— Что нравится? — ответила вопросом на вопрос Дебора.

Биллу больше не удастся вовлечь ее в какие-либо авантюры, задурить ей голову. Она будет начеку.

— Картина. — Его улыбка была само очарование.

— Мне кажется, автор отнесся к реальному историческому событию с большой долей ностальгии, по ушедшим временам маскарадов и беззаботных празднеств. Но картина, несомненно, хороша, — высказала свое мнение Дебора.

— Таково его восприятие истории. Это Джанфранко Альдеризи.

— А-а, — протянула она с насмешливой снисходительностью.

Дебора, конечно, предполагала, что коллекционирование произведений живописи расширило познания Билла в области искусства, но не до такой же степени! И тут ее осенило.

— Ты уже был здесь раньше?

— Да, — признался Билл.

— Почему же не навестил нас?

— Я предполагал, что ты давно уже замужем и у тебя есть дети.

— Это было бы очень легко проверить: снять трубку и позвонить.

— Нет, это было нелегко, Дебби. Не думаю, что ты поймешь меня сейчас, но существовал своего рода психологический барьер, который я не мог перешагнуть. Я бы никогда не решился преодолеть его, если бы ты сама не пришла ко мне и не помогла…

Слова прозвучали на редкость искренне, но Дебора не могла поверить Биллу. И ее молчание послужило ей защитой.

Дейвис откинулся на спинку стула, задумчиво глядя на молодую женщину. Дебора видела: он никак не может пробиться сквозь стену отчуждения, которую она воздвигла. В этом была ирония ситуации, потому что так же отчаянно она сама пыталась сделать то же самое, добираясь до Билли, но натыкаясь лишь на насмешливую холодность Уильяма Дейвиса.

Наверное, глоток вина — этого великолепного напитка с тонким ароматом — погрузил Дебору на какое-то время в отрешенную задумчивость.

— …Когда я впервые увидел тебя в галерее, — донесся до нее голос Билла, — я не мог отвести от тебя взгляд. Ты заставила меня думать о весне. Ты выглядела такой свежей, такой желанной. Твой образ пробудит во мне что-то давно забытое. Я хотел узнать тебя поближе. И спросил Коннора, кто ты такая.

— Коннора? — удивилась Дебора.

Напряжение, чувствовавшееся в словах Билла, передалось ей и мгновенно заставило вернуться в реальный мир.

— Да, владельца галереи. Коннор был в недоумении. Он думал, что мы знакомы. — Билл криво улыбнулся. — Ведь ты назвала мое имя, чтобы пройти на вернисаж, а это равносильно официальному приглашению.

Румянец залил ее щеки. Так, значит, Билл знает, что она солгала, чтобы проникнуть на выставку, используя его имя как пропуск!

— И что ты подумал обо мне?

Он пожал плечами.

— Некоторые женщины способны на все, чтобы заполучить понравившегося мужчину. Так было несколько раз и со мной.

Билл с отвращением сморщился.

— Сочувствую!

— Я обычно сразу же раскусывал их.

— Вот почему ты так обошелся со мной!

— Я был очень зол. Твоя «доступность» испортила образ, сложившийся в моем воображении. А это наложило отпечаток на мое поведение. Прости… Я хотел наказать тебя за то, что ты выглядела такой привлекательной и чистой, а оказалась такой вероломной.

— Понятно, — пробормотала Дебора.

— Но самое ужасное было то, что ты осталась привлекательной для меня и после той ночи. И я сдался, хотя боролся до последнего.

Ненавидя ее, ненавидя себя! Ничего удивительного в том, что ей не удалось навести мосты между ними. Совсем как сейчас — те же чувства бушуют в ней в данный момент. Всепоглощающая страсть, которую она никогда не испытывала прежде, и желание раз и навсегда изгнать его из своего сердца! Она ненавидит его и ненавидит себя.

Официант вернулся с очередной бутылкой вина. И пока Билл пробовал и одобрял его, Дебора немного пришла в себя.

Невозможно было отрицать влечение, существующее между ними, но это не поможет Биллу Дейвису использовать ее. И старая семейная ферма также не должна стать одним из способов заполучить ее, Дебору Конуэй.

Пожалуй, сегодняшний вечер — последняя их встреча.

Налив вино в бокалы, официант удалился. Дебора сделала маленький глоток.

— Почему ты не сказала мне, кто ты прямо там, в галерее, когда я спросил?

— Я пришла, чтобы увидеть тебя. Не собиралась даже подходить. Я использовала твое имя, потому что у меня не было другого пути попасть на выставку. Я только хотела посмотреть, каким ты стал…

— Но потом, когда я подошел к тебе? — нетерпеливо и требовательно спросил Билл.

— Ты не узнал меня! — с жаром воскликнула она.

А ведь должен был узнать, если бы в нем осталось хоть что-нибудь от Билли!

— Может быть, я и узнал тебя, Дебби, на каком-то подсознательном уровне. Может быть, это узнавание и выразилось в том необузданном влечение, которое я испытывал вопреки обычному здравому смыслу Что-то говорило мне, что ты особенная, не такая, как все…

— Прекрати! — зло прервала она. — Ты снова пытаешься оправдаться с помощью лжи.

— Я?! Ты просто не слышишь меня! Никогда прежде я не был так искренен, как сейчас!

— Почему бы не свести твое необузданное влечение к банальной похоти?

— Потому что это нечто большее! И ты знаешь это, Дебби, — ответил он, впиваясь в нее горящим взглядом.

— Нет, похоть. Но, видит Бог, я хотела большего, — страстно заявила Дебора, ненавидя смятение, которое он посеял в ее душе.

Билл наклонился вперед, в его глазах была страсть, голос дрожал от напряжения.

— Ты будешь иметь больше, много больше! Если только скажешь мне, кто ты сейчас!

Дебора отпрянула от него. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Ты не пожелал узнать меня, потому что я была напоминанием о жизни, которую ты оставил в прошлом. О жизни, которую ты ненавидел!

— Тогда почему я здесь, Дебби? Зачем я только что вновь привязал себя к этой ферме?

— Почему? А вот это скажешь мне ты! Или предпочитаешь продолжать лгать, в надежде, что проклятый огонь вожделения разгорится вновь?

— Мне нужно от тебя не только твое тело, черт возьми! — Он наклонился вперед. Казалось, его глаза прожигают ее насквозь. — Я не считаю, сколько мне пришлось заплатить. Я говорю сейчас о более ценном, нежели деньги! Все это должно показать, как серьезно в действительности мое отношение к тебе! — На несколько секунд он замолчал, не отводя от нее пристального взгляда, потом отчеканил: — И если ты думаешь, что я поступаю так только ради секса, каким бы он ни был замечательным ты просто сумасшедшая! — Как бы в подтверждение своих слов, он направил на Дебору указательный палец. — Это сделала ты… Именно ты свела наши отношения к сексу, а все остальное оставила позади. Ничего большего ты мне не дала. Ничего! — Его губы скривились. — И если ты будешь честна сама с собой, Дебора Конуэй, то признаешь это, а не станешь прятаться за спину высокой морали, притворяясь, что не шла со мной когда-то по дороге, которую мы вместе выбрали.

Он ждал ответного взрыва негодования, но Дебора молчала.

— Я бы назвал это ужасным преступлением, — продолжал Билл. — А теперь именно ты обвиняешь меня во всех смертных грехах. Теперь, когда я прихожу и пытаюсь узнать, какой была твоя жизнь с тех пор, как ты покинула Бедфорд. Еще в пятницу вечером ты могла сказать мне то, что твой отец поведал мне сегодня. Это все бы спасло! — Его губы дрогнули от чувств, переполнявших его. — И не было бы этого ада!

— Но ты мог бы приехать в Ливерпуль и узнать все сам еще много лет назад. Много лет назад, Билл Дейвис, — повторила она страстно.

Все, что он сейчас сказал, выглядело вполне справедливо, с его точки зрения. Но у нее были свои аргументы! Он предал ее в чем-то очень важном, и сделанного не воротишь… Она будет непреклонна! Как ни горько, другого пути нет.

Билл глубоко вздохнул и покачал головой. На его лице появилось упрямое выражение.

— Я приезжал, приезжал, когда мне исполнилось девятнадцать. И увидел тебя, выходящей из дома… с младенцем на руках.

Джонни!

Он не знал о Джонни! О смерти ее матери он тоже ничего не знал!

— Тогда я сказал себе: «Билли, парень, она не ждала тебя! Ты жил пустыми надеждами». Так что я вернулся назад в Лондон и стал мечтать о другом.

Его признание разом разбило в пух и в прах все ее обвинения. Дебора сидела молча, стараясь справиться с собой и осмыслить, какое горькое разочарование испытал Билли и каких иллюзий лишился.

Он пришел, как и должен был прийти! Сейчас она ни на секунду не сомневалась в том, что Билл сказал правду. Ведь связь, существовавшая между ними, была такой глубокой, такой особенной! И они поклялись, что ни время, ни расстояние не прервут ее.

Так вот в чем дело! Он решил, что Дебби вышла замуж! А она подумала, что Билли предал ее, бросил, забыл…

Она ждала его, ждала много лет, пока надежда не оставила ее. Если бы он только подошел тогда к ней, заговорил с ней!..

— Хочешь продолжать винить меня? Давай! — заявил Билл, словно читая ее мысли. — Я знаю, как ошибся тогда. Но ни ты, ни я не можем изменить прошлого, Дебби.

Дебора не могла говорить, пораженная могуществом судьбы, которая в мгновение ока разрушила ее жизнь и убила Билли, превратив его в Уильяма Дейвиса. Бессмысленно сетовать и рвать на себе волосы. Никто не в состоянии возродить то, что ушло безвозвратно. Билл прав! Они больше не дети.

— Все, что мы имеем, Дебби, это настоящее, — спокойно продолжал он. — И все, что есть ценного в настоящем, — это наши чувства.

Официант принес заказанные блюда. Дебора уставилась на высокий бокал с коктейлем из креветок. Она знала, что следует взять вилку и начать есть. Она многое потеряет, если не попробует изысканную закуску.

Но руки не слушались. Память переносила ее из настоящего в прошлое и обратно. Билли пришел и ушел. Они оба были не правы. И оба думали, что их предали.