Он подпрыгивает сразу на обеих ногах.

— Я тут оставил Кейт пару голосовых сообщений на прошлой неделе. Видимо, она их не получила.

Тон его обвиняющий. Вполне справедливо.

— Может, она просто не хотела с тобой разговаривать.

Он хрюкает, как обычно делают поросята.

— Или, может, ты их удалил.

Я делаю шаг вперед, заставляя его отступить.

— Может, тебе не стоит звонить в мою квартиру.

— Я звонил Кейт.

— Точно, Кейт, которая живет в моейквартире.

— Ты не можешь указывать ей, с кем она может разговаривать. Ты кто такой, хрен бы тебя побрал?

— Ее парень. Что означает — да, могу. И не думаю, что ты входишь в этот список.

— Знаешь что, Эванс? Я вижу тебя насквозь. Ты весь такой из себя, высокомерный, но глубоко внутри? Ты готов наложить в штаны. Потому что ты знаешь, что это всего лишь дело времени, когда Кейт покончит с тобой.

Я хмурю брови в насмешливом недоумении.

— Прости, я не говорю на твоем хреновом языке. Что бы это значило?

Он подходит ко мне, так, что мы оказываемся нос к носу, как боксеры перед гонгом.

— Это будет для тебя новостью, идиот – ты так, вариант «на безрыбье». Парень на время. Кейт повеселится, а потом будет двигаться к более постоянным перспективам.

Я смеюсь.

— Например, к тебе?

— Я сейчас вовсю занимаюсь своей карьерой рок-звезды, не так ли?

Кейт говорила, что он какое то время назад подписал контракт на запись своего альбома, и я слышал несколько его песен по радио. Но мне все равно, сколько пластинок он продает, он для меня навсегда останется придурком. Хотя в его словах насчет карьеры рок-звезды есть смысл. Это мощная сила. Парни с внешностью Мика Джаггера или Стивена Тайлера не упустят случая потрахаться, и они годами такое вытворяют в сексе.

— Но нет, не ко мне, — говорит он. — Кейт и я в прошлом. Хотя это не означает, что она останется с тобой. Как долго ты ее знаешь, Эванс? Восемь месяцев? Я встречался с ней одиннадцать лет и до этого девять лет был ее другом. Так что я думаю у меня больше опыта предугадать, что Кейт сделает или чего не сделает.

Ладно, тут он попадает почти в точку. Это одна из причин, почему я ненавижу тот факт, что Кейт все еще общается с ним. Потому что он обладал ей раньше меня, и я не имею в виду секс, с этим я могу справиться. Но я говорю о том, что она любила его, почти вышла за него замуж. Не важно, что я сделаю, не важно, насколько хорошо складываются наши отношения, мне никогда не быть первым там, где это имеет значение. И это хреново. На втором месте — просто первый неудачник.

Но я скорее проглочу язык, чем признаюсь этому уроду.

— Ты мелишь всякую чушь. Я знаю Кейт. Я…

Он прерывает меня легким толчком в плечо.

— Ты знаешь то, что Кейт позволяет тебе узнать. Это я сидел в первых рядах на самых важных событиях в ее жизни, осел. Двадцать лет воспоминаний всегдабудут значить больше, чем тыкогда-нибудь…

Не хочется, чтобы вы становились свидетелями, но я больше не могу этого выносить, и… ну… знаете, и все такое.

Я отклоняюсь назад и даю ему прямо в морду. Даже Железный Майк мне сейчас в подметки не годится, и это так здорово. Надо было это сделать еще несколько месяцев назад.

Он пятится назад. Я жду, когда он начнет наступать на меня и готовлюсь его блокировать. Но вот чего я не ожидал, дак это того, что он схватит меня за пояс, как футбольный полузащитник.

Мы вдвоем валимся назад, сваливая за собой стол с пастой, грохотом привлекая внимание толпы. Повсюду разлетается соус маринара, приземляясь на головы ничего не подозревающих людей и стекая на их одежду. Напоминает сцену из фильма ужасов Телекинез, даже?

Теперь, вопреки распространенному мнению, все происходит не так, как в фильме. В кино такие драки распланированы. Отрепетированы. В реальной же жизни, такая борьба представляет собой больше катание по земле, ругательства и пыхтение, в попытке врезать или пнуть друг друга между словесными ударами.

Смотрите.


***


Мы катаемся по полу, пока не оказываемся бок о бок. Я прижимаю его рукой, держась за грудки его рубашки. Применяю такой хороший хук ему в лицо, и у него появляется кровь. С рыком он переворачивается и теперь оказывается сверху меня. Слева дает мне в глаз.

Я трясу головой и вымучиваю из себя:

— Да моя сестра дерется лучше тебя, дамочка.

Он скрипит своими зубами, давя мне на грудь.

— Соси мой член.

Я сгибаю ногу и пинаю его коленом.

— Тебе бы этого хотелось, правда? О нет, точно, тебебы не хотелось. Кейт делает это фантастически, кстати. Ты даже не знаешь, чего упускал все эти годы, долбанный идиот.

Да, я знаю.

Тоже не могу поверить, что я это сказал. В комнате, где полно народу. Где мамаКейт.

И если возглас ужаса, который подозрительно похож на голос моей девушки что-то да значит? Дак это то, что оставшуюся часть жизни мне не сносить головы.

Тем не менее, это был отличный ответ, не так ли?

Без предупреждения, аромат кофе заполняет воздух в комнате. А секундой позже я чувствую, как горят мои ноги. Обжигающе, как кипящее масло, которым защитники замка поливали своих врагов во времена средневековых войн.

— Ааааа! Боже!

Немедленно, Уоррен и я забываем о том, что собирались пересчитать друг другу зубы. Мы слишком заняты тем, что хотим избавиться от кипящей жидкости, которой нас поливают.

Я смотрю в сатанинские глаза Амелии Уоррен, которая с гордостью держит в руках два кувшина, в которых обычно подают кофе.

Она наклоняется и одной рукой хватает меня за ухо, а другой за ухо Уоррена. И мы обездвижены. Тут же. Амелия Уоррен — заноза в заднице, ночной воин ниндзя.

Она тащит нас за уши прочь из комнаты, совсем не так, как это сделала бы Сестра Биатрис в старые времена. Но и мы не молчим.

— О… черт… аууууу!

— Тетя Амелия, отпусти! Я — музыкант, мне мое ухо еще пригодится!

— Хватит ныть! Бетховен был глухим, и все у него получалось!


***


Нас тащат в соседнюю комнату. Боковым зрением я вижу, как Кейт идет вслед за нами. Руки сложены на груди. Спина напряжена. Не очень хороший знак для меня. Она открывает дверь, и все четверо мы входим в комнату.

И тут же замираем на ходу.

Потому что там, на пустом столе, никто иной, как мать Кейт, Кэрол, и отец Стивена — старый скромняга, бухгалтер Джордж Райнхарт — вытворяют всякие непристойности, словно подростки на заднем сидении машины в кинотеатре на открытом воздухе.

Клянусь.

Кейт широко раскрывает рот, в ее восклицании явное неверие.

— Мам?

Я поднимаю брови:

— Ух ты! Так держать, Джордж.

Я вам говорил, что мать Кейт просто великолепна? Так и есть. До ужаса.

Ей за пятьдесят, волнистые красновато-коричневые волосы, уже такие знакомые мне темные глаза, с едва заметными морщинками, и теплая улыбка. Ее формы слегка округлые в силу возраста, но все равно изящные. Самый лучший способ узнать, как будет выглядеть женщина в возрасте, это посмотреть на ее мать. И если раньше я не знал, насколько мне повезло, то, как только я увидел Кэрол Брукс, я понял, какой же я счастливый сукин сын.

Кэрол и Джордж отпрянули друг от друга, словно ошпаренные, тараторя смущенные извинения, когда поправляли свою одежду. Лицо Кэрол напоминает мне ту розовую собачку из Подсказок Бульки 1. Теперь догадываюсь, откуда у Кейт такая способность краснеть. Джордж поправляет свой галстук, изо всех сил пытается выглядеть достойно, как будто это не он только что лапал Кэрол за сиськи.

Он кивает в нашу сторону:

— Мальчики. Кейт.

Я машу рукой.

Потом Кейт начинает шипеть:

— Мама, ты нужна фотографу.

Кэрол, кажется, расслабляется от того, что появляется возможность сбежать, и они поспешно удаляются. Амелия-сан ослабляет свою кунг-фу хватку на моем ухе и поворачивается на своих каблуках, как сержант на боевой подготовке.

Я пытаюсь немного смягчить обстановку.

— Мда… вот чего не ожидал, так не ожидал.

Кейт хмурится. А Амелия тычет мне в грудь.

— Хоть ты и не моя забота, но если я еще хоть раз услышу от тебя такие мерзости, я свяжу тебя по рукам и ногам, возьму тебя за нос, и залью тебе в горло помои, как это должна была сделать твоя мать еще давным-давно! Вам понятно, мистер?

Теперь ее ярость обращена к Уоррену.

— А ты, ради Бога, веди себя нормально! Если ты думаешь, что уже достаточно взрослый для того, чтобы я не схватила ремень, то ты глубоко ошибаешься, молодой человек. Я не этому тебя учила.

Он смотрит вниз.

— Да, мэм.

— Я надеюсь, мальчики, вы будете держаться друг от друга по разные стороны зала весь оставшийся вечер. Еще одна выходка от одного из вас, и я надеру вам задницы.

Фыркнув, она выходит из комнаты, а Уоррен плетется следом за ней, как заблудившийся щенок.

Кейт и я остаемся одни.


Глава 3


Тягостное молчание. Неловкое. Кейт злобно расхаживает туда-сюда, движения ее резки. Наконец, она останавливается рядом со мной.

— Я даже не знаю, что тебе сказать.

Я морщусь, чуть-чуть.

— Он первый начал.

Она прищурила глаза.

— Ты это серьезно?