– И ты хочешь, чтобы я ездила к тебе в этот жуткий район? – допытывалась мама, укладывая мои вещи перед переездом.

– Конечно.

– А вдруг ваши соседи умыкнут ваши свадебные подарки? Что ж, надеюсь, Майкл знает, что делает, – со вздохом проговорила мама. – Хотя он мужчина, ему – проще. Они вообще по-другому относятся к этим вещам...

– Он знает, что делает, мама.

– Но если ты собираешься жить неподалеку от Линкольн-парка, то хотя бы следует привести в порядок квартиру.

– На наш взгляд, она в порядке.

– Этот вязаный свитер очень похож на мой.

– Ты забыла, как сама его мне отдала...

– Ну ладно, – с неуверенностью заключила мама, – хоть я и думаю, что он мой. – И вернулась к прерванному разговору.

– Вам просто необходимо купить мебель. Ведь там нет даже приличного обеденного стола.

– На первых порах мы обойдемся тем, что есть.

– Но стол, который там есть, слишком мал для праздничных обедов!

– Для каких таких это обедов?

– Ну, неужели вы не собираетесь приглашать нас к обеду?

Я начала складывать носки, а мама – разбирать их по цвету.

– Если нам придется тратиться еще и на обеденный стол, то тогда обед влетит нам в копеечку. Но я могу пустить на это дело деньги дедушки Минковица... Там что-то около тысячи.

Мама бросила работу, села на кровать и уставилась на меня.

– Пусть они так и лежат у тебя на счету, – заговорщицки понизив голос, начала она, – и не трогай их.

Помолчав, она как самую сокровенную мудрость, донесла до меня опыт своей жизни:

– У хорошей жены всегда должна быть заначка. Не дай Бог, если что-нибудь случится, чего я очень и очень не хочу...

– Ты всегда думаешь о каких-то гадостях, – прервала ее я.

Но она не унималась.

– Я просто трезво смотрю на вещи. В наши дни женщина, зависящая от мужа в денежных вопросах, просто сама напрашивается на неприятности. Вспомни, как поступил со мной этот бездельник!

– Ты имеешь в виду отца?

– Да, этот шаромыжник бросил меня без цента в кармане, – в своих рассуждениях мама никак не могла врубиться, что отец бросил не только ее, но и троих маленьких детей.

– Майкл так никогда не поступит, – возмутилась я. – Он никогда не оставит меня!

– Просто я хотела тебя немножко предостеречь. Прекрасно, когда мужчина заботится о тебе, но нельзя же рассчитывать только на это. Фрэнни, каждый в своем характере имеет частицу хорошего и частицу плохого. Когда мы влюблены, хорошее – застит нам белый свет, но как только любовь улетучивается, нам становятся видны только недостатки. Ведь все зависит от точки зрения!

– Ты хочешь сказать – Майкл не знает моих недостатков? – продолжала я кипеть.

– Нет, дорогая. Просто когда чувство свежо, все видится в розовом цвете. Ни ты, ни Майкл не можете беспристрастно оценить друг друга. Я же хочу, чтобы в случае чего ты смогла бы позаботиться о себе сама. Каково тебе будет – без денег, без помощи? Конечно, на нас с Полем, ты можешь рассчитывать всегда. И мы сделаем для тебя все, что будет в ваших силах. Но ведь и мы – не вечны. Кто знает, что день грядущий нам готовит? – она суетливо оправила юбку. – Никогда не забывай о собственных интересах. Всегда блюди свой интерес.

– Спасибо за напутствие.

– Уверена, все у вас будет хорошо, – подвела итог беседе мама искусственно бодрым голосом.


Первая встреча Ведланов и Баскиных случилась вечером накануне брачной церемонии, которая должна была происходить в синагоге. Миссис Ведлан скромно притулилась рядом со своим благоверным, бросая из-под ресниц все замечающие взгляды. Она изучала обстановку. Одета она была в простенький серенький костюмчик, мама вырядилась в платье для коктейлей.

После обмена любезностями, принятого у вежливых малознакомых людей, мама принялась объяснять своим будущим родственникам технологию еврейской свадьбы.

– Это все очень просто, – говорила она, одаривая потенциального свата и сватью очаровательной улыбкой, – вам лишь нужно пройти до бокового придела и остановиться. Когда к вам приблизится Майкл, вы соедините руки... в общем, перед началом я все покажу.

Миссис Ведлан отважилась спросить:

– Вы в этом уверены?

– Да, – подтвердила я, – все так, как говорит мама.

– Хорошо, – согласилась она, но было видно, что столь краткий инструктаж ее не удовлетворил. – Если вы в этом уверены...

И она вернулась к делам житейским:

– Мне следовало бы одеть туфли попросторнее...


Утро следующего дня было столь ярким и праздничным, будто в Верховной Канцелярии приняли заявку Джоаны Баскин. И удовлетворили ее на все сто.

– Дорогая, такая чудесная погода – отличное предзнаменование, – гордо объявила мама, будто это метеорологическое явление было полностью ее заслугой. Суета, царившая перед отъездом в синагогу, казалось, только еще улучшила ее настроение.

– Жаль, что такой отличный денек для гольфа пропадает... – мечтательно заметил Поль, всем своим видом показывая, что это он шутит.

Церемония началась точно по Европейскому стандартному времени – на полчаса позже назначенного. Три лучших друга Майкла – Клиффорд, Вес и Бенни – исполняли роль шаферов. (Поля чуть кондрашка не хватила, когда он обнаружил, что столь ответственное задание было поручено волосатым хиппующим интеллектуалам.) Подружки невесты не были столь живописны. И Пайпер, и Мадлен, и моя кузина Дебби (в свое время я сыграла ту же роль на ее свадьбе) важно выступали в розовых бархатных платьях, украшенных белыми сердцами. В интересах дела мама попыталась напялить на шаферов розовые же пояса, но Майкл, сославшись на свою службу на флоте, категорически отмел эту идею.

Зазвучали первые аккорды свадебного марша, и моя мама, которую к этому моменту аж трясло от возбуждения, засуетилась, расставляя по местам участников кортежа. Мы с сестрой оказались у самого входа в Храм, и красоту моего убранства некому было оценить. Я огорчилась, посчитав это за дурное предзнаменование.

– Твое платье – просто чудо! – в этот самый момент громко прошептала мне на ухо Мадлен, в сотый раз, поправляя мою фату.

Я услышала, как мама сзади приказывает Полю втянуть живот. А потом она включила обратный отсчет: приготовились! внимание! пошли!!!

– Как я выгляжу? – допытывалась я у Мадлен. – Похоже, все комплименты достались жениху.

– Когда будешь входить, глубоко вдохни и задержи дыхание. Не волнуйся. Фрэнни – ты просто чудо. Честно! – чмокнув меня, она куда-то смылась.

Оставшись в одиночестве, я сосредоточилась на музыке. Сжимая в руке цветы, я представляла себе, как моя сестра идет к приделу, одаривая всех присутствующих улыбкой профессиональной шоу-ведущей.

Наконец пришел и мой черед, и я в гордом одиночестве вступила в Храм. Мне показалось, что я с высокого обрыва нырнула в омут. Не отрывая глаз от Майкла, я двинулась к боковому приделу. Мама и Поль приблизились ко мне, заняли места по сторонам, и вот мы все втроем движемся вперед, а невидимый голос тянет сверху: «Мы только что начали».

Раввин Ривка произнес витиеватую, унизанную цитатами речь. Мы с Майклом дали друг другу обещание на иврите (до сих пор не могу вспомнить, чего я ему тогда наобещала). В завершение церемонии раввин поставил на пол бокал вина, и Майкл раздавил его ногой. Присутствующие иудеи дружно возопили «Мазель Тов!», а христиане, озираясь, вопрошали друг друга «Все, слава Богу?». Вскорости процессия в обратном порядке проследовала к выходу.


«Золотой фонтан» в этот раз произвел на меня более благоприятное впечатление. Зал, расцвеченный разноцветными огнями и украшенный цветами, напоминал казино в Лас-Вегасе. На стоявших рядами круглых столах веерами разложены салфетки. В центре столов в пластиковых ящиках покоились маргаритки и гвоздики (кстати, это была идея Поля). Один из столов предназначался для Баскиных, другой – Ведланам, третий – для друзей Поля из фирмы, и так далее.

Майкл, я, шаферы и подружки размещались за главным столом, убранным по-царски.

Но вот со стороны родных моего кровного папочки на свадьбе никто не появился. Я, конечно, уведомила его письмом о надвигающемся торжестве, а он в ответ лишь прислал открытку с поздравлениями, на словах сожалея, что не сможет сопроводить «свою маленькую дочурку в Храм». Я не посвящала Майкла в эту переписку, и, кажется, сразу же выбросила это полное любви отеческое послание.

...Торжество сопровождалось многочисленными тостами. И здесь пальма первенства, принадлежала, безусловно, Полю. Он был так многословен, что под мерное журчание его речи мы успели умять салат.

– Восемь лет назад, – начал он свою сагу, – когда я женился на Джоанне, не слушая советов родственников и друзей, которых я, кстати, вижу за этими столами...

Свой тост произнес Вес, затем настал черед Бэрри Сэлзера, и вот уже Пайпер, уязвленная тем, что в красноречии упражняются лишь мужчины, спешит к микрофону.

Но когда слово вознамерился взять Ведлан-старший, в зале повисла тишина. Всем было любопытно, что же может сказать правоверный баптист на чисто еврейской свадьбе. А он принялся делиться воспоминаниями о детстве своего сына, о его учебе в колледже, о том, как переживала за него Норма, когда он сражался в джунглях. Осветив события этого периода, он перешел к дням нынешним. Они-де счастливы, видеть сына довольным и женатым... Наконец наступила кульминация. Без аккомпанемента, в зале, наполовину заполненном иноверцами, он, приложив руки к груди, громко исполнил Свадебную Песнь... В заключение выразил уверенность, что прибавление в семействе себя ждать не заставит.

«Боже! – подумала я, наблюдая, как он пробирается к своему месту, – как же Майкл похож на него!»

Столь душевное выражение приязни растрогало меня, и я прослезилась. Мой новоиспеченный муж аккуратно промакнул мне глаза салфеткой. А я смотрела на него и не могла поверить, что теперь он – мой!