– Ради нашего лаэрда, – ответил Оуэн.

Только теперь они решились заговорить о своем господине, и правильно сделали, подумала Бренна, потому что до этого момента она не смогла бы вникнуть ни в одно слово. От свалившегося на нее чувства внезапного облегчения она едва устояла на ногах. Добрая весть способна поразить так же, как и плохая. Если сероглазый не обманул, все останутся живы и нечего бояться. Слава Богу!

Но победу праздновать рано, предупредила себя Бренна. Никто не сказал ей, зачем они явились. Это не визит вежливости, и она хотела знать истинную причину, чтобы заставить их уйти, никому не причинив зла.

Надо быть настороже и попытаться добиться ответа.

– Как я понимаю, вы шотландцы, – начала она, удивляясь слабости своего голоса. Она не говорила, а пищала, как мышонок. Бренна откашлялась и уже более уверенно продолжала:

– Но из каких мест в Шотландии?

Серые глаза округлились от ужаса.

– Я Куинлен, миледи. И мы не считаем себя шотландцами. Мы горцы.

Остальные дружно закивали.

Бренна изумилась: когда-то ей доводилось изучать это как интересный факт, а теперь – вот они, те, кто не хотел отказаться от старых, покрытых вековой пылью обычаев предков, и она должна была бы узнать их по одежде. Если бы Бренна не испугалась так сильно, она поняла бы, какую обиду нанесла им, приняв за шотландцев.

Никогда она не думала, что где-то и впрямь живут люди, придерживающиеся древних обычаев. Но Бренна не собиралась высказывать свои мысли вслух, она не хотела сердить горцев. Если им нравится подобная дикость, ей-то что за дело?

– Ах, вот как, значит, вы горцы? Спасибо за объяснение, Куинлен.

Он церемонно поклонился и высокопарно произнес:

– Я был бы вам очень благодарен, миледи, если бы и впредь вы обращались с вопросами к вашим покорным слугам.

Бренна тяжело и с видимым разочарованием вздохнула:

– Пожалуйста, не обижайтесь, но я действительно не хочу, чтобы вы меня охраняли.

Он улыбнулся.

– Вы ведь скоро оставите нас? – попробовала выяснить Бренна то, что ей ужасно хотелось знать. Голос ее задрожал.

Серые глаза бесовски сверкнули.

– Нет, миледи, мы даже не собираемся.

– Неужели вы действительно не помните нашего лаэрда? – словно не веря себе, спросил Оуэн.

– А с какой стати я должна его помнить? Я даже никогда не встречала его.

– Ну как же, вы даже просили его жениться на вас.

– Ты ошибаешься, Оуэн. Ничего такого не было.

– Но, миледи, мне сказали, что вы три раза просили его жениться на вас.

– Три раза? Я просила его…

И вдруг она осеклась. Три раза. Боже мой! Не может же он говорить о… Бренна потрясла головой, стараясь прояснить мысли. Нет, нет! Это произошло столько лет назад, и это была глупость! Детская шалость.

Кто из членов семьи знал о планах Бренны найти себе мужа, чтобы папочка не трудился над такой сложной задачей? Только сестра Джоан, а она никогда бы не рассказала об этом кому-то чужому. Сама Бренна давно бы забыла эту историю, но сестра часто вспоминала ее, чтобы посмеяться. Как всякая старшая сестра, она любила подтрунивать над младшей, над ее возмутительным поведением. Только подумать, с какой страстью малышка гонялась за поросятами по двору, залитому навозной жижей! Почему Бренне в детстве так хотелось найти себе мужа или украсть поросенка и воспитывать его, как щенка, она и сама не могла теперь понять или объяснить. Единственное, что ее извиняло, – юный возраст.

– Это, миледи, было очень давно, – пояснил Оуэн. Итак, они все знали. Откуда – совершенно непонятно. От испуга Бренна не могла ничего придумать и слабым голосом проговорила:

– Но ведь он мне отказал… Не так ли? Куинлен покачал головой:

– Да, дважды он посылал отказ, но, как мы понимаем, вы хотели бы услышать ответ на последнее предложение. На третье.

– Я не жду ответа, – окрепшим голосом заявила Бренна, взяв себя в руки.

– А нам кажется, что ждете, – настаивал Оуэн. Кажется, никто из них и не думал поддразнивать ее. Бог свидетель, они выглядели очень серьезными.

Черт побери, что в конце концов происходит?

– Я жду, когда же вы начнете хохотать. Но вы не собираетесь, да, Куинлен?

Он не удостоил ее ответом. Вполне довольные беседой с ней, они держались очень мирно и предупредительно. Эти воины не были похожи на праздных людей, способных попусту и без сожаления тратить время, но в данный момент они явно его тянули. Чего-то ждали? Но чего?

Бренна и прежде не отличалась большим запасом терпения, вот и теперь она хотела узнать их планы немедленно.

Не могла же она поверить, что они проделали бог знает какой длинный путь ради того, чтобы напомнить ей о предложении многолетней давности, и не собирались же они сейчас получить ответ на него! Через столько лет! Как можно всерьез относиться к такой чепухе, будто отныне они всегда готовы охранять ее?

Не думая, насколько это разумно, она решила поймать их на лжи.

– Вы сказали, что теперь вы мои верные защитники и покорные слуги. Так, Куинлен?

Воин посмотрел поверх ее головы в сторону леса, прежде чем ответить. Потом улыбнулся:

– Я здесь только для того, чтобы служить вам и защищать вас, миледи. Все мы здесь ради этой цели.

Бренна тоже улыбнулась ему в ответ:

– Значит, вы готовы выполнить мою просьбу?

– Конечно.

– Очень хорошо. Я прошу вас уйти.

Он не пошевелился. Бренна ничуть не удивилась.

– Куинлен, я никак не могу избавиться от ощущения, что вы все еще здесь. Я непонятно говорю?

Казалось, великан сейчас расхохочется. Он покачал головой и сказал:

– Но если я уйду, то не смогу служить вам. Вы же понимаете?

Нет, Бренна не понимала. Он готова была спросить: а можно ли ей уйти, но без их сопровождения? Куинлен опередил ее, напомнив:

– Миледи, что касается вашего предложения…

– Вы снова о нем? Оуэн кивнул:

– Вы же сами просили.

– Да, просила. Но с тех пор передумала. А этот человек до сих пор жив? Может, он успел состариться? Это он вас послал ко мне?

Куинлен ответил:

– Да, он.

– А где он сейчас?

Куинлен снова улыбнулся. Другие тоже.

– Он стоит прямо у вас за спиной.

Бренна подумала, что от волнения она не так поняла. Но дикари дружно закивали.

– Все время? – прошептала она.

– Нет, он только что подошел, – успокоил ее Куинлен. Так вот чего они ждали! Могла бы и сама догадаться. Если бы она так страстно не пыталась заставить их уйти, она бы уже давно поняла, что их главарь вот-вот появится.

Бренне не хотелось оборачиваться, но гордость не позволяла и броситься со всех ног в лес. Крепче сжав кинжал, она обернулась, готовая встретиться лицом к лицу с главным дикарем.

О да, он стоял у нее за спиной. И как она не почувствовала? Она могла протянуть руку и коснуться его. Воин был высокий, как сосна. Бренна уставилась на его массивную грудь, боясь поднять глаза выше. Его размеры ошеломляли. Девушка не доставала ему даже до подбородка. Он стоял в двух шагах от нее, и, когда она инстинктивно отступила назад, он сделал шаг вперед.

Надо посмотреть ему в лицо, сказала себе Бренна. А то он подумает, что она трусит. Бежать нельзя, иначе он решит, что она испугалась его вида и устрашающих размеров. Да в конце концов, разве она не может побороть свой страх? Ведь сумела же она справиться с собой несколько минут назад.

Коннор уже едва не вышел из терпения, когда наконец Бренна подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Собственная реакция удивила его. От ее красоты у него перехватило дыхание, в горле запершило. Он знал, что она хорошенькая, когда подсматривал за ней у ручья, – она что-то тихонько бормотала, то заплетая, то расплетая косу, – но у него не было времени рассмотреть ее как следует и понять, насколько она хороша. Он стоял довольно далеко от нее, да и в тот момент он и не хотел этого знать. Но эта женщина оказалась исключительной красоты, он не мог отвести от нее глаз. Вдруг Коннор понял – не он один, другие тоже не отрываясь смотрят на нее. Он пришел в ярость, увидев, как его люди стоят, точно одурманенные зельем. А разве сам он чувствует себя иначе?

Как же раньше он не заметил такое совершенство? Безупречной белизны кожа, ясные, искрящиеся голубые глаза, полные розовые губы, невольно наводившие на мысль о чувственных удовольствиях, которые она могла ему дать. Едва Коннор понял, что с ним творится, он сразу перевел взгляд на ее лоб, чтобы собраться с мыслями.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы заставить себя дышать ровно, но наконец он овладел собой. И хотя Коннор чувствовал, что отныне он обретает в ней такое дразнящее искушение, которое нарушит его покой, он остался ею доволен. Ну а то, что девушка оказалась столь хороша, сделает оскорбление, нанесенное этой свинье Мак-Нейру, еще ощутимее. Он слышал, из Англии редко прибывали красивые женщины, но в его руках оказалась потрясающая драгоценность.

И надо же – все произошло на удивление легко. Никто из ее солдат не сопротивлялся, ему даже не пришлось поработать кулаками. Он просто вошел в лагерь, приказал всем стать на колени, и, Бог свидетель, они повалились как подкошенные. Никто даже не пикнул. Кроткие как овечки и такие же трусливые. А некоторые слабаки сами поспешили бросить оружие.

Только один солдат попытался, да и то весьма нерешительно, крикнуть хозяйке, предупредить ее. Коннор слышал. Этот воин как раз наблюдал за леди Бренной у ручья, чтобы ничего плохого с ней не случилось. Но его человек, Куинлен, заставил солдата замолчать. Леди Бренна услышала шум, уронила ленту и бросилась в лагерь. Любопытство подгоняло ее, но, когда другая англичанка пыталась забить ей голову россказнями про демонов, ей, конечно, понадобилось немалое мужество, чтобы войти в лагерь.

Он понимал – она верила, что бежит навстречу своей смерти. На ее лице отражался ужас, охвативший ее. Но как она сказала? Одна жизнь за двенадцать… Кажется, так?