– Не самый лучший способ передвижения, – сказал Ричард с грустной улыбкой, когда их затрясло на ухабах.

Айрис прижала руку к голове, потому что резкий ветер грозил сорвать шляпку.

– Это неважно. В ландо мы все это не уместили бы.

У Кенуорти не было ландо, но он не стал об этом упоминать.

– Подвяжите шляпку, не будете же вы держать ее всю дорогу.

– Это действительно неудобно. Но мне не нравится ощущать завязки под подбородком. – Айрис посмотрела на мужа. Ее глаза сияли. – Не торопитесь с советами. Ваша шляпа того и гляди слетит.

И словно в подтверждение ее слов, рванул ветер, сдувая шляпу Кенуорти.

– О! – вскрикнула Айрис и, не раздумывая, поймала шляпу в воздухе и нахлобучила мужу на голову. Они и до этого сидели рядом, но теперь оказались вплотную друг к другу.

– Я думаю… – тихо начал Ричард, но когда заглянул жене в глаза, которые сияли еще ярче под голубым небом, слова закончились.

– Вы думаете, что… – прошептала она.

Одной рукой Айрис придерживала его шляпу, другой рукой – свою. Эту позу можно было бы назвать странной, если бы Айрис не выглядела столь очаровательно.

Лошади, в конце концов, остановились, явно удивленные тому, что ими никто не правит.

– Я думаю, что мне нужно поцеловать вас. – Ричард дотронулся до ее щеки, осторожно провел по молочно-белой коже. Почему он раньше не замечал, как красива его жена?

Пространство между ними сократилось, и его губы нашли ее – мягкие и нежные. Айрис затаила дыхание. Ричард целовал медленно, томительно, давая себе время насладиться вкусом ее губ. Он целовал Айрис не в первый раз, но сейчас ему все казалось в новинку.

Во всем этом была какая-то исключительная невинность. Кенуорти нежно обнимал жену. В их поцелуе не было ни жажды обладания, ни похоти, а что-то рожденное любопытством и очарованием.

Их поцелуй все длился и длился. Айрис была нежна. Она глубоко дышала, а тело ее слегка обмякло, словно в ожидании дальнейших ласк.

У Ричарда вдруг возникло странное ощущение, что он может просидеть вот так целый день. Чтобы его рука касалась ее щеки, а их губы сливались в поцелуе, целомудренном и одухотворенном.

Неожиданно где-то невдалеке пронзительно крикнула птица, и сразу все изменилось. Айрис застыла, а Ричард с прерывистым вздохом отодвинулся от нее и заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Потому что вся его вселенная сжалась до размеров одной женщины, и он, казалось, не видел ничего, кроме ее лица.

Глаза Айрис были полны изумления, губы слегка приоткрыты. Странно, но сейчас Ричард не испытывал желания целовать жену. Ему хотелось просто смотреть на нее, наблюдать за ее реакцией.

– Это было… – наконец тихо проговорил Ричард.

– Это было… – как эхо откликнулась Айрис.

– Это точно было, – улыбнулся он.

В ответ ее лицо тоже озарила улыбка, Айрис не смогла сдержать радость.

– Ваша рука все еще на моей голове, – усмехнулся Ричард.

Она подняла глаза, словно чтобы удостовериться в этом.

– Как вы думаете, ваша шляпа теперь не улетит?

– Можем рискнуть и проверить.

Айрис убрала руку, и Кенуорти вдруг почувствовал себя опустошенным, что было настоящим сумасшествием. Айрис отодвинулась от него не меньше чем на фут, и Ричард воспринял это как потерю чего-то по-настоящему ценного.

– Может, вам лучше потуже затянуть ленты на шляпке, – предложил он.

Айрис что-то пробормотала и сделала так, как сказал муж.

– Нам нужно трогаться.

– Ну конечно. – Айрис улыбнулась – сначала нерешительно, потом более уверенно. – Ну конечно, – повторила она. – К кому направимся первыми?

Ричард был благодарен ей за вопрос. Ему требовался ощутимый толчок, чтобы мозги заработали.

– Э… Я думаю, к Бернхэмам, – решил он наконец. – У них самая большая ферма, и живут они ближе всех.

– Отлично! – Айрис оглядела подарки, сложенные в задней части повозки. – Деревянный ящик – это их. Кухарка положила им еще и джем. Она сказала, что молодой Бернхэм – большой сластена.

– Не знал, что его до сих пор называют молодым, – удивился Ричард, тряхнув вожжами. – Джону Бернхэму сейчас, должно быть, двадцать два, а может, и двадцать три.

– Он моложе вас.

Ричард криво усмехнулся.

– Это правда. Но, как и я, он глава семьи. С такой ответственностью молодость быстро проходит.

– Это очень тяжело? – тихо спросила Айрис.

– Это самая тяжелая обязанность в мире.

Ричард вдруг вспомнил время после смерти отца. Он чувствовал себя тогда таким потерянным, таким подавленным. От него ждали, что он будет вести дела в Мейклиффе и заменит сестрам родителя, а он в это время тяжело страдал. Ричард любил отца. Может, они не так часто виделись, но между ними существовала невидимая связь. Отец научил его ездить верхом. Научил читать. И не просто складывать буквы в слова, а любить читать, понимать ценность книг и знаний. Чему отец не научил его, так это тому, как управлять поместьем. Никому ведь и в голову не могло прийти, что это потребуется так скоро. Бернард Кенуорти был еще не старым человеком, когда его сразила болезнь. Так что имелись все основания думать, что впереди у Ричарда годы, даже десятилетия, прежде чем ему придется взять управление поместьем в свои руки.

Но по правде говоря, в хозяйственных делах отец мало чему мог его научить. Бернард Кенуорти сам из рук вон плохо управлял поместьем. Его это никогда не интересовало, и принятые им решения, когда их все-таки приходилось принимать, были малоэффективны. Всю жизнь Бернард Кенуорти делал только то, что не требовало от него много усилий и времени. И жертвой такого поведения в первую очередь стал Мейклифф.

– Ведь вы в то время были еще мальчишкой, – сказала Айрис.

Ричард издал короткий смешок.

– Сейчас смешно, но тогда мне казалось, что я уже мужчина. Отучился в Оксфорде и… – Он не стал упоминать, что спал с женщинами. Айрис все-таки была его женой! Ей совершенно ни к чему знать о том, какой смысл глупые юнцы вкладывают в слово «взрослый». – Мне казалось, что я уже стал мужчиной. – Кенуорти грустно усмехнулся. – Но потом… Когда пришлось вернуться домой, где я оказался совершенно один…

Айрис положила ладонь на его руку.

– Мне очень жаль. Но вы проделали большую работу. – Она огляделась, как будто деревья, уже покрывшиеся зеленью, могли засвидетельствовать успехи в его управлении поместьем. – По общим отзывам, Мейклифф растет и развивается.

– По общим отзывам? – Он насмешливо улыбнулся. – Сколько отзывов – умоляю! – вам удалось услышать здесь за такой короткий срок?

Айрис фыркнула и легонько толкнула его плечом.

– Люди много говорят, – лукаво посмотрела она на него. – А вам ведь известно, что я отличный слушатель.

– Это верно.

Ричард смотрел, как она улыбается. И ему это нравилось.

– Расскажите мне о Бернхэмах, – попросила Айрис. – И о других арендаторах тоже. Но давайте начнем с Бернхэмов, они первые у нас на очереди.

– Не знаю, что именно вы хотите узнать. Их вообще-то шестеро. Миссис Бернхэм, конечно, потом ее сын Джон, который теперь глава семьи, а также четверо других детей: двое мальчиков и две девочки. – Он задумался на миг. – Не помню, по сколько им лет, но самый младший из них Томми. Ему не больше одиннадцати.

– Их отец давно умер?

– Два года назад, может, три. Это не стало большой неожиданностью.

– Как так?

– Он пил. Сильно пил. – Ричард нахмурился. Ему не хотелось плохо говорить о покойном, но мистер Бернхэм действительно сильно увлекался элем, и это его разрушило. Он страшно располнел, потом пожелтел, а затем умер.

– Джон пошел по стопам отца?

Это был совсем не праздный вопрос. Сыновья берут пример с отцов, Ричарду это было прекрасно известно. После получения наследства он тоже поступил, как ему было удобно: сестер отправил жить к тетке, а сам продолжил свои похождения в Лондоне, словно не ощущал никакой ответственности за свой дом. Прошло несколько лет, прежде чем до него дошло, что им овладевает пустота. И Кенуорти до сих пор продолжал платить по тем счетам.

– Я не очень хорошо знаю Джона Бернхэма, – признался Ричард. – Но не думаю, что он пьет. Во всяком случае, не больше любого другого мужчины.

Айрис молчала, поэтому он продолжил:

– Он станет хорошим человеком, лучше, чем его отец.

– Что вы имеете в виду? – спросила Айрис.

Ричард задумался. Он никогда всерьез не размышлял о Джоне Бернхэме, их пути пересекались не часто, да этого и трудно было ожидать.

– Он – серьезный парень, – наконец высказался Ричард. – Правильно ведет себя. Закончил школу, пусть и с помощью моего отца.

– Да? – удивилась Айрис.

– Отец заплатил за него. Он был расположен к Джону. Говорил, что Джон очень умен. Отец всегда ценил это в людях.

– Надо отдать ему должное.

– Верно. – Между прочим, именно за ум Ричард ценил Айрис больше всего. Но сейчас было еще не время признаваться ей в этом. – Джон мог бы учиться и дальше, например на юриста, если бы ему не пришлось вернуться на Милл-фарм.

– Из фермеров в адвокаты? – спросила Айрис.

Ричард пожал плечами.

– Не вижу причин, почему это невозможно. Тем более если кто-то хочет этого добиться.

Помолчав, Айрис спросила:

– Мистер Бернхэм женат?

Ричард недоуменно посмотрел на нее и опять сосредоточил внимание на дороге.

– Откуда такой интерес?

– Я любопытна, – напомнила Айрис. – Люди мне всегда интересны. Возможно, Джон вернулся домой, чтобы заботиться о своей семье. Возможно, поэтому не смог изучать юриспруденцию.

– Я не говорил, что он хотел изучать право. Я всего лишь сказал, что Джон достаточно умен, чтобы заниматься этим. И он не женат. Но действительно заботится о своей семье. Джон не захотел отвернуться от матери и братьев с сестрами.