-  Резонно,- кивнул Горлов.- Не будем афишировать свою заинтересованность. Народ у нас такой, что сразу же все сведут к вопросу о наследстве. А я считаю, что этим тем более пренебрегать не следует. Стоит ли в такой момент вспоминать о превратности судьбы?.. Девочки только начинают жизнь. Хотелось бы сохранить и даже приумножить состояние их родителей. Мы – люди зрелые и опытные, нам это по плечу.

- Как же приятно слышать от вас эти слова,- улыбнулась Маргарита Георгиевна.- По крайней мере, теперь я за Сонечку спокойна. А с Катей я поговорю. Я собираюсь в поездку по Италии. Не думаю, что она откажется от нее.


Когда Катя вернулась, в квартире уже находились Маргарита Георгиевна, тетя Лена с мужем и несколько друзей отца. Увидев ее, они умолкли на полуслове, а она также молча застыла в дверях гостиной.

- Катюша, где же ты была?!- Воскликнула бабушка и потянулась к ней.- Катюша, милая моя!

И все присутствовавшие вдруг загомонили:

- Какое страшное несчастье, Катя!.. Катя...

- Катенька, ты можешь рассчитывать на нас!..

И только Шугуров попытался остановить их:

- Да оставьте же ее в покое, дайте побыть одной...

- Мы тебе поможем, Катенька, обязательно поможем!..

- Можешь рассчитывать на нас! Мы тебе не чужие!..

И это их "мы", "мы" - было страшней любой фальши. Потому что "мы" ни к чему не обязывает, и каждый потом может отказаться от своих слов: "Ведь я не говорил, что именно я помогу, что именно я обещал деньги или крышу над головой!" Потому что уже через месяц, отдыхая на Лазурном Берегу или в Калифорнии, они едва ли вспомнят о Малаховых. А если и вспомнят, то лишь к слову, вскользь. Единственными стоящими людьми среди них были Шугуров и Фесенко.

- Катюша,- Шугуров сделал шаг к ней навстречу. Но она слепо глянула на него и ушла в детскую. Женщины хотели пройти за ней, но Николай Андреевич остановил их:-  Ради бога, дайте побыть ей одной!.. Дайте вы человеку придти в себя!..

- Но именно сейчас она больше всего нуждается в поддержке родных,- перебила его Маргарита Георгиевна.

- Уважаемая, только не с вами толковать о сочувствии и сострадании к ближним,- так же грубовато оборвал ее Шугуров.

- Что вы себе позволяете, молодой человек?!

- Оставьте, Маргарита Георгиевна,- уже с раздражением отмахнулся Шугуров.- Вас все равно не переспоришь!

- Да как вы смеете?! Я потеряла дочь!

- И наверняка больше всех жалеете не кого-нибудь, а себя!..

- Какое хамство!- Горлова с ненавистью посмотрела на Шугурова.- Маргарита Георгиевна, не слушайте его! Эти коммерсанты, у них никогда не было ни стыда, ни совести!

Шугуров и от нее отмахнулся как от назойливой мухи и обратился к Фесенко:

- Сергей Назарович, мне бы поговорить с тобой с глазу на глаз. Не уезжай пока.

- Хорошо,- кивнул тот.- Я тоже не прочь потолковать с тобой.

Они поняли друг друга с полуслова. Губы у Шугурова даже дрогнули, обозначая улыбку. Это было тем более удивительно, что много лет они испытывали взаимную неприязнь.

- Пройдем на кухню,- пригласил собеседника Фесенко.


С вечера за Соней присматривала соседка. Увидев Катю, она едва не расплакалась:

- Прости меня за вчерашнее, девочка! Если можешь, прости. Если бы я могла все вернуть...

- Тетя Оля, спасибо. С Соней ночь провела,- через силу улыбнулась Катя.- А сейчас я хочу побыть с ней одна.

- Конечно-конечно,- соседка тут же вышла из комнаты.

- Привет, малыш,- Катя взяла сестренку на руки и та неожиданно расплакалась: 

- Маму хочу... Ма – ма!..

- Что ты, милая? Что ты...- Катя крепко прижала ее к себе. И вдруг почувствовала такое отчаянье, что едва не расплакалась сама и прошептала против воли:- Нет, я не верю... Нет, мама... этого не может быть...

По квартире тем временем разносился сочный хорошо поставленный баритон Горлова:

- Вот как жизнь оборачивается! Как она несправедлива! Отняла у детей родителей, у матери дочь... Но мы должны держаться, должны думать о завтрашнем дне.

- Да-да, совершенно верно,- поддакивали ему.

- Я не верю словам: справедливость судьбы...

А в это время на кухне негромко разговаривали Шугуров с Фесенко. Из гостиной доносился нудный, преисполненный трагизма голос. Николай Андреевич, наконец, не выдержал, встал с табурета и прикрыл дверь.

- Все-таки Горлов – дурак исключительной породы! Слава богу, что такие не плодятся,- процедил он сквозь зубы.

- Но в чем-то он прав,- покачал головой Фесенко.- Разве справедливо то, что произошло? Я даже представить не могу, что сейчас придется вынести девочкам.

- Тут ты прав. И люди добрые помогут.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты сам видишь их родственников. Маргарита Георгиевна чего стоит. Рано об этом заикаться, но я жду от них любой подлости.

- Мы их в обиду не дадим,- Фесенко закурил.- Если потребуется, я для них сделаю все! И ты, Николай, наверняка думаешь то же!

- Да,- кивнул Шугуров.- Будем держать друг друга в курсе всего, что вокруг них происходит. Договорились?

- Договорились,- кивнул Фесенко.- Мне уже уезжать пора. Удачи, Николай!

- Удачи,- Николай Андреевич вышел вслед за Фесенко, спросил у соседки, где Катя находится.

- Не тревожьте ее пока,- вместо ответа попросила та.

- Да,- вздохнул Шугуров,- сейчас ей ко многому придется привыкнуть.- Он протянул соседке несколько сотенных купюр.- Купи девочкам что-нибудь. Хорошо?

Женщина замялась:

- Вчера со мной милиционеры разговаривали. Интересовались родственниками девочек.

- Без суеты, Оля,- ободряюще улыбнулся Шугуров.- Не будем паниковать раньше времени. Я с тобой вот о чем хотел поговорить...- и продолжил уже на лестничной площадке:- Ты ведь понимаешь, житейского опыта у Кати нет. Со временем появится, но пока что им нужна помощь. Оля, я заплачу тебе любые деньги.

- Что же ты говоришь?.. Деньги за помощь... Будто мы не русские люди!

- Прости, если обидел,- Шугуров с улыбкой посмотрел на нее.- Вот моя визитка. Звони в любое время дня и ночи.


Вскоре Соня снова закапризничала, расплакалась. Катя присела рядом с ней.

- Что ты, малыш? Успокойся,- хотя к ее горлу тоже подступили слезы.

Но не успела она произнести это, как дверь в комнату стремительно распахнулась, и в детской появилась Маргарита Георгиевна.

- Почему она у тебя все время плачет?- Спросила с укором, забирая Соню к себе.- Что ты с ней делаешь?! Пока тебя не было, она вела себя спокойно!.. Соня, что она с тобой делает?!

- Бабушка, зачем ты так?- В этот момент Катя почувствовала слабость сродни сердечной.

Соня уже ревела навзрыд.

- Перестань, Сонечка,- Маргарита Георгиевна подошла с внучкой к окну.- Перестань плакать! Видишь, ребятки играют в песочек. И мы с тобой сходим на улицу. Только не плачь... Катя, ты понимаешь, что не можешь заниматься ребенком?

- О чем ты говоришь, бабушка?- Пересиливая слабость, спросила Катя. Она уже догадалась, о чем пойдет речь.

- Катенька, нам нужно серьезно поговорить,- Маргарита Георгиевна села возле окна. Ребенок на ее руках понемногу успокоился.- Ты должна научиться трезво смотреть на жизнь. Да, у нас произошло страшное несчастье. Мы потеряли близких, родных людей. Но жизнь продолжается! Об этом нужно помнить всегда. Жизнь не стоит на месте... Катя, я знаю, о чем ты думаешь.

- Ты не можешь этого знать, бабушка.

- Знаю,- снисходительно улыбнулась Маргарита Георгиевна.- Ты хочешь оставить Соню с собой. Но ты не справишься. Ты слишком молода. И ты должна думать о себе. Прежде всего, ты должна думать о себе. Ты не хочешь погубить молодость...

- Бабушка, ты не слышишь меня!- Перебила ее Катя.

- Нет, это ты не слышишь меня!.. Если ты возьмешь сестренку... Если тебе позволят сделать это, вы обе будете только мучиться! И очень скоро ты начнешь ненавидеть Соню! Это правда, Катя. Поверь мне... Позволь жизни самой все расставить по своим местам. Пока что за Соней посмотрит тетя Лена. И это лучший из вариантов. А после похорон мы с тобой съездим в Италию. Ты ведь всегда мечтала съездить туда. Милая моя, тебе пора начинать свою жизнь, пора начинать думать о себе. Ты всегда была такой умной, Катя. Я всегда надеялась на тебя. Не сделай сейчас глупость...

- Что?!- Катя словно очнулась.- Ты надеялась на меня? Ты думала, что я стану такой же равнодушной и лживой как ты?

- Какой же ты еще ребенок!- Улыбнулась Маргарита Георгиевна.- Подумай о моих словах, подумай...

- Соня - моя сестра!

- Она – моя внучка. И ты моя внучка. Катя, я не хочу, чтобы вы страдали.

- А я больше не хочу слушать тебя,- Катя устало опустила глаза.- Соню я не отдам никому!

-  К чужим людям она не попадет,- вновь улыбнулась Маргарита Георгиевна.- Катя, все что сейчас нужно – это успокоиться. Твое слово не последнее. Но ты должна уже подумать о себе. Я дам еще один совет: доверять людям нельзя, потому что каждому что-то нужно от жизни! Когда ты придешь в себя, вспомни, что у тебя есть бабушка, которая всегда поможет тебе. Вспомни об этом, Катя. И отнесись к моим словам как взрослый человек!

Не слушая ее больше, Катя забрала Соню и вышла из комнаты. Маргарита Георгиевна усмехнулась:

- Катя-Катя, ты еще такой ребенок!- Она взяла в сумочке пачку сигарет, которые изредка курила и считала это признаком глубоких душевных переживаний.

Маргарита Георгиевна закурила. На ее холеном, красивом лице застыла улыбка. Она на самом деле выглядела очень моложаво. В свои пятьдесят восемь производила впечатление женщины, едва перешагнувшей сорокалетний рубеж. Более того, в последние годы в ее душе произошли какие-то неявные перемены и она перестала различать грань между добром и злом.