— Что молчишь?

— А что сказать?

— Не знаю…

Тимур выкрутил руль, плавно вписываясь в поворот. Меня качнуло. Рука скользнула вниз по его ноге. Тим замер, ободренная его реакцией, я еще раз погладила мужа — теперь уж намеренно. Алмазов тихонько выдохнул и сполз вниз, расставляя ноги чуть шире. Давая мне простор для маневра. Мое дыхание стало неглубоким и частым. Низ живота конвульсивно сжался. Меня бросило в жар. Я подобрала под себя ноги и развернулась к Тимуру. Как же катастрофически мне не хватало этого. Физической близости. Контакта тел… Тим отстранился от меня сразу же, как только ему поставили диагноз. И я ведь знала, что с его потенцией все в порядке, он просто вычеркнул секс из нашей жизни. На долгих полтора года…

Мои пальцы слегка дрожали, когда я потянулась к пряжке на ремне мужа. Я была ужасно неуклюжей: с трудом вытащила из петли пуговицу, расстегнула ширинку. Даже умудрилась поцарапать Тимура в самый ответственный момент. Он зашипел.

— Черт! Прости. Больно?

— Переживу, — Тим поерзал и толкнулся в мою ладонь.

— Сейчас пожалею… — пообещала, склоняясь над его пахом.

— А до дома никак?

— А ты хочешь?

С мучительным стоном Тим толкнулся в мой рот, что означало, наверное, что терпеть он не в силах. Я старалась. Я очень старалась. За столько лет изучив его от и до, я, кажется, знала все о его удовольствии. Тимур выгибался, замирал у самого края, но каждый раз в последний момент что-то словно отталкивало его в сторону. И он злился. Намотав на кулак мои волосы, толкался в рот, что есть сил, и тихо ругался.

— Все! Хватит! Дома продолжим, — рыкнул он, наконец, отстраняясь.

Не знаю, был ли у меня повод чувствовать себя униженной, но я чувствовала… Пряча эмоции, отвернулась. Стала суетливо поправлять макияж, стирая салфетками остатки помады. Я выглядела просто ужасно. Тушь размазалась от выступивших слез, тон наполовину стерся. А губы выглядели так, словно по ним хорошенько съездили, или… Вы поняли. Хорошо, что время было довольно позднее. Домашние наверняка спали. Не хотелось бы мне, чтобы меня увидели в таком виде.

— Я в душ, — не глядя на меня, бросил Тим, когда мы вошли в дом. Уступив ему нашу ванную, я поплелась в гостевую. Быстро обмылась, причесала волосы и поднялась к себе. Я хотела опередить мужа, но, похоже, у него был аналогичный план. Когда я подошла к постели, Тим уже крепко спал.

Точнее делал вид, что спит. Вот тебе и «дома продолжим»…

От отчаяния я готова была лезть на стены. Но, боюсь, Тимур бы этого не оценил. Тогда я решила напиться, но, слава богу, вовремя одумалась — завтра у меня ожидался сложный день. Было назначено несколько встреч, одна из которых с директором детского сада, в который совсем недавно ходили наши сыновья. Там негоже было дышать перегаром. Я замерла у кровати, несколько раз глубоко вдохнула и вернулась в постель.

Есть одно правило, которому я следовала долгие годы — чтобы ни случилось, засыпать с мужем в одной кровати. Не знаю, имело ли это смысл сейчас…

Неудовлетворенное тело ныло, но это было такой мелочью по сравнению с той болью, что я носила в душе. Интересно, как надолго хватит моего терпения? Мне все чаще казалось, что его не осталось вовсе.

Встреча с директрисой была назначена на самое утро. Тимур же обычно подъезжал в офис не раньше девяти. Я не стала его будить.

На въезде в город пришлось немного потолкаться в заторах, и я опоздала. По дорожкам к саду неслись такие же незадачливые родители, волоча за собой, как на прицепе, заспанных, сонных чад. Невольно я улыбнулась.

В кабинете Лесиной пахло кофе и сдобой.

— Вот, снимаю пробу с завтрака! — улыбнулась та. — Угощайтесь.

Я с тоской посмотрела на румяную ватрушку, но все же нашла в себе силы отказаться от угощения.

— Нет-нет. Если можно, я только кофе…

Наша встреча с директрисой завершилась довольно быстро. В конце концов, договор уже был подписан, и нам оставалось обсудить лишь детали, но из-за проклятой пробки в тоннеле, на работу я попала едва ли не к обеду.

— Какого черта, Кать? Где тебя носит? — взвился Тимур, как только я появилась на пороге офиса. — Я тебе тысячу раз звонил.

— Прости, пробка в тоннеле, а там связь ни черта не ловит.

— Где ты вообще была?

— В «Солнышке». Встречалась с директрисой.

— И как? — в распахнутую настежь дверь вошел Ян.

— Все отлично. Со следующего понедельника можете заступать.

— Куда заступать? Почему я не в курсе?

— На объект. В «Солнышке» капремонт. Тендер был еще весной, но потом деньги куда-то пропали, а сейчас, видимо, нашлись. — Я сняла пиджак и повесила на спинку стула. — Вот договор, если хочешь, почитай.

Тимур выхватил из моих рук договор и впился в него взглядом. Мы с Яном переглянулись. Чем бы ни было вызвано поведение Тима, оно меня порядком достало. Затылок сковала боль.

— Ты серьезно? Детский сад? Два миллиона?! Кать! Мы же строительная фирма… Какой капремонт, блядь? Чем ты думала?

Наверное, обиднее самих слов Тимура было то, что он позволил себе меня отчитывать при посторонних.

— А что? У тебя есть какие-то другие предложения? Пусть лучше парни без работы сидят?

— Почему без работы? — кажется, Тимур даже растерялся. И я понимала, почему. Никогда до этого я не давала ему отпора. Не потому, что не могла сказать что-то против. И не потому, что не имела своего мнения. Просто Тим не давал мне повода с ним бодаться. У нас были схожие вкусы, образ мышления и понимание верного.

— Потому что стоящих контрактов нет. К концу месяца мы сдаем объект на Западном, и все…

— Как все?

— Да вот так, Тимур! Я очень рассчитывала на вчерашний тендер. Очень. Но мы опять пролетели. Все катится псу под хвост.

— И кому это благодаря?

Я отшатнулась. Боль от его слов была мучительно-острой. Она вышибла из меня дух, воздух. Я стояла перед ним и как рыба конвульсивно шевелила губами. Не находя от обиды слов. Не в силах сделать следующий вдох. Вина, которую я не должна была испытывать, навалилась на плечи, вдавливая меня в пол.

— Тимур Бакирович, — зачем ты так? — смутился Ян. Впрочем, Тимур и сам понял, что перегнул палку. Закусил виновато губу и сделал шаг ко мне.

— Кать, ну, прости, а? Все так неожиданно. Я ведь не знал, что…

— Что мы по уши в дерьме?

— Не ругайся. Тебе не к лицу.

— А что мне остается, Алмазов? Ты вышел уже две недели как, но до сих пор еще, оказывается, не в курсе дел компании. И знаешь, я даже не хочу думать о том, чем же ты был так занят в своем кабинете…

Ну, вот и все. Вот и сказала… Не так я хотела начать этот разговор. Совсем не так.

— Постой-постой! Ты на что намекаешь? — Тимур сощурился, сложил руки на груди. И тут совсем не нужно было иметь каких-то специальных знаний, чтобы понимать — прямо сейчас он закрылся, захлопнулся, перешел в глухую оборону. Как будто это я на него нападала, а не наоборот.

— А ты подумай. Ты ведь умный мужчина.

— Не жалуюсь, — рявкнул Тим.

— Вот и отлично. Только знаешь, что? Я тоже не дура. И уж точно не слепая. Может быть, прелести твоей новой секретарши и занимательнее всего остального… — мой голос дрогнул. — Но ты уж обрати внимание на дела компании. Чтобы потом… сюрпризов не было.

Не знаю, как я устояла. Как, осторожно отложив портфель, за который, как за якорь, держалась все это время, в сторону, не закричала, а просто вышла из кабинета с гордо поднятой головой. Словно это не я сейчас уличила мужа в возможной измене на глазах ошарашенной публики.

Да уж… Глаза Волкова надо было видеть! Я громко засмеялась. Остановилась у лифта и, чтобы отдышаться, низко-низко склонила голову. Наверное, так начинается истерика. К счастью, мне не доводилось в неё впадать. В этом вопросе я была совершенно неопытной. Жизнь меня до некоторых пор щадила. И вот теперь, видимо, решила отыграться на мне по полной.

— Екатерина Юрьевна, Кать! — прилетело мне в спину. — Да постой ты! Ну, куда ты бежишь?

— Слушай, Волков, отцепись, а? Я сейчас не в настроении!

— Тем более не нужно никуда идти! Да еще в таком состоянии. Так, кажется, я знаю, что тебе нужно.

— Ну, что ты ко мне пристал?

— Пойдем-пойдем. Я тебе пять капель накапаю. У меня есть…

— Пить в офисе вообще-то запрещено!

— Мне можно. Ко мне всякие личности ходят… Вчера вот по технике безопасности трясли. Сразу гляжу — зверь человек. А как рюмочку пропустил — так ничего, подобрел.

— Так ты мне проверяющих спаиваешь?

— И их тоже.

— А еще кого? — Я несла какую-то чепуху, чтобы отвлечься, и послушно семенила вслед за собственным замом. Скорее всего, я все испортила, озвучив проблему. Но видит бог, молчать больше я не могла.

Глава 4

Я сидела в кабинете Волкова и, перекатывая в руках стакан с коньяком, глядела на раскачивающуюся за окном ветку клена. Было что-то успокаивающее в её размеренном неспешном движении. Туда-сюда. Почти касаясь стекла, и обратно. Я словно погрузилась в транс и пришла в себя, лишь когда Волков укрыл мои босые ноги своим пиджаком. Только тогда я осознала, как же сильно замерзла.

— Ты выпей, Катюха. Станет легче.

Кивнув, я подтянула пиджак повыше. Ян отошел, чтобы захлопнуть окно, из которого немилосердно дуло. А потом и вовсе включил обогрев.

— Так лучше?

— Да, спасибо… Какая все же ранняя осень в этом году.

— И вправду, ранняя. Хорошо, что успели с работами на Восточном.

— Да…

Меньше всего в тот момент мне хотелось говорить о работе. И Ян это каким-то образом понял. Хмыкнул. Опустился задницей на подлокотник прямо возле меня и ободряюще похлопал по плечу: