Обхватив колени, послушница влюбленными гла­зами смотрела на Руж. Соколы летают не очень вы­соко над землей, ниже, чем все остальные ловчие птицы, и их иногда презрительно называют бестолко­выми парящими бездельниками. Но отсутствие досто­инства эти пернатые компенсируют очарованием. Руж, очень игривое и ласковое создание, пользовалась в монастыре всеобщей любовью.

Управляющий имением по весне нашел умираю­щего сокола, и Мериэль, проводившая много време­ни в конюшнях и скотном дворе Болейна, выходила птицу. Теперь Руж не отходила от нее ни на шаг, перелетая с куста на куст, чтобы быть рядом со своей госпожой, иногда даже залетая в церковь, где моли­лись сестры.

Однажды во время молебна она уселась на ста­тую Божьей Матери. После службы мать Роуз дово­льно сухо заметила, что святая, несомненно, простит птицу, но будет лучше, если Руж останется вне церкви, особенно, во время визита епископа. Мериэль согласилась, подумав про себя, что этот служитель Господа не считает зазорным вносить в божий храм своего ястреба и усаживать его на алтарь в то время, пока сам служит мессу.

Посидев полчаса и помечтав, девушка спохвати­лась и неохотно поднялась, чтобы отправиться обрат­но в монастырь. Руж прекрасно поняла намерение хо­зяйки и спустилась на затянутую в перчатку руку, затем перелетела на плечо, издавая тихий клекот. Девушка поморщилась, когда острые когти впились в плечо, но не могла удержаться от улыбки – Руж осторожно за­хватила клювом мочку ее уха. Большие ястребы и соколы – великолепные птицы, обладающие красотой ангелов мщения, однако они не могут сравниться в скромности и покорности с карликовыми соколами и мерлинами.

Мериэль погладила птицу, затем взглянула на со­лнце. Девушка нахмурилась – если она не поторо­пится, то пропустит службу.

Подобрав накидку, Мериэль поспешила по тропе, ведущей к монастырю через высокий холм, поросший деревьями. Четверть часа она поднималась вверх, разгорячась от быстрого шага, несмотря на то, что шла в тени.

На вершине холма послушница остановилась, что­бы перевести дух, немного отдохнуть и окинуть взгля­дом раскинувшуюся внизу долину, где вдоль реки тянулась дорога, ведущая на север. Гражданская вой­на практически не тронула эту часть Англии, однако все же следовало соблюдать осторожность.

Вспышка солнечного света, отраженная от метал­ла, заставила прищурить глаза и внимательно вгля­деться. Ее брат Алан неоднократно говорил, что сестра, проведя много времени с соколами, приобрела их зоркость. Возможно, он прав, иначе ей не удалось бы разглядеть притаившуюся внизу засаду.

Поежившись, девушка вздохнула полной грудью, поняв, что вооруженные люди спрятались по обеим сторонам дороги севернее поворота к монастырю. Догадаться, кто эти воины и кого именно они поджи­дают, было невозможно, однако по облаку пыли, клу­бящемуся над дорогой, можно предположить, что их жертва уже близко и идет прямо в ловушку.

Прошло несколько секунд, и вот уже появилась группа из двух дюжин рыцарей и вооруженных во­инов, находившихся в сотне ярдов[5] от засады. До монастыря дошли слухи о сражении на юге, и Мери­эль поняла, что сейчас перед ее глазами начнется бой между сторонниками короля Стивена и привер­женцами императрицы Матильды.

Вообще-то, для нее не имело никакого значения, кому служили эти люди. Любой вооруженный чело­век представлял немалую угрозу для простого смер­тного, убийства случайных прохожих ради забавы или на всякий случай не являлись большой ред­костью, их совершали обе враждующие партии. Вся Англия была поделена на части, где не только сра­жались рыцари за своих суверенов, но и бесчинство­вали изгои, служащие только своим прихотям и своей алчности. Люди с тоской вспоминали правление ко­роля Генриха, державшего своих баронов в желез­ных рукавицах.

Почувствовав напряжение хозяйки, сокол беспо­койно зашевелился на плече, и девушка быстро наки­нула на голову птицы колпак, чтобы та не волновалась. Первой мыслью было побежать в монастырь и предупредить об опасности, но подумав, Мериэль ре­шила остаться, надеясь узнать побольше.

Всадники, скачущие в облаке пыли, выглядели ус­талыми и побывавшими не в одном сражении, и де­вушка, затаив дыхание, боролась с нахлынувшим желанием предупредить их об опасности, хотя пони­мала, что они слишком далеко и ветер отнесет ее крик. Она не знала всадников, но испытывала состра­дание к тем, кто может попасть в ловушку.

Когда они подъехали почти вплотную к засаде, мужчина, возглавляющий отряд, поднял руку и, рез­ко натянув поводья, остановил лошадь. В то же са­мое мгновение сидящие в засаде выехали из своего укрытия.

Началась жестокая схватка. Трое из нападавших упали замертво, а девушка задрожала при мысли, что оказалась свидетелем массовой бойни, так как засада превосходила свои жертвы числом и на их стороне была внезапность. Она схватилась за ствол дерева, укрывавшего ее, с ужасом глядя на развертывающу­юся внизу драму. Ей приходилось видеть тренировки рыцарей, но результаты их мастерства – никогда. Маленькие фигурки падали наземь, размахивали ме­чами, протыкали друг друга. Лишь изредка ветер до­носил звон оружия, яростные крики людей и ржание лошадей.

При появлении нападавших головной всадник на­чал отдавать своим людям команды, и те построились таким образом, чтобы защитить спину другого. Было совершенно очевидно – этот рыцарь обладал смер­тельным ударом, много тренировался и был искусен в бою. Он ухитрялся поспевать везде, метался, слов­но обезумевший демон, сбивал врагов с лошадей, найдя слабину в тактике их нападения. В его действиях была какая-то дикая, варварская красота.

Очнувшись от шока, всадники принялись за дело, и вскоре наступило равновесие. Несколько нападав­ших оказались без лошадей, и неожиданно их отряд отступил, повернув на север.

Мериэль не стала больше ждать. Путь в Ламборн лежал на север, и, возможно, обратившиеся в бегст­во могут избрать именно эту дорогу и наверняка ре­шат, что монастырь, обнесенный вполне неприступ­ной стеной, будет хорошим укрытием.

Мысленно извинившись перед Руж, послушница завернула ее в накидку и сунула за пазуху – там питомица будет в безопасности. Приподняв юбки, девушка припустила вниз, в монастырь. Казалось, что миля до Ламборна тянется целую вечность. Кусты задерживали ее стремительный бег, рвали клобук и один раз, зацепившись, девушка упала, расцарапав ладони и колени, однако птица не пострадала.

Почти добежав до монастыря, Мериэль останови­лась – боль в боку стала невыносимой. Входя в воро­та, она слышала колокол, созывающий на службу. Собрав последние остатки сил, девушка поспешила навстречу настоятельнице, выходившей во двор.

– Матушка Роуз!

Монахиня обернулась, удивленно глядя на тонень­кую фигурку, бежавшую через двор.

– Да, дочь моя?

Девушка остановилась, сделав неуклюжий тороп­ливый книксен, и, задыхаясь, проговорила:

– Два отряда рыцарей только что сражались на дальней стороне холма. Одни из них отступили на север, а другие, наверняка, их преследуют.

Изумление исчезло с лица женщины. Повысив голос, она обратилась а одной из проходивших сес­тер:

– Скажи сторожу позвонить в колокол и собрать наших людей, работающих на полях, – затем повер­нулась к послушнице: – Дитя, расскажи, что ты ви­дела.

Мериэль описала засаду, количество рыцарей, про­должительность и исход боя. Когда она закончила, мать Роуз поинтересовалась:

– Рассмотрела ли ты их гербы?

Закрыв глаза, девушка попыталась вспомнить:

– Мне кажется, главарь нападавших имел герб, изображающий дикого кабана на голубом фоне, – мед­ленно и не очень уверенно проговорила она. Размыш­ляя дальше, мысленно представила сверкающий под­нятый щит предводителя защищавшихся, спасшего своих людей от гибели. – Вожак другого отряда имел герб с изображением серебряного сокола, – открыв глаза, она с надеждой спросила:

– Вы знаете их?

– Кабан на голубом принадлежит Ги Бургоню, а серебряный сокол, это, должно быть, Адриан Уорфилд, – нахмурившись, задумчиво произнесла насто­ятельница. Затем, переведя глаза на испуганную, за­пыхавшуюся послушницу, мать Роуз проговорила:

– Вижу, за пазухой у тебя Руж. Думаю, надо освободить бедную птицу.

Мериэль опустила глаза и увидела, что верхняя часть ее одежды негодующе шевелится. Девушка то­ропливо достала птицу и попыталась одной рукой развернуть накидку.

– Простите, матушка, – пробормотала она, пок­раснев, откидывая с лица растрепанные темные воло­сы. – Мне не следовало задерживаться.

– На все воля Господа. Если бы ты пришла вовремя, то не увидела бы сражения. А сейчас иди и при­веди себя в порядок. Если поторопишься, то успеешь к началу службы.

Правильно поняв выражение сомнения на лице послушницы, настоятельница мягко заверила:

– Конечно, служба состоится. Нет лучшего вре­мени для молитвы, когда опасность стучится в дверь.


Адриан чувствовал себя в родной стихии, нанося яростные удары и ощущая, как сталь вонзается в плоть, а враг через мгновение падает замертво. Юно­ша потерял счет поверженным врагам. Рубя мечом, он сбил с коня воина, рухнувшего на землю и ле­жавшего без движения. Наклонившись, де Лэнси при­ставил клинок к горлу врага и намеревался вонзить его, когда услышал предостерегающий крик сэра Уол­тера:

– Адриан!

Укоризненные нотки в голосе капитана заставили молодого человека остановиться. Убрав меч, он рас­смотрел наконец лежавшего перед ним врага. Это оказался не рыцарь, а испуганный мальчишка, не пред­ставлявший никакой угрозы для опытного воина.

Тем более, что схватка завершилась, большинст­во нападавших скакали прочь, а оставшиеся не пред­ставляли опасности. Тяжело дыша, Адриан приказал мальчишке:

– Встань и отдай мне свое оружие.

Дрожа, с лицом, бледно-зеленым от ужаса, юно­ша повиновался и подал меч рукоятью пленившему его рыцарю. Взяв оружие, де Лэнси расслабился. При мысли, что вот так, спокойно, мог убить слабого маль­чишку, он почувствовал спазм в животе. Хотя ему приходилось много убивать, Адриан никак не мог при­выкнуть к смерти и всегда старался избегать кровоп­ролития. Слава Богу, сэр Уолтер вовремя его остано­вил.