— Отличная угроза.

— Вот именно.

— Признаюсь тебе честно, Райдер, я был несказанно удивлен, когда Софи и ее брат явились в наш дом так неожиданно. Холлис, надо отдать ему должное, сразу же понял, что она леди и явилась в наш дом по праву. Кстати, есть одна странность, которую я не могу себе объяснить. Я имею в виду странность в поведении твоей жены, Райдер. Несмотря на то что я был с ней исключительно вежлив и доброжелателен, она, я это постоянно чувствую, не доверяет мне. Не доверяет потому, что я мужчина. Я нахожу это очень странным, необъяснимым. Почему она чувствует себя несчастной, Райдер?

— Она боится меня. Вполне возможно, что ты тоже внушаешь ей страх.

Наступило неловкое молчание, и потом Дуглас сказал:

— Но ведь это абсурд, Райдер. С чего бы твоей жене бояться меня? Я же ничего плохого ей не сделал. А вот почему она тебя боится, я и вовсе ума не приложу. He помню, чтобы хоть одна из твоих женщин боялась тебя. Твои женщины преследовали тебя, добивались твоего внимания, прилагали массу усилий, чтобы ты приласкал их.

— Вот видишь, Дуглас, как все может измениться в один миг.

— А почему бы тебе не рассказать мне, Райдер, о том, что произошло на Ямайке? То, как дядюшка Брэндон оставил тебе в наследство Кимберли-холл, и прочее, с этим вопросом связанное, меня не интересует. Меня интересует, почему София Стэнтон-Гревиль, твоя жена, не хочет быть твоей женой, почему она сторонится тебя, почему выбегает ночью из супружеской спальни и бежит по коридору в таком страхе, словно за ней гонится сам дьявол?

— В двух словах этого не расскажешь, Дуглас. В жизни Софи было несколько мужчин, которые проявили себя далеко не лучшим образом. Я хочу сказать, что обстоятельства сложились так, что Софи пришлось пережить тяжелые времена, она разочаровалась в мужчинах. Она ждет от мужчин только плохого, понимаешь?

— Отлично понимаю. Мне достаточно того, что ты сейчас сказал, не мучай себя дальнейшими объяснениями. Я всегда готов помочь тебе, смело обращайся ко мне в трудных ситуациях.

— Спасибо, Дуглас.

— Кстати, брат Софи — чудесный мальчуган. Жаль, что он хромает, бедняга.

— Конечно, жаль. Это у него с рождения. Но он держится молодцом. И хорошо ездит верхом. Как ты думаешь, сможет он учиться в Итоне, например?

— Думаю, да. Но пусть еще немного пообвыкнет здесь.

— Конечно. Тем более что ему здесь нравится. Чего не скажешь о моей жене. Она избегает меня, Дуглас, она не хочет оставаться со мной наедине. Интимные отношения страшат ее, мои прикосновения, ласки, поцелуи ей неприятны. Черт, я сам запутался, — Райдер взъерошил волосы у себя на макушке, — не знаю, стоит ли вообще говорить о таких вещах вслух. Она не хочет меня и никогда не хотела. Я фактически обманом заставил ее выйти за меня замуж. Ты способен в такое поверить? Так или иначе, мы поженились, и я не жалею об этом, хотя она вообще не хотела выходить замуж.

— Да, действительно удивительная история. Можешь положиться на меня, Райдер, я искренне желаю тебе добра и сделаю все, лишь бы помочь тебе. Да, кстати, я совсем забыл: у Эмили родились близнецы, и оба вскоре умерли. Она, правда, была не очень огорчена, сказала Холлису что-то насчет того, что поступила несправедливо по отношению к тебе, точно не знаю. Холлис не совсем понял, что она имела в виду. Она очень хочет с. тобой увидеться.

— Я увижусь с Эмили при первой же возможности.

— Что же она все-таки наболтала Холлису?

— Не знаю. Мне все равно.

Райдер с равнодушным видом уставился в окно. Дуглас взял в руки тяжелое пресс-папье из черного оникса и стал перекидывать его с ладони на ладонь.

— Видишь ли, мой дорогой брат, — сказал граф, — я надеялся, что ты придумал, как тебе разобраться со всеми твоими любовницами и детьми.

— Я думал о них всю дорогу домой. Больше на корабле делать было нечего.

— И на корабле не нашлось ни одной особы, чтобы скрасить твое одиночество?

Райдер непонимающе уставился на брата.

— До того как ты женился на Софи, ты жил как хотел, Райдер. Я не вмешивался в твою жизнь, а ты не вмешивался в мою, так?

— Так. Только если я правильно понял твою мысль, то признаюсь: моя прошлая жизнь абсолютно не волнует мою жену. Я могу прошествовать мимо нее в сопровождении хоть ста женщин, и она будет этому рада. Она будет благодарить их за то, что они завладели моим вниманием и таким образом избавили ее от моего присутствия.

— Твои выводы преждевременны, Райдер. Почему ты так уверен в подобной реакции твоей жены? Я, например, даже представить не могу, как она будет себя вести, когда узнает о твоих женщинах и детях. А у тебя этих детей семеро. Ты прекрасно это знаешь. Ты скажешь о них Софи?

— Да, обязательно. Я теперь женатый человек и не хочу других женщин. В моей жизни существует одна-единственная женщина. И я должен рассказать ей все.

— Я очень рад, что ты решил быть откровенным с женой. Нелегко хранить такой секрет. Откровенность лучше всего.

— Да, ты прав. Я сам едва могу поверить в то, что другие женщины перестали меня интересовать, но это правда, Дуглас. Я все время вижу перед собой Софи, одну Софи, я хочу только ее.

— Разделяю твои чувства, Райдер. Я тоже пришел к выводу, что жена — это настоящее сокровище, ради которого ничего не жалко. Никогда не ожидал от себя такой любви и преданности.

— О, Аликс необыкновенная женщина. Хорошо, что вы в конце концов нашли с ней общий язык.

— Это было не просто. Как-нибудь, долгим зимним вечером, я расскажу тебе, как нам удалось этого добиться, и этот рассказ будет гораздо занимательнее, чем глупые россказни про это чертово привидение, Новобрачную Деву. — Граф встал. — Перед тобой стоит трудная задача, но все действительно ценное в нашей жизни дается нам потом и кровью, запомни это, Райдер.

— Софи для меня важнее всего, хотя ты можешь и не верить мне. Она — самое дорогое, что у меня есть. Помнишь, ты как-то говорил, что я — азартный игрок. И чем выше ставка, тем лучше я играю. Так вот, я не собираюсь проигрывать в нашем поединке. Я обязательно выиграю.

— Ты любишь ее, Райдер?

— Какая ерунда, Дуглас. Любовь? Что это такое? Нет-нет, я знаю, что ты обожаешь, боготворишь Аликс, но ты — совсем другое дело. Не пойми меня превратно. Мне нравится Софи, она мне желанна, она будит во мне такие чувства, какие я никогда ранее не испытывал. Я хочу сделать ее счастливой. Я хочу, чтобы она знала, что ее судьба мне не безразлична. Разве всего этого мало? Я буду рядом с Софи всегда, до смерти. Я буду заботиться о ней.

Дуглас ничего на это не сказал, лишь удивленно приподнял брови.

— Ты плохо знаешь Софи, — продолжал взволнованно говорить Райдер. — Ты не видел, как она вела себя на Ямайке. Ты думаешь, что моя жена — скромная, несчастная мышка, но это вовсе не так. Софи — черт в юбке, поверь мне, у меня не раз была возможность убедиться в этом. — Райдер снова начал ходить по кабинету. — Она — настоящая чертовка, строптивая, упрямая, дерзкая, смелая, острая на язык, она… И куда только девался весь ее боевой дух? Ты даже не представляешь, какая она замечательная…

Граф продолжал с удивлением смотреть на брата.

София стояла и глупо улыбалась. Какое чудо! Настоящее чудо! Перед ней ее славная лошадка, она здесь! Райдер привез ее с Ямайки, как же это здорово. София потрепала животное по холке, вложив в эту ласку всю свою радость.

— Как я скучала без тебя! — воскликнула она, наблюдая за лошадью, бодро поскакавшей вперед. — Благодарю тебя, Райдер, это так мило с твоей стороны.

София была удивлена поступком Райдера. Муж снова повел себя не так, как она ожидала, проявив к ней исключительное внимание, заранее предусмотрев ее желание иметь рядом с собой любимое существо.

— Спасибо, Райдер, — повторила София.

— Не стоит благодарности. Если бы я оставил твою лошадь в Кэмил-холле, она бы толстела, ленилась и скучала. Она и так уже всякий раз, стоило мне приблизиться к ней, начинала жалобно ржать, мне даже начало чудиться в ее ржании твое имя. Что же я должен был делать, по-твоему?

София подозвала лошадь к себе, вскочила в седло и галопом понеслась вперед, по широкой зеленой равнине, а Райдер, уже сидевший верхом, отправился было за женой вдогонку, но потом придержал своего черного скакуна и поехал рысцой, наслаждаясь чудесным видом окрестностей, хорошей погодой, ярким солнцем, вспоминая искреннюю радость Софии и ее сердечную благодарность. На душе у Райдера было легко, он придумал, что ему делать со своими любовницами. А что касается детей, то он просто расскажет о них Софии, когда придет время. Он их любит и завтра же поедет повидаться с ними и вручит им подарки, которые привез с собой.

София свернула с дороги на узкий проселок и остановилась в тени большого старого дуба. Она глубоко, полной грудью вдыхала свежий воздух, и настроение у нее было отличное. Если не брать в расчет прошлую ночь, то Райдер ведет себя вполне по-джентльменски. А вдруг он сегодня не будет с ней груб. и настойчив, не станет домогаться ее ласк, оставит ненадолго в покое? София ждала под деревом, когда подъедет Райдер, но он все не появлялся. Она проехала немного назад по дороге, но мужа нигде не было видно. София встревожилась и, вонзив шпоры в бока лошади, помчалась обратно к замку. И вдруг увидела Райдера, который находился не один, а в обществе какой-то женщины. Незнакомка и Райдер остановили своих лошадей прямо посреди дороги и о чем-то беседовали. Неожиданно женщина протянула руку и дотронулась до плеча Райдера. София, хотя и была довольно далеко от них, заметила, что муж улыбнулся. Потом он наклонился к своей собеседнице.

Что-то словно перевернулось у Софии внутри при виде этой сцены, сердце ее сжалось от гнева, обиды и других чувств, и она, дернув за поводья и пришпорив лошадь, что есть духу поскакала вперед.

Райдер, услышав стук копыт, обернулся и увидел Софию, галопом мчавшуюся в его сторону. Лицо жены было бледно, глаза гневно сверкали, и он порадовался, что Сара — так звали женщину — случайно встретилась ему. Сначала он тяготился этой встречей, но теперь, видя гнев жены, был доволен этим обстоятельством, с его точки зрения гнев был гораздо лучше, чем равнодушие.