— Ой, ну устроили здесь спортзал, пройти невозможно! Ах, Андрей Владимирович, да пропустите же!

Можно подумать, я ей мешаю. Между нами целый метр.

В кабинете помощница Вера со скорбным лицом выгружает передо мной на стол новую порцию документов, нуждающихся в моём пристальном внимании. Но меня работа не пугает, напротив, ощущаю азарт и интерес. Часть задач делегирую подчинённым, себе оставляю самое сложное. Листаю страницы и вдруг… понимаю, что никак не могу сосредоточиться.

Нетипично для меня! Однако вот… Какая-то засада… Почему-то уже целых два дня перед глазами то и дело всплывают разные картины. Сначала вижу Веронику в синем платье, такую изящную, стильную, а потом — дома, в коротком топе и шортиках. В тот момент, когда Ника вышла из спальни в этом домашнем облачении, меня словно прошили автоматной очередью…

Вспоминаю, как водил девушку за собой по залу, и до сих пор ощущаю под пальцами её маленькую руку. Ладонь у неё немного шершавая, даже обидно, что девчонка так упахивается. А тыльная сторона и запястье — нежные, шелковистые…

Конечно, я всё выяснил о Веронике. Не составило труда пробить информацию об этой крошке. История у неё грустная, что и говорить, но она более-менее справляется с жизненной ситуацией.

На банкете Вероника так мило смущалась, разговаривая со мной. Где в наше время найдёшь стеснительную девушку? Многие хлещут пиво и курят, а уж матерятся так, что заткнут за пояс Михаила Ивановича, хотя он в этом деле настоящий ас.

А Вероника вспыхивала от каждого моего слова… Так и подмывало специально сказать что-то фривольное, чтобы вновь увидеть румянец на её нежном лице. Наверное, у неё и мужика никогда не было… в смысле, что с мужчиной она ещё не была. Я это чувствую, даже готов поспорить.

Что это со мной! Хватит думать о Веронике!

Надо вернуться к работе.

Глава 4. Золото и топазы

Вероника

Забегаю в торговый центр и внезапно сквозь стеклянную стену ювелирного отдела буквально в двух шагах от себя вижу отца! Он меня не замечает, общается с продавщицей. Моё сердце замирает от радости. Какая приятная встреча!

Стою и улыбаюсь, жду, когда папа меня заметит. Но он полностью увлечён разговором с продавщицей. Присматриваюсь. Папуля выбирает серёжки с топазами. Голубые камни сверкают в его пальцах, переливаются в лучах яркой иллюминации бутика.

В этот момент моё сердце срывается в галоп, начинает суматошно колотиться в груди. Я понимаю: папа подыскивает подарок на мой день рождения! Это уже скоро, в конце сентября. Безусловно, голубые топазы предназначаются мне, а не мачехе, ведь у неё ярко-зелёные глаза, и эти серёжки совершенно ей не подойдут!

Раз такое дело, надо спрятаться, чтобы меня не обнаружили. Ведь подарок должен стать сюрпризом. Отступаю назад, к колонне, дыхание сбивается, волнуюсь.

Папа, как обычно, выглядит потрясающе — роскошный мужчина немного за сорок, с хорошей спортивной фигурой и ослепительными ямочками на щеках. В очередной раз убеждаюсь, что он потрясающий. Понимаю, почему мама так и не смогла его простить и не нашла другого мужчину.

Она запретила встречаться с ним, всегда называла подлым предателем. А я ничего не могла с собой поделать. Едва папа вернулся в наш город с очередной женой и маленьким сыном, сама нашла его и стала тайком навещать.

Таким образом, папуля в моей жизни присутствовал первые пять лет и последние четыре. А внутри — пропасть, длиной в бесконечные тринадцать лет, когда я остро ощущала себя безотцовщиной. Но я забыла все обиды. «Нужно быть гордой и сильной!» — как заклинание твердила мама. Она такой и была. А я… Мне это никогда не удавалось.

…Продавщица ювелирного бутика так отчаянно кокетничает с моим отцом, что я уже злюсь и ревную. Девица растаяла, того глядит расплывётся сладкой лужицей по стеклянной витрине с драгоценностями. Пара комплиментов — и новая птичка попалась в силки, ей уже никуда не деться. Все женщины одинаково реагируют на внимательный взгляд и тонкую усмешку моего папочки-донжуана.

У папы уже проступила седина на висках, но он не пытается молодиться, не наряжается в скинни-джинсы и косухи. Нет, он очень органичен в своём возрасте и совершенно неотразим. Летом они с Лерой и Мишуткой ездили на море, загар до сих пор не сошёл, и на фоне загорелой кожи голубые глаза отца сияют точно так же, как топазы, которые он сейчас рассматривает. Внешне я очень на него похожа, но он в сто раз более раскованный и обаятельный.

Сразу вспоминаю о том, что мой юрист тоже успел где-то хорошо поджариться этим летом. Интересно, куда он ездил? Его светло-серые глаза тоже выделяются на загорелом лице.

Стоит подумать об Андрее, и сердце сладко сжимается…

Папа забирает серьги и прячет коробочку во внутренний карман куртки, а я делаю ещё один шаг в сторону и смешиваюсь с толпой посетителей. Мы «случайно» сталкиваемся неподалёку от автомата с напитками. Мгновенное смущение на лице родителя и его молниеносный взгляд в сторону ювелирного магазина ещё раз доказывают — подарок он выбирал именно для меня. А сейчас пытается понять, видела ли я, откуда он вышел.

— Приветик! — Я прижимаюсь к его груди, а он подставляет щёку для поцелуя.

— Вот так встреча, котёнок! Рад тебя видеть, Ника. Почему не забегаешь в гости?

«Потому что твоя четвёртая жена меня не переваривает!»

Вовремя себя одёргиваю.

Да, Лера готова прокусить мне аорту, но папа эту знойную брюнетку очень любит. Валерия — красавица, да к тому же, отличная мать и образцовая хозяйка. Просто она не ожидала, что откуда ни возьмись ей на голову свалится взрослая падчерица с многочисленными проблемами. Она хочет жить своей маленькой семьёй и считает, что мне там не место. Но я готова вытерпеть любые нападки Леры, лишь бы она разрешала мне общаться с Мишуткой и не настраивала моего единственного брата против меня.

— Учусь, работаю, времени совсем мало! — объясняю папе, почему так редко бываю у них.

Два года назад бизнес отца, до того буксовавший, пошёл в гору, и папа смог купить большую трёхкомнатную в хорошем районе. Подозреваю, Валерия страшно боится, что я заявлюсь к ним с чемоданом и скажу: ой, здравствуйте, а вот и я, решила пожить у вас.

Нет, я вовсе не такая наглая. К тому же, уже привыкла к самостоятельности. Пришлось, жизнь заставила.

— Всё-таки, как-нибудь найди время, дочка, — говорит папа. — Кстати, малыш… Тебя видели на пафосном мероприятии в бизнес-холле. Разведка донесла, что ты была не одна, а с привлекательным молодым человеком. У тебя появился парень?

— Нет, пап! Вовсе нет, — смущаюсь я.

Оказывается, меня уже спалили. Этого стоило ожидать. Пусть город у нас и не маленький, но всегда есть шанс встретить где-нибудь знакомого. Не хочу признаваться, каким образом я попала на деловой банкет. Потому что тогда придётся рассказать папуле, что устроилась на работу в клининг, а я это скрываю. Мачеха вряд ли ему разболтала, она ужасно боится, как бы отец не истратил на меня часть их семейного бюджета. Лера и так почему-то думает, что папа на меня тратит деньги.

— И этот молодой человек, между прочим, не кто-нибудь, а Гончаров, главный юрист «Армады»… — задумчиво произносит отец.

— Ну да… Он юрист… А что?

Папу минуту с нежностью рассматривает меня, убирает за ухо выбившуюся прядь, потом обнимает за шею и прижимает к себе. Я чувствую тонкий аромат его парфюма и таю, таю… Как классно, когда у тебя есть такой шикарный папуля!

А он целует меня в макушку и произносит:

— Это же такой шанс, дочка… Я уже два месяца никак не могу подъехать к Михаилу Градову, владельцу и генеральному директору «Армады». А ты встречаешься с тем самым Гончаровым, которого Михаил Иванович за бешеные деньги увёл из «Строймаша».

— Пап! Я с ним не встречаюсь! И всех этих подробностей не знаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Малыш… Попроси Андрея, пусть замолвит за меня словечко перед Михаилом Ивановичем, а? Для моей компании было бы классно завязать дела с «Армадой», давно об этом мечтаю. Но такая конкуренция… Без связей не пролезешь. Градов выбирает придирчиво, к нему не пробиться. Ну как, малыш, поможешь папе?

— Я… я постараюсь!

У отца торговая фирма, он является дилером нескольких брендов, специализирующихся на производстве стройматериалов. Бизнес развивается, но с переменным успехом. Насколько я знаю, несколько раз папуля уходил почти под грунт.

— Умница моя, — отец улыбается, как голливудская звезда, зубы сверкают, на щеках играют ямочки. — Значит, поговоришь со своим Андреем? Пусть составит протекцию, а? Мне лишь бы с Михаилом Ивановичем встретиться, а там я его уговорю.

— Хорошо, пап! Ладно.

— Умница моя. Спасибо, дочка!

— А вдруг у меня не получится? — уже расстраиваюсь я.

Даже не представляю, как буду просить об этом Андрея. Но не могу же я отказать папе! Мне очень хочется быть ему полезной.

— У тебя всё получится. Гончаров не сможет тебе отказать, ты само очарование. Он будет последним идиотом если в чём-то тебе откажет.

— Папа, ты не понимаешь… Он вовсе не мой парень.

— Ты просто попытайся, ладно? А вдруг? Не получится — буду искать другие ходы. Но было бы глупо не использовать такую уникальную возможность.

На прощание отец целует меня в щёку, и мы расстаёмся. Ловлю несколько пристальных оценивающих взглядов — и женских, и мужских. Наверное, люди гадают, кем мы друг другу приходимся. Я думаю, тут и гадать нечего, ведь мы очень похожи.

* * *

Ярко-красный кроссовер мчится по загородному шоссе. Соня пустила меня за руль, и я в нирване. «Форд», конечно, уступает в классе «БМВ», но я так соскучилась по вождению, что сейчас обрадовалась бы и «жигулёнку».