– Эта мысль приходила мне в голову.

– Я уверен, что, поскольку ты ей все объяснил, в будущем она будет осторожнее.

Уолдо не нашел нужным возражать другу, но у него сложилось впечатление, что если миссис Чесни сообразила, сколько неприятностей она ему причинила, то при каждом удобном случае будет продолжать в том же духе.

– Знаю я эту улыбку, Уолдо, – сказал Рагглз. – Что ты затеял?

– М-м… – Улыбка Уолдо превратилась в усмешку. – Я обдумываю, как разузнать имя женщины, что доставила мне столько неприятностей.

– От Джо ты его не узнаешь, – заявил Генри.

– Хочешь пари?

Это было шутливое предложение, но Генри этого не понял.

– Нет, – сказал он, нахмурясь. – Оставь миссис Чесни в покое. Она не из твоих птичек. Джо – простая провинциальная женщина.

Уолдо насмешливо хмыкнул:

– Ты прав, она не птичка, но и не простушка. Если она сделала то, о чем ты рассказал, то она проницательный и преуспевающий предприниматель.

– Я принимаю пари, Уолдо. Ставлю десять гиней, что ты не узнаешь настоящего имени Леди Всезнайки от миссис Чесни. А чтобы пари было интереснее, давайте ограничим время. Скажем, до полуночи в воскресенье. В твоем распоряжении три дня.

– Я пошутил, – запротестовал Уолдо. – Просто к слову пришлось. Я и не думал обращаться к миссис Чесни. Она не уделит мне времени. Я хотел поговорить с главным редактором, мистером Невином, как мужчина с мужчиной.

Генри ухмыльнулся. Рагглз зевнул. Уолдо вздохнул.

– Отлично, – сказал Уолдо. – Спорим на десять гиней. Вы удовлетворены?

– Я – да, – просиял Генри. – Рагглз, ты мог бы поставить и сотню. Дело беспроигрышное. Джо ему ничего не скажет.

– Посмотрим, – ответил Уолдо, но в его голосе не было уверенности.

Глава 3

В редакции вовсю кипела работа, когда Джо отправилась домой пообедать. Обычно она работала только до полудня, но четверг был самый загруженный день.

Когда она вышла на улицу, моросил дождь. Но непогода не застала Джо врасплох. Раскрыв зонт, она устремилась к церкви Святой Троицы, стоявшей на берегу Эйвона. Несколько человек шли в том же направлении. Главным образом это были путешественники, желавшие почтить память стратфордского барда. Шекспир был похоронен в церковном алтаре. Джо не вошла в церковь. Могила, к которой она направлялась, находилась у южной стены кладбища. На камне была простая надпись:

Памяти Джона Саксона Чесни

1783-1814

На Бога уповаем

Сегодня третья годовщина кончины Джона. Здесь, рядом с церковью, воздух казался теплее, а дождь – не таким надоедливым. Вдоль стены тянулись заросли бледно-желтых нарциссов. Джону это бы понравилось. Нарциссы, символ Уэльса, напомнили бы ему Вордсворта, его любимого поэта. Джо предпочитала Шелли, пока он не ушел к другой женщине, разбив сердце жене. С тех пор она перестала читать Шелли, что весьма забавляло Джона. На этом кладбище нет других могил рода Чесни. Семья Джона родом из Бата, его единственный брат жил в Америке. Джон оказался в Стратфорде, потому что дядюшка оставил ему в наследство дом на Черч-стрит и «Эйвон Джорнал».

Джон не оценил бы по достоинству то, как Джо отметила его уход. Из всех ее знакомых он был самым несентиментальным человеком. Слезы, восторг, раскаяние, любые бурные проявления чувств были ему чужды.

Джо проглотила ком в горле и, глядя на могильный камень, сказала:

– С газетой все в порядке. Мы скоро сможем купить типографскую машину, о которой ты всегда мечтал.

Джон просто бы возликовал.

Дождь перестал. Джо как раз закрывала зонт, когда что-то ударило ее в спину с такой силой, что она споткнулась. Быстро обернувшись, она заметила вихрастого мальчишку лет семи, который спрятался за углом церкви. Она его знала. Это Эрик Фоули, он живет с бабушкой в коттедже, недалеко от Орчард-стрит.

Джо посмотрела под ноги. Он бросил в нее луковицу. В прошлый раз было яйцо. Хорошо, что пока он не бросает камни. Скверный мальчишка!

Ее проблемы с Эриком начались с того дня, когда он около месяца назад появился в Стратфорде. Джо знала, в чем причина. Миссис Фоули, бабушка мальчика, с давних пор невзлюбила ее. Когда-то викарий попросил Джо быть ответственной за алтарь. Оказывается, миссис Фоули рассчитывала, что эта почетная обязанность будет поручена ей. По мнению Джо, все это было суетой на пустом месте. Все обязанности сводились к тому, чтобы каждое воскресенье украшать алтарь свежими цветами. Джо с радостью уступила бы миссис Фоули, но та в порыве раздражения отказалась занять ее место. Так обстояли дела.

Все это произошло много лет назад, когда Джо была еще невестой Джона, но миссис Фоули так и не простила Джо, что та перешла ей дорогу. Кажется, теперь Эрик решил отомстить за свою бабушку.

Первая стычка Джо с Эриком произошла, когда она обнаружила его рядом с типографским прессом. Мальчишка не выказал особенного возмущения, когда она указала ему на дверь. Вторая – после того как Джо поговорила с его бабушкой о его поведении. Маленькому мальчику опасно находиться рядом с типографскими машинами, сказала она. На следующий день в ее дверь бросили сырое яйцо. Эрика не было видно, но Джо знала, что это его рук дело.

Бабушка совершенно не может с ним справиться.

Проклятый дождь зарядил снова! Джо раскрыла зонт и, обойдя могилы, направилась к церкви. Поскольку разговор с бабушкой мальчика не принес результатов, она решила поговорить с мистером Саттерлендом, викарием. Возможно, ему удастся справиться с непослушным мальчишкой, пока он не попал в серьезную переделку.

Джо покинула церковь совершенно умиротворенная. Викарий рассказал ей, что бабушка Эрика, у которой слабое сердце, сейчас в плохом состоянии. Поскольку Эрик сирота и некому забрать его, за ним приглядывает соседка. Завтра утром его отправят в школу в Барнет.

Несмотря на неприязнь к несносному мальчишке, в душе Джо шевельнулось сочувствие, и она решила помочь несчастной семье. Викарий поблагодарил ее за добрые мысли, но сказал, что в этом нет необходимости. Он располагает достаточными средствами.

Когда она вернулась домой, ее вдовая тетушка ждала ее в маленькой столовой, примыкающей к кухне. У тети был собственный дом в Лондоне. Ее женатый сын жил недалеко от Оксфорда. Время от времени она наносила ему визит, но ее невестка не отличалась особым гостеприимством. Джо, напротив, была всегда рада видеть тетушку.

Пока миссис Давентри разливала чай, Джо уплетала миндальное печенье. Неловко повернувшись, она поморщилась от боли.

– Снова Эрик Фоули, – ответила она на вопросительный взгляд тетушки.

Прихлебывая чай, миссис Давентри выслушала рассказ Джо. Наконец она сказала:

– Я слышала про школу, в которую отправляется Эрик. Она очень строгая. Говорят, директор школы мистер Хардинг – ярый поборник дисциплины. Бедный Эрик.

– Я уверена, что викарий не отправил бы туда ребенка, если бы там было так уж скверно, – сказала Джо. – В дисциплине нет ничего плохого. Это как раз то, что нужно Эрику.

Тетушка кивнула. Поразмыслив немного, она поинтересовалась:

– Откуда появились деньги на школу? Она ведь не благотворительная. Кто-то должен был за нее заплатить. Не думаю, что его бабушке это под силу.

– Церковь, – ответила Джо, стараясь припомнить, что говорил ей викарий. – Мистер Саттерленд сказал, что деньги у него есть. Я предложила помощь, а он ответил, что ничего не нужно делать.

Миссис Давентри сердито поставила чашку на стол, так что та звякнула о блюдце.

– Ничего не нужно делать! – повторила она.

– Он сказал, что все улажено, и Эрик завтра отправляется в школу.

– Так он еще не уехал? Значит, у нас есть время собрать ему посылочку.

– Какую посылочку?

– Такую, какую любой мальчишка мечтает получить из дома, когда он учится в закрытой школе. Что-нибудь вкусненькое, Джо. Ну, ты понимаешь, о чем я говорю, – печенье, конфеты, леденцы, варенье. Питание в школах довольно однообразное, и я не думаю, что мистер Хардинг потакает ученикам.

– Не станет ли это поощрением его плохого поведения? В следующий раз он бросит в меня камень в надежде получить еще больше сладостей.

– Чепуха! Ты же не собираешься дать ему сотню фунтов. Речь идет о печенье и конфетах. Не смеши меня!

– Я смеюсь над собой. Я не питаю симпатии к этому мальчишке. А он определенно не любит меня. К тому же я не уверена, что он примет что-нибудь из моих рук. Я хотела передать викарию некоторую сумму, с тем чтобы он тратил ее на пользу мальчику и его бабушке, не открывая источника. Я не хочу, чтобы кто-нибудь чувствовал себя зависимым от меня.

– Мальчику требуется нечто большее, чем материальные средства. Он сирота, Джо. Ему нужен друг.

– Прекрасно. Вот ты и станешь ему другом. – Джо…

– Нет. – Она вздохнула и слегка пожала плечами. – Тетя, ты меня знаешь. Я всегда неловко чувствую себя с детьми. Никогда не понимаю, о чем с ними говорить. Они вечно пользуются моей слабостью. Я не нахожу детей милыми и невинными. Я считаю их озорными и непослушными. Разумеется, дело не в них, а во мне, но тем не менее это так.

Когда тетушка приподняла брови, Джо пожалела, что сказала слишком много. Они и без того понимали друг друга. Проблема вовсе не в том, что Джо не умеет обращаться с детьми. Дело в том, что, утратив Джона, вместе с ним она потеряла шанс иметь детей.

Они с Джоном оба мечтали о детях. Первое, что они сделали, когда переехали в этот дом, – это обставили детскую. И стали ждать первенца. Они ждали, ждали… Но не теряли надежды, во всяком случае, так они оба говорили. Ведь они еще молоды. Но через четыре года случилось ужасное.

Вдруг боль, казалось, давно запертая под надежным замком, вспыхнула с такой силой, будто Джон умер только вчеpa. Этого не должно было случиться. Только не с ним. Джон был добрый, порядочный, благородный. В мире полно негодяев. Почему смерть выбрала именно его?