иван Антонович.

— Анна.

— В аэропорту, — ответил тот, взглянув на часы.

— Рейс?

— Во Франкфурт. Константин Петрович, вы… — попытался спросить Янушкевич.

Но Крылова уже и след простыл. Подбегая к машине, он услышал телефонный звонок.

— Костя, только что позвонили из «Люфтганзы». Вчера вечером они зарегистрировались на сегодняшний рейс.

— Знаю.

— Ты не успеешь, — безнадежно произнес Виктор. Не говоря больше ни слова, Крылов вскочил в машину и нажал на газ.


— Девушка, — окликнул Анну молодой таможенник перед входом в зал компании «Люфтганза». — Регистрация заканчивается, кто-нибудь из вас полетит?

— Да, еще минуточку, — ответила она, бросив взгляд в конец коридора из-за плеча Смыслова.

— Ждешь, что придет? — усмехнулся он. — Сама же все сделала для того, чтобы никто не знал, когда улетаешь.

— Жди, Володя, не жди… — с легкой иронией произнесла Анна, — это роли не играет. Он не придет. У него другая жизнь, и я со своим характером в нее не вписалась. Хотя очень старалась.