- Привет, - говорит, стягивая с головы шляпу.

Кладет на комод,  осматривая меня с головы до ног. Загруженная, растрёпанная и молчаливая.

- Мы тебя сегодня не ждали...

- Мне завтра заскочить? - выгибаю брови, наблюдая за ней.

Подходит ко мне, молча обнимая за талию. Целую мокрые волосы, пристально глядя на неё сверху вниз.

Теща суетится, пробираясь к холодильнику. Федя притих за моей спиной. Женя вопросительно смотрит на него, потом на меня.

- Это Федор, мой брат, - говорю, оборачиваясь. - Он с нами поживёт.

- Аааа… - тянет она, явно прифигев от такой новости. - Очень… приятно, Женя.

- Здрасти… - смущённо раскланивается тот, пожимая руку Алекса. - Я в курсе.

- Федя, там в холодильнике мясо есть. Необязательно траву жевать, - говорит теща, дружески похлопав его по спине. - Я - Светлана.

- Ааа… ясно… - кивает тот.

- Можно тебя на минуточку? - тихо просит моя жена, подняв на меня глаза.

На лице до фига веснушек. На щеках и на носу. Они у неё и в Москве круглый год не сходили, а здесь просто места живого нет.

Ставлю сына на ноги и иду за ней. Ведёт меня наверх, шлёпая босыми ногами по полу. Замирает в центре нашей спальни, а потом начинает расхаживать туда-сюда, кусая губы и глядя себе под ноги.

Прислонившись плечом к стене, наблюдаю, расстегивая манжеты рубашки. Превращаюсь в ожидание. Ещё до моего отъезда её плющило, но она молчала. Теперь, видимо, созрела.

Остановившись, смотрит на меня с немым  отчаянием. Выгибаю брови, доставая из петель ремень.

Мучается ещё минуту, а потом выдает:

- Когда ты опять улетишь?

- На следующей неделе. Орлов пока один справится, потом потребуется мое присутствие.

Кивает, обнимая себя руками.

- А вернешься?

- Через две или три.

Подходит к окну, повернувшись ко мне спиной. Она похудела за этот месяц. Приталенный сарафан на ней висит. Хмурюсь, потому что я как-то раньше этого не  замечал.

- Что не так, Жень? - спрашиваю тихо.

Посмотрев через плечо, отвечает:

- Всё не так, Максим.

- Правда? В каком месте?

Игнорирует, продолжая:

- Ты спишь по пять часов в сутки. У тебя… волосы седые, тебе тридцать пять.

- Генетика, - твёрдо говорю ей.

- Ты последний год дома вообще не бываешь. Тебя месяцами нет, Макс.

- Я деньги зарабатываю. Для нас, - напоминаю, если она вдруг забыла.

Выдохнув, массирует виски.

- Деньги… - смеется так, как будто слово такое впервые слышит. - Всех денег не заработаешь. Сколько еще тебе нужно? У тебя денег - девать некуда.

- У нас, - поправлю жестко. - Последний год, потому что я пашу, как лошадь.

- Вот и я о чем! - срывается она с места. - Нашим детям нужен отец рядом, а не на экране телефона. И мне ты нужен… Я не хочу, чтобы тебя в сорок удар хватил! Блин, Немцев… я… у нас… я беременна!

Актёр из меня хреновый. Как следует изобразить удивление не выходит. Она считывает меня мгновенно.

- Ты что знаешь? - закрывает лицо руками. - Откуда?

- Интуиция, -  начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке и, сняв ее, швыряю на пол. - Иди ко мне.

Уперев руки в тонкую талию, смотрит в ожидании.

- Жень, сюда иди, - повторяю громче. - Я дома. Я соскучился. Я тебя люблю. Хочу третьего ребёнка.

- У меня токсикоз. Уже месяц. Ты даже не в курсе, - не двигается с места.

Глубоко вдыхаю, откидывая голову.

- Чё ты хочешь от меня? Ты сама хоть знаешь?

- Я хочу баланса. Я хочу, чтобы ты притормозил. Прямо сейчас. Или… я с тобой разведусь…

- Чё ты сделаешь? - искренне ржу я.

- Что слышал!

- У нас проект в финальной стадии, - аналогично кладу руки на бедра. - Два года готовились…

- Да плевать мне! - топает она ногой. - На ваши проекты! Я беременна. Мне тридцать восемь! Я мужа вижу раз в месяц!

- Не утрируй! - злюсь я, подходя к ней вплотную.

- Нет… - протестует, толкая меня в живот.

- Да, - говорю, хватая одной рукой за вырез сарафана, а второй распуская её волосы.

Блять.

Она реально похудела.

Это токсикоз?

Её оба раза штормило так лихо, что я охреневал.

Беру в ладони напряжённое лицо и смотрю в мокрые карие глаза, чувствуя внутренний дискомфорт.

Как я мог такое не заметить?!

Она смотрит на меня, сопя и совершенно точно собираясь плакать.

- Не поеду никуда, пока тебе лучше не станет, - нахожу компромисс, пока сам не зная, как сдержать это обещание.

 - Мне станет лучше через восемь месяцев, - упрямо заявляет она, пытаясь убрать мои руки.

Сжимаю сильнее, заставляя стоять на месте.

Восемь… нам уже месяц или около того?

На ум приходит барбекю в честь новоселья финских соседей...

Блин.

В саду, за домом. Там оливковая миниплантация. Я хотел купить этот участок про запас, но не успел…

- Лихая была прогулка… - говорю хрипло, вспоминая все свои ухищрения, чтобы убавить нам громкости.

Кусает губу, стараясь сдержать улыбку. Но смех выскакивает из неё, сначала коротким смешком, а потом счастливым потоком. Вместе со слезами из глаз. Моё горло сводит от эмоций.

Я люблю свою жену. Я люблю своих детей. Я люблю свою жизнь.

Мне тридцать пять, а у меня двенадцатилетний сын!

Я сейчас не могу вспомнить, как все это сложилось в единую систему. Год за годом. Камень за камнем. Нас было двое, а теперь пятеро. События проносятся перед глазами вперемешку, но выстраиваются по степени важности. И половина из них всегда ждала меня дома.

- Жень… - прижимаюсь носом к веснушчатой щеке, согнувшись в три погибели.

Сжимаю её плачущую и смеющуюся в руках, пытаясь понять, что хочу сказать.

- Ммм?... - хлюпает она носом, поглаживая пальцами мои ребра, на которых выбиты четыре даты, и скоро к ним добавится еще одна.

Вжимается носом в мою щёку и вдыхает.

- Кудряш… - шепчу, укачивая её в своих руках. - Всё получишь, любимая. Только дай мне время…

КОНЕЦ