Кэл кивнул. Он с замиранием сердца слушал рассказ Мэгги.

– Тейлор прислал мне пару весточек, – продолжала она. – Он был немногословен. В каждом письме он сообщал лишь о том, что с ним все в порядке. Честно говоря, я всегда верила в него. Тейлор – прекрасный парень, который может справиться с любыми трудностями.

Кэл снова кивнул, соглашаясь с Мэгги.

– Думаю, все это время он не поддерживал связь с отцом, – заметила она и, внимательно посмотрев на Кэла, добавила: – Впрочем, как и вы.

Кэл промолчал, и Мэгги поняла, что ее догадки были верны.

– Мне всегда очень хотелось написать Тейлору о вас, – сказала она. – Но никто не знал, где вы и что с вами.

Кэл усмехнулся, пытаясь скрыть свою горечь.

– Мне кажется, после истории с Бонни вряд ли кого-нибудь волновала моя дальнейшая судьба…

– О, вы не правы, Кэл… – качая головой, тихо сказала Мэгги и перевела разговор на другую тему: – Расскажите, чем вы занимались все это время? Я сгораю от любопытства.

– Да ничем я не занимался, док…

– Как ничем? Неужели вы не обзавелись женой и детьми?

– Нет.

– В таком случае я постараюсь исправить это положение.

Кэл усмехнулся:

– Нет, док, я вовсе не за этим приехал сюда.

Оставив шутливый тон, Мэгги внимательно посмотрела на своего собеседника.

– В таком случае что заставило вас вернуться домой, Кэл? – негромко спросила она.

Некоторое время он молча разглядывал румяное лицо аптекарши, а затем, вздохнув, признался:

– Видите ли, я получил письмо… В нем упоминалось имя Бонни.

– Бонни? – удивленно переспросила Мэгги. – А что именно в нем было написано?

Кэл не успел ответить. Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвался взволнованный молодой человек.

– У Дженни начались роды, док! – с порога закричал он. – Воды уже отошли. Надо спешить!

Мэгги с сожалением посмотрела на Кэла.

– Мне надо идти, – сказала она. – Это Итан Маккол, муж Дженни Риттер. Надеюсь, вы помните Дженни, маленькую застенчивую девочку с веснушчатым лицом? Да, не вовремя она надумала рожать. – Мэгги огорченно покачала головой. – Мне надо вам кое-что сказать, Кэл, но, к сожалению, у меня нет времени.

Кэл бросил на нее тревожный взгляд.

– Впрочем, вы сами все поймете, как только приедете на ранчо, – добавила Мэгги.

– Док, надо спешить! – поторопил ее Итан.

– Я уже иду, – успокоила его Мэгги и, взяв свой чемоданчик, повернулась к Кэлу: – Приезжайте ко мне как-нибудь, и мы с вами вдоволь поговорим.

Кэл проводил Мэгги растерянным взглядом. «Мне надо кое-что сказать вам…» – Слова аптекарши все еще звучали у него в ушах. Знакомое чувство отчаяния и безнадежности охватило Кэла. Выйдя из магазина, он направился в салун.

Сейчас ему могла помочь только хорошая доза спиртного.

– Вот так встреча! – услышал Кэл незнакомый голос. Неужели передо мной Колдуэлл Стар?

Кэл сидел за столиком в углу тускло освещенного салуна. Перед ним стояла бутылка виски, из которой он успел уже дважды наполнить свой стакан. Подняв глаза, Кэл увидел подвыпившего бородатого мужчину, плохо державшегося на ногах. Прищурившись, Кэл постарался припомнить, где и когда он мог его видеть.

– Меня зовут Родди Бонд! – воскликнул незнакомец.

Я работал на ранчо твоего отца, когда ты был еще мальчишкой!

«Ах да, – вспомнил Кэл, – Родди Бойд. Как я мог его забыть? Он работал на нашем ранчо, и отец уволил его за кражу».

– Ты вымахал так, что диву даешься, – качая головой, заметил Родди. – В детстве ты был таким щуплым малым, что мне казалось, ты на всю жизнь останешься карликом.

Кэл бросил на Родди мрачный взгляд.

– Мне было тогда всего лишь двенадцать лет, – буркнул он.

– Да, конечно. Но когда отец выставил тебя из дома, ты тоже был еще не совсем взрослым, не так ли?

Кэла начал раздражать этот разговор.

– Я не хочу ворошить прошлое, – процедил он сквозь зубы.

– В самом деле, приятель? Впрочем, на твоем месте я тоже, наверное, не захотел бы вспоминать то, что было.

Кэл готов был вспылить, но, заметив, что его собеседник сильно пьян, сдержался. Он решил, что не стоит марать руки об этого воришку. Однако в душе Кэла остался неприятный осадок от слов Родди.

Толкнув вращающуюся дверь, в салун вошел новый посетитель, и Родди с интересом посмотрел на него. Это был бравый ковбой, свысока поглядывавший на завсегдатаев салуна.

– Видишь вон того парня? – спросил Родди Кэла. – Советую тебе поговорить с ним.

И Родди, пошатываясь, направился к бару. Кэл проводил его сердитым взглядом. На его скулах заходили желваки. Родди пробудил в памяти Кэла воспоминания о детстве, проведенном на ранчо «Техасская звезда». В двенадцать лет он считал своего жесткого, скорого на расправу отца идеалом мужчины и стремился во всем подражать ему. Но через год мнение Кэла изменилось. Он понял, что его отец – колосс на глиняных ногах, человек, не достойный уважения.

Огромным потрясением для Кэла было знакомство с одной из любовниц отца. Она сама подошла к нему на улице Лоуэлла и заговорила о Баке. Кэл понял, что у отца было много женщин, но мальчик утешал себя тем, что его мать Эмма Стар, которую Бак по-своему любил, не догадывалась об изменах мужа.

Тейлор, который был натри года младше Кэла, возможно, тоже знал правду об отце. Во всяком случае, Кэл подозревал, что брату было многое известно о любовных похождениях их родителя. Однако их сестра Бонни была еще совсем малюткой и не понимала, что такое супружеская неверность. Кэл хотел, чтобы она как можно дольше оставалась в неведении. Ее сияющие радостью жизни глаза доверчиво смотрели на мир. Кэлу всегда хотелось защитить сестренку, оградить ее от всего дурного и грязного, что есть на свете.

В те годы Кэл думал, что измены отца являются самой большой опасностью, грозившей их семье. Однако неожиданно стряслась настоящая беда. В возрасте тридцати шести лет умерла их мать, Эмма Стар.

Бак переживал смерть жены и топил свое горе в вине. Больше месяца он беспробудно пил в городе, не показываясь на ранчо. Семилетняя Бонни находилась на попечении Кэла, который, к сожалению, плохо справлялся с ролью няньки.

Прошел месяц после похорон матери, а Бонни продолжала каждый день безутешно плакать. Однажды, в очередной раз застав ее в слезах, Кэл, несмотря на протесты Тейлора, решил взять сестру в город и купить ей в магазине мистера Бауэра мятных леденцов, которые Бонни очень любила. И действительно, Бонни обрадовалась конфетам и с улыбкой вышла из кондитерской на улицу. Кэл был доволен собой. Но тут он увидел идущего нетвердой походкой по тротуару Бака, и его настроение сразу испортилось. Отец хохотал во все горло, обнимая девицу из заведения мисс Иды.

Кэл испугался. Он не хотел, чтобы Бонни видела отца в таком состоянии. Повернувшись к сестре, он попросил ее сходить в гости к подруге, жившей на другом конце города. Дальнейшие события Кэл плохо помнил. Он, кажется, подошел к отцу, и они начали говорить на повышенных тонах…

А потом раздался крик, и они увидели бегущую по улице Милли Акерман. На ней лица не было. Милли звала на помощь. Воспоминания о событиях того рокового дня путались в голове Кэла. Они с отцом бросились к колодцу, в который упала Бонни, но было уже поздно. Отец обвинил Кэла в гибели сестры. Обезумевший от горя Тейлор тоже считал брата виновным в произошедшей трагедии. Но хуже всего было то, что Кэл соглашался с ними. Угрызения совести не давали ему покоя ни днем, ни ночью.

Горе и чувство вины сломили Кэла, он даже не смог прийти на похороны Бонни. На следующий день в предрассветных сумерках, ни с кем не попрощавшись, он уехал из дома, поклявшись никогда больше не возвращаться в Лоуэлл.

Его решимость сдержать данное себе слово еще лее окрепла, когда год спустя после своего отъезда он случайно встретил ковбоя, работавшего на ранчо «Техасская звезда», и узнал, что через шесть месяцев после смерти жены Бак женился на вдове, которая была вдвое моложе его и годилась ему в дочери.

Все эти годы Кэл запрещал себе думать о доме. Но загадочное письмо без подписи всколыхнуло его чувства и воскресило в памяти мучительные воспоминания о жизни в «Техасской звезде». Кэл не знал, что делать. У него больше не было сил бороться с собой. Он наконец понял, что топчется на месте и только тянет время, откладывая встречу со своим прошлым и могилой Бонни…

И еще одна мысль не давала ему покоя. Кто и зачем написал ему это странное письмо?

Взрыв смеха вывел Кэла из задумчивости, и он, подняв голову, бросил взгляд на стоявшего у стойки бара бравого ковбоя, развлекавшего приятелей рассказами о своих любовных похождениях.

– Эта дурочка ничего не смыслит в фермерском деле! Ей в хозяйстве необходим крепкий мужик, а она не желает этого понимать! – сплюнув на пол, заявил он. – Ранчо досталось ей в наследство от одного старого чудака, который, прежде чем отбросить копыта, развалил все хозяйство. Я не знаю, о чем она думала, когда решила перебраться сюда с Востока. На нее просто смешно смотреть! Худая как щепка… Но я не растерялся, когда она наняла меня. Я сразу же понял, чего хочет от меня эта истосковавшаяся по ласке молодая баба, и она была на седьмом небе от счастья, когда получила то, о чем так долго мечтала. – Ковбой усмехнулся. – Но в следующий раз я научу ее щенка уважать старших! Этот пострел действует мне на нервы!

Громкие голоса ковбоя и его подвыпивших приятелей мешали Кэлу сосредоточиться на своих мыслях. Осушив залпом стакан, он хотел встать и уйти, но тут в салун ворвалась разъяренная женщина. Высокая и тонкая в кости, она была с головы до ног одета в черное. Кэл сразу понял, что перед ним вдова, о которой говорил ковбой. Женщина решительным шагом направилась к хвастуну. Подойдя к нему так близко, насколько это позволяла ее широкополая шляпа с вуалью, она долго сверлила ковбоя злым взглядом, а потом громко заявила в воцарившейся тишине: – Вы уволены!