— Полегче, старик.— Над верхней губой Балфорда выступили капельки пота.— Не горячись.

— Хантер, ты зашел слишком далеко,— заметил Линвуд.

— Да неужели? — Хантер отпустил Балфорда и повернулся к виконту.

Линвуд взглянул на него и отступил на пару шагов назад. Но Хантер уже направлялся к лошади, которая была привязана неподалеку. Крупный вороной жеребец заржал при виде хозяина. Хантер развязал поводья и запрыгнул в седло. Разворачивая коня, он краем уха услышал, как Балфорд тихо сказал Линвуду:

— Черт возьми, а что, если все разговоры о нем — правда?


Июльский денек выдался теплым и солнечным. Фиби шаг за шагом, миля за милей удалялась от Глазго. Городская суета постепенно сменялась тишиной и размеренностью окрестных деревень. Воздух становился чище и свежее, а бескрайние поля и пасущиеся коровы радовали глаз. Она вдыхала благоухающий аромат трав, вереска и прелой земли. Спину слегка пригревало солнце, а легкий ветерок нежно ласкал Фиби лицо.

Она приближалась к Блэклоку и окрестным болотам. Ее окружали крутые склоны и холмы, перемежаясь с просторными зелеными полями. Овечки в коротко стриженных мохнатых шубках паслись в стороне от дороги, то и дело игриво блея, словно приветствуя юную путницу. Небо над головой было голубым и безоблачным, яркие солнечные лучи без труда проникали в каждый уголок этого умиротворенного места. Вокруг гудели пчелы, копошащиеся в сладких вересковых соцветиях, и щебетали птицы, притаившиеся в кустах дрока и боярышника. Мимо проехали два экипажа и фермер с телегой. Добравшись, наконец, до болот, Фиби решила, что она — единственный человек во всей округе. Но предположения быстро развеялись, когда позади нее послышался стук копыт и замаячили едва различимые вдали фигуры двух всадников.

Фиби продолжала свой путь, но безмятежное состояние постепенно омрачалось тревожными мыслями о сыне миссис Хантер и предупреждениями отца. Ей не давали покоя злые слухи, которые окружали мистера Хантера. Ручки саквояжа больно впивались в ладони девушки, чтобы как-то облегчить свой путь, она часто перекладывала тяжелую сумку из одной руки в другую. Интересно, что имел в виду отец, говоря, что Фиби даже не представляет, насколько порой порочны иные мужчины… Воображение рисовало образ Хантера — негодяя. По мнению девушки, злодей обязательно должен быть коренастым и приземистым, обрюзгшим от бесконечных запоев и разгульного образа жизни, с черными глазами и мрачной физиономией. А как еще можно описать человека, живущего среди болот за несколько миль от города. Неудивительно, что родная мать отреклась от него. Человек с душой чернее, чем у самого дьявола. Фиби вздрогнула и тут же отругала себя за глупые мысли.

Миновав еще одну милю, девушка остановилась у забора, чтобы немного отдохнуть. Она поставила саквояж на траву, а сама уселась на поваленное дерево, перевела дыхание и размяла затекшие пальцы. Растерла мозоли, которые, несмотря на перчатки, оставили на нежных девичьих ладонях жесткие ручки сумки. Затем развязала ленты шляпки, та моментально скользнула с ее головы, позволив легкому летнему ветерку пройтись по волосам и охладить разгоряченный лоб. Фиби решила несколько минут отдохнуть, предавшись спокойствию и умиротворению окружавшей ее природы, и не услышала приглушенный стук копыт по мягкой траве. Лишь позвякивание сбруи и ржание лошади возвестили о том, что она не единственная путница в округе.

В двадцати ярдах от себя Фиби увидела двух всадников. Даже если бы на них не было платков, закрывавших рот и нос, потертых кожаных шляп, низко опущенных на глаза, у девушки не оставалось сомнений в том, кто эти люди. По своей манере держаться, по тому, как нахально они смотрели на нее, нетрудно было угадать в них разбойников с большой дороги. Она поняла это еще до того, как они спешились и направились прямо к ней.

Фиби резко встала. Бежать смысла не было. Они находились слишком близко, к тому же с тяжелым саквояжем ей не удастся от них скрыться. Так что она подняла свой багаж и вызывающе посмотрела на мужчин.

— Так-так, кто это у нас здесь? — воскликнул тот, что повыше. Его местный акцент выдавал человека малообразованного и далеко не богатого.

Фиби не видела лиц разбойников. Но, судя по тембру голоса и комплекции, у нее сложилось впечатление, что они совсем еще молоды. Оба мужчины были одеты в кожаные брюки, заправленные в высокие, видавшие виды сапоги из коричневой кожи, и поношенные куртки, из которых выглядывали старые, потрепанные шейные платки.

— Может быть, милой девушке надо помочь? — спросил второй с красным платком.

— Благодарю вас, господа. Но я не нуждаюсь в вашей помощи,— решительно проговорила девушка.— Я хотела немного отдохнуть перед тем, как продолжить путь.

— Неужели? Я полагаю, вам нелегко нести такой тяжелый на вид саквояж. Позвольте немного облегчить вашу ношу?

— В этом нет необходимости. Мне совсем не тяжело,— не отступала Фиби, с опаской глядя на своих собеседников. На всякий случай она крепче уцепилась за ручки саквояжа и спрятала его за спиной.

— Я настаиваю. Нам с другом тяжело смотреть, как бедная девушка мучается с такой увесистой поклажей. Мы же настоящие джентльмены.

Джентльмены с большой дороги. На большее они не тянули.

Один из них стал медленно подходить к Фиби.

Девушка сделала шаг назад, потом еще один. Сердце ее бешено колотилось, она не знала, что делать.

— Ваш саквояж, мисс.— Разбойник протянул руку.

Фиби еще плотнее сжала ручки, приходя в ярость оттого, что эти люди могли просто взять и ограбить ее здесь. Она подняла подбородок и посмотрела злодею прямо в глаза. Однако негодяев весьма позабавила такая самоуверенность во взгляде бедной девушки. Фиби это взбесило еще больше.

— Уверяю вас, в моем саквояже нет ничего, достойного вашего внимания. Там нечего красть, если, конечно, вы не интересуетесь женскими платьями.

Злодей громко рассмеялся, позади него появился второй разбойник с пистолетом в руке. Оружие было направлено прямо на Фиби.

— Делай, что тебе говорят, а то пожалеешь.

— Джим, Джим, не горячись,— сказал Черный Платок, который явно был лидером.— Есть более эффективные способы убедить упрямую леди. Простите моего друга,— обратился он к Фиби.

Негодяй глазами пожирал лицо девушки, пока наконец не остановил взгляд на ее губах. По спине Фиби поползли мурашки. Она понимала, что ей придется отдать им сумку со всеми своими пожитками. Уж лучше это, чем что-то другое.

Фиби бросила свой саквояж на землю к ногам разбойников.

Черный Платок взял в руку багаж и покачал, словно оценивая его вес:

— Слишком тяжелый для таких крошечных женских пальчиков, как у вас, мисс.— Фиби была уверена, что на губах негодяя заиграла злобная ухмылка. Она сжалась от страха.— Обыщи его,— приказал он своему товарищу, не отрывая от Фиби взгляд.— Освободи девушку от ненужных тяжелых вещей.

Красный Платок — Джим — взял саквояж, быстро справился с нехитрым замком, заглянул внутрь и начал рыться. Но ничего, кроме женского платья, домашних туфель, расчески и некоторых туалетных принадлежностей, не нашел. К счастью, кошелек с парой монет Фиби спрятала в кармане дорожного платья.

— У меня нет ни денег, ни драгоценностей, если, конечно, вы ищете именно это,— с презрением бросила она.

— Она права, здесь ничего нет,— подтвердил Джим и сплюнул.

— Посмотри еще разок,— скомандовал главарь.— Судя по манерам, перед нами настоящая леди. Должно быть, у нее есть кое-что ценное для нас.

Джим высыпал содержимое саквояжа на землю и добрался до подкладки. Но даже распоров внутреннюю обшивку, он ничего не нашел. Тогда он бросил разорванный саквояж на кучу с одеждой и сплюнул.

— Ничего.

Фиби молила, чтобы мимо проехал какой-нибудь экипаж. Но дорога была абсолютно пуста, и вокруг стояла звенящая тишина.

— Я же вам говорила,— сказала девушка.— А теперь не будете ли вы столь любезны позволить мне продолжить путь,— спокойно проговорила она и вскинула голову. Внешне Фиби держалась очень уверенно, но внутри чувствовала, как страх сковал ее тело. Она сделала шаг к саквояжу.

— Э-э-э, дорогуша, не так быстро,— проговорил главный разбойник и обнял ее за талию.— Чтобы продолжить свое путешествие по этой дороге, надо заплатить. Если у тебя нет ни денег, ни драгоценностей…— Взгляд бандита скользнул по лифу платья и пыльной юбке.

Фиби почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Мне нечего вам предложить, сэр. Я продолжу свой путь.

— Здесь я решаю, курица,— захохотал негодяй.— Дай-ка я тебя поцелую. Ты же хочешь идти дальше? Придется платить.

Джим рассмеялся.

Злодей крепче ухватил девушку и теснее прижал ее к себе. Резкий запах пота вперемешку с пивом ударил в нос Фиби.

— Чего такая скромная? Здесь никого нет, мисс. Нас никто не увидит.

— Да как вы смеете, сэр? Отпустите меня немедленно. Я настаиваю.

— Настаиваешь? Ты? — Разбойник опустил платок с лица и с вожделением посмотрел на нее. Он улыбнулся, обнажив гнилые зубы.

Все, что могла сделать в этой ситуации Фиби,— постараться не запаниковать. Кроме страха, ее обуревала дикая ярость и возмущение. Она совладала с собой и отвела полный отвращения взгляд.

Негодяй захихикал. Фиби воспользовалась моментом и со всей силы ударила его ногой по голени. Благо, на ней были крепкие башмаки, как раз для дальней дороги.

Разбойнику стало не до смеха. Он разразился проклятиями. Фиби почувствовала, что он ослабил хватку, и, не упуская возможности, вырвалась из его рук, приподняла юбку и бросилась бежать, оставив свой саквояж на дороге.

Негодяй слишком быстро пришел в себя и кинулся за ней вдогонку. Фиби мчалась так быстро, насколько могла. Ее сердце бешено колотилось, а легкие готовы были разорваться. Она продолжала бежать, но разбойник оказался слишком быстрым. Девушка не преодолела и сотни ярдов, как ее настиг злодей.