Однако, как ни странно, его прикосновения приятны, невнятное счастье пронзает ее онемелый разум.

- Не притворяйся. Я знаю, что ты - здесь.

Она медленно открывает глаза. Он одернул ее юбки и встал. Солнце у него за спиной. Только темная тень загораживает свет.

«Где она? Как она здесь оказалась?»

Неправдоподобно голубое небо. Невысокие холмы цвета соломы. Тишина. Вокруг ни души. Только неподалеку пасется оседланная лошадь.

Регина попыталась сесть, но давалось ей это с трудом. Незнакомец бросился к ней и, не дав ей упасть, подхватил ее непослушное тело.

«Какие горячие у него руки!»

Взгляды их встретились.

На Регину смотрели темные внимательные глаза, обрамленные густыми ресницами. Тень от шляпы загораживала его лицо.

Незнакомец поднес фляжку к ее губам. Она жадно приникла к ней, не замечая, что вода капает на блузку. Она поперхнулась.

- Успокойся. А то тебе станет плохо.

Он убрал фляжку, не спрашивая ее согласия.

Солнце на какое-то время скрылось за белым облачком, и Регина теперь могла разглядеть незнакомца. Первое, что ей бросилось в глаза, были ноги в узких джинсах. Упругие мускулы выделялись под тонкой выношенной тканью. Руки упирались в бедра. На грубом ремне кожаная кобура, из которой виднеется револьвер.

Сердце Регины сжалось. Для нее видеть человека с оружием было столь же непривычно, как и проснуться рядом с незнакомым мужчиной.

Пояс мужчины украшала овальная серебряная пряжка, нуждавшаяся, впрочем, в хорошей чистке. Белая рубашка, мокрая от пота, была расстегнута. Кожа незнакомца была темной от загара. На груди курчавились волосы.

Внезапно осознав, что она слишком долго рассматривает его, да еще с весьма пикантного ракурса, Регина покраснела. Она быстро подняла глаза, отметив, что рукава его рубашки закатаны, а также, что, невзирая на жару, на нем кожаная жилетка, выцветшая от солнца, дождя и ветра.

У незнакомца был прямой, красиво очерченный нос. Брился он явно несколько дней назад. Твердый подбородок свидетельствовал о решительности характера. Наконец, их глаза снова встретились, и Регина почувствовала, что ее сердце забилось сильнее.

Этот человек выглядит, как бандит. И она с ним наедине. «Кто же он, все-таки? Каковы его намерения?»

- Не бойся, - сказал незнакомец, - я Слейд Деланза.

Кажется, он полагает, что они знакомы, что его имя для нее что-то значит.

- Что… что вы хотите?

- Я искал тебя весь день. Все волнуются. У тебя на голове большая шишка. И несколько ссадин на теле. Что случилось?

Вопрос застал ее врасплох. Нет, она не знает этого человека. Однако, похоже, он не собирается причинить ей вред.

- Говорят, ты выпрыгнула из поезда. Твои руки исцарапаны. Тебе больно?

Регина ничего не могла ответить. Ей было трудно дышать. Она едва воспринимала то, о чем он говорил.

Незнакомец присел рядом с ней на корточки. Солнце все еще не выбралось из-за облака.

Его лицо оказалось теперь совсем рядом. Каждая черта была легко различима. Неожиданно для себя Регина подумала, что этот человек очень красив. Открытие, казалось, не особенно ее взволновало. По крайней мере, гораздо больше ее тревожили его вопросы.

- Тебе больно? - снова спросил он.

Она продолжала смотреть на него, так и не произнеся ни слова. В глазах ее стали закипать слезы. Регине удалось отвести взгляд, и она стала рассматривать рельсы, убегавшие за дальние холмы. Ее била дрожь.

Казалось, незнакомец не замечал ее состояния, хотя голос его несколько смягчился.

- Тебе нужен врач?

Еще один вопрос. Он загоняет ее в угол. Ведь она не может ответить ни на один из них. Она ничего не знает.

- Не знаю. Нет. Пожалуй, нет, - ее голос заметно дрожал.

С дотошностью члена военного трибунала он продолжал мучить ее вопросами:

- Что ты имеешь в виду под этим «пожалуй»?

- Прекратите! Пожалуйста! - голос ее сорвался на крик.

Его руки опустились на ее плечи. Твердые. Но не стремящиеся причинить боль.

- Это тебе не частная школа для леди! И не чай в Лондоне! Этот чертов мир - реальность! Ре-аль-ность! Поезд добрался до города. Все в истерике! Полдюжины людей ранены, даже женщины. А тебя там не оказалось. Некоторые видели, что ты спрыгнула, говорят, неудачно. Если не хочешь рассказать мне о том, что произошло, можешь рассказать шерифу. Или врачу, когда мы доберемся до Темплетона.

- Я понятия не имею, что произошло! - воскликнула она. И вдруг почувствовала весь ужас своего положения.

- Что ты сказала?

- Я ничего не знаю, - прошептала она, закрывая глаза.

Действительно, она ничего не знает. Ничего. Ни о каком поезде. Ни о каком нападении. Она не знает, почему у нее исцарапаны руки, как не знает и то, почему она здесь, в этой безлюдной долине.

- Ты не помнишь, что случилось?

Нет, все намного хуже. Но ей страшно в этом признаться даже себе самой.

- Черт побери, Элизабет, ты действительно ничего не помнишь?

Регина была готова разрыдаться. Ей было ясно, что он не собирается бросить ее здесь одну. Но больше она не в силах выслушивать эти вопросы. Она просто ненавидит его.

- Уходите! Пожалуйста, уходите! Незнакомец вновь резко встал.

- Может быть, это и к лучшему. Хорошо, что ты не помнишь, что произошло.

- Я НИЧЕГО НЕТ ПОМНЮ, - в отчаянии выпалила она.

- Что?

- Вы назвали меня Элизабет…

Его темные глаза уставились на нее в недоумении.

- Меня зовут Элизабет?

Он ничего не ответил. Она вновь повторила:

- Меня зовут Элизабет?

- Ты не помнишь своего имени? - в его голосе послышалось недоверие.

Регина закрыла лицо руками, чувствуя, как бешено колотится сердце. Непонимание. Отчаяние. Страх. И больше ничего. Вот правда, от которой никуда не денешься. Она совершенно ничего не помнит. Даже своего имени.

- Черт побери! - выругался человек, назвавшийся Слейдом.

Надежда и страх. Страх и надежда. Она заметила, как пульсирует голубая жилка на его виске.

- Я - Элизабет? - она попыталась приподняться.

- Когда поезд прибыл в Темплетон, там не досчитались только одной женщины - Элизабет Синклер.

- Элизабет Синклер? - Регина попыталась хоть что-нибудь вспомнить. Безуспешно. Сплошная пустота. Ни проблеска воспоминания.

- Не помню!

- А свою компаньонку?

- Нет!

- Ты даже не помнишь, что ехала в поезде?

- Нет!

- А Джеймс? Помнишь Джеймса?

- Нет!

Регина разрыдалась. Слейд помог ей встать, неуклюже поддерживая обеими руками. Она инстинктивно прижалась к нему. Щекой ощутила тепло его груди. Невзирая на охватившее ее смятение, почувствовала, что ситуация не совсем приличная.

- Элизабет, - в его голосе появилась уверенность, - все в порядке. Мы здесь, чтобы позаботиться о тебе. Скоро ты все вспомнишь.

Его спокойствие - вот лучшее для нее лекарство. Она слегка отстранилась. Леди всегда должна оставаться леди. Даже, если потеряла память. Регина робко подняла глаза.

Слейд смотрел на нее в упор. Неожиданное объятие сблизило их.

- Спасибо, - сказала она, испытывая неподдельное чувство признательности. - Спасибо.

- Не надо. Не надо меня благодарить.

Она попыталась улыбнуться, смахивая рукой слезы.

- Нужно, - сказала она мягко.

- Нам пора. Рик, наверное, уже ждет в Темплетоне. Когда тебя не оказалось в поезде, Эдвард отправился сообщить ему об этом.

- Рик? Эдвард?

Он так говорит, как будто она должна знать этих людей. Кто они?

- Рик - отец Джеймса. А я брат Джеймса - Слейд. Ты знаешь Джеймса. Ты его невеста.

Невеста? Еще немного и она вновь разрыдается. Неужели она даже не помнит своего жениха? Боже, что все это значит?

Острая боль пронзила ее затылок. Она упала бы, если бы Слейд не подхватил ее.

- Нет, не все в порядке, - резко сказал Слейд. - Чем скорее ты покажешься врачу, тем лучше.

Регина не испытывала ни малейшего желания возражать. Он повел ее к лошади. У нее было чувство, что ноги, руки онемели, но все равно лучше это полунебытие, чем страх и отчаяние.

- Ты немного хромаешь. Ушибла коленку?

- Пустяки, - однако все попытки вспомнить, где же она повредила ногу, оказались безрезультатными.

Слейд поддерживал ее под локоть, его лицо было совсем рядом. Регина заметила, что глаза у него вовсе не черные и даже не карие, а темно-голубые, внимательные и умные. Глаза интеллигентного человека.

Он помог ей сесть в седло. Неужели им предстоит делить одно седло? К ее удивлению, он не поехал верхом. Взяв лошадь под уздцы, он повел ее за собой.

Регина почувствовала смущение. Его узконосые ботинки явно не приспособлены для продолжительных прогулок. К тому же стояла невыносимая жара. Трудно предположить, который теперь час, но, наверное, солнце еще не скоро сядет.

- Далеко ли до города?

- Миль десять-двенадцать. - Он снял жилетку, оставшись в тонкой рубашке, и решительно повел лошадь за собой.

- Мистер Деланза, - сказала она, не в силах назвать его по имени, - вы не должны идти пешком. Слишком далеко.

- Ты, благородная леди, приглашаешь меня сесть на лошадь вместе с тобой?

- Вы спасли мне жизнь.

- Поверь, ты преувеличиваешь.

- Нет, - она энергично покачала головой, - я искренне вам признательна. И я не могу ехать на лошади, если вы идете пешком. По крайней мере, когда до города так далеко.

Регина залилась краской. Но она действительно так думала. Он спас ее. Она не могла отплатить ему тем же. Сейчас она зависит от него целиком и полностью. Регина была признательна Слейду также за то, что он без раздражения относится к ее слабости, хотя и не производит впечатление сердобольного человека.

Слейд внимательно посмотрел на нее и, легко подпрыгнув, оказался в седле позади ее.

Почувствовав, что он так близко, Регина смутилась. «Нет, - убеждала она себя, в подобной ситуации правила приличия можно отбросить». Может быть, для нее - это единственный способ хоть как-то выразить свою благодарность.