— Давай сделаем заказ, Рома. Я что-то проголодалась, — посмотрела наконец она на меня и впервые, пусть и грустно, но улыбнулась.

Проблема нас, мужчин, в том, что мы не умеем говорить сентиментальных вещей. Вот сейчас мне хотелось кричать, насколько она мне дорога, насколько я ценю ее и помню каждый миг, что она мне подарила, а вышло немногое сухое, не выражающее всех чувств:

— Я очень сильно тебя люблю, мама.

И все равно эта любовь в два, а может в три или даже в сто раз меньше того, как любит она нас. Потому что ее любовь безгранична. И я, взрослый мужик, это понимаю только сейчас.

— Я знаю, сынок.

Пока официант расставлял заказ, мы беседовали на отвлеченные темы, но, оставшись одни, вернулись к прерванному разговору:

— Когда узнала об измене твоего отца, я закрылась в себе, погрузилась в пучину боли и отчаяния и даже не подумала о тебе, — продолжила она, будто и не прерывалась. — Прости меня, сынок.

— Мама, это уже в прошлом.

— Прошлое имеет удивительную способность возвращаться бумерангом в настоящее. Рома, ты в этой девушке видишь Оксану? Поэтому женился на ней?

— Мама, нет! Фиал… Катя совсем не похожа на Оксану. Внешнее сходство есть, но внутри они абсолютно разные. Оксана прогибалась под этот мир, искала легкие пути в жизни, а Катя универсальный боец. Какие бы трудности ни подкидывала ей судьба, она, царапаясь и кусаясь, будет пробивать себе дорогу в жизнь.

— Георгий сказал, что это фиктивный брак, чтобы забрать ребенка из детского дома, но я вижу, что девушка тебе небезразлична.

— Катя моя жена, и о разводе не может идти речи, — твердо произнес.

— Я и не настаиваю, Рома. Конечно, я бы хотела, чтобы все было по-другому: знакомство с невестой и ее родными, затем свадьба… Но все это, наверное, неважно, главное, чтобы ты был счастлив.

— Мам, я буду счастлив, если ты сможешь принять Катю и Лизу.

— Рома, я уже неделю ломаю голову над тем, как правильно поступить, но, думаю, сначала надо с ними познакомиться.

— Хорошая идея. — отодвинув от себя почти нетронутую тарелку, я откинулся на спинку стула.

— Рома, а Лиза похожа на Георгия?.. — прикрыв рот рукой, спросила мама и отвернулась к окну. Складывалось ощущение, что она уже жалеет о своем вопросе, словно проговорилась.

— Она похожа на нас, — не стал я лгать и лукавить, ведь они рано или поздно увидятся. — У меня порой складывается ощущение, что это ты ее родила. — мама повернулась, в глазах ее блестели слезы, которые застыли хрустальными каплями в уголках. — Характером она точно в Рената. — улыбнувшись, мама отпила из стакана воду.

— Я очень сильно хотела родить дочку, но не смогла: внематочная беременность, удаление трубы свели шансы к минимуму. И вот теперь я думаю, может, Господь дал мне дочь, о которой так сильно просила, а я ее не приняла?

— Мама, о чем ты говоришь? — напрягся я.

— Оксана, после того как вернулась в Ставрополь, звонила твоему отцу, но к телефону подошла я. Она радостно сообщила мне, что ждет от него ребенка. Я жутко испугалась. Помню, что сказала ей, будто он куда-то улетел, и бросила трубку. Думала, если он узнает, уйдет из семьи. Заставила его сменить все номера телефонов. А потом ждала, что она явится на порог нашего дома или в контору с младенцем на руках. Время шло, но она о себе больше не напоминала, и я успокоилась. Почему-то решила, что она тогда меня обманула.

Телефон у мамы в сумке зазвонил, достав, она убрала звук, забросила его обратно и продолжила:

— А если бы я рассказала обо всем Георгию, не пришлось бы девочке страдать, расти без родителей. Я виновата перед Лизой. Смалодушничала. А ведь могла стать ей матерью. Это Господь меня направил в тот день взять трубку телефона мужа. А я даже детектива не подумала нанять.

— Мама, не надо… — я видел, с каким трудом давалась ей эта исповедь. Как сложно ей облачать в слова свои мысли и чувства.

— Ребенок не виноват, он не должен отвечать за ошибки взрослых. А эта девочка расплачивалась.

— Мама, я не хочу, чтобы тебе стало плохо. Выпей воды, пожалуйста.

— Рома, ты понимаешь, как это неправильно — при живом отце опекунами Лизы являетесь вы с Катей? Я до сих пор зла на Георгия, что он сразу мне все не рассказал. Ну как можно было скрыть от меня правду?

— Мама, ты только перенесла операцию. Он очень сильно за тебя переживал. Открою тебе секрет, он хотел рассказать, думал удочерить Лизу, но я не позволил.

— Рома, это последний раз, когда вы что-то делаете за моей спиной, — строго проговорила родительница. — Я пока внуков не переженю, умирать не собираюсь.

Телефон вновь заиграл в ее сумке, достав его из кармашка сумочки, мама посмотрела от кого вызов, отключила звук, перевернув дисплеем вниз, и оставила трубку лежать на столе.

— Это твой отец, уже третий раз звонит.

— Мам, он же Алмазов, а мы терпением не отличаемся.

— Ты о чем, сынок?

— Папа сюда идет, — кивнул я на дверь ресторана.

— Он невыносим!

— Он тебя все еще любит. Думаю, вам стоит обо всем откровенно поговорить, а я пойду.

— Маша, как это понимать?! — повысив голос, указал родитель пальцем на телефон.

— Гоша, не кричи, ты не в суде, — не растерялась мама, указывая ему на освободившееся место.

— Вы прям как молодожены.

— Рома, мы ждем вас в воскресенье в гости, — культурно отправила меня мама, чтобы я не мешал им выяснять отношения.

«Милые бранятся…»

Глава 28

Катя

— Рома, — позвала я мужа из спальни.

— Фиалка, ты же знаешь, что нравишься мне в любом наряде, но лучше, когда на тебе и вовсе нет вещей, — входя в комнату, весело произнес супруг.

— Ренат с Лизой тебя сейчас услышат, — шикнула я, скорчив недовольную моську.

— Они спустились на площадку, устали тебя ждать, — продолжал веселиться Алмаз. Я его хорошего настроения не разделяла. Мне было страшно!

— Очень смешно. Лиза сейчас вся испачкается, нам придется подниматься, чтобы ее переодеть.

— Зачем? Она ребенок, ей простительно.

— Рома, не сегодня. Ей предстоит знакомство с твоими родителями, а первое впечатление очень важно.

— Она же не на деловые переговоры собралась.

— Ладно. — я уже знала, что бесполезно с ним спорить. — Лучше скажи, как тебе это платье?

— Так же восхитительно, как и десять до него.

— Алмазов, это всего лишь четвертое. Прекращай издеваться.

— Всего лишь? Ты хочешь сказать, что есть еще шесть? Фиалка, это перебор.

— Рома, давай серьезно, — немного обижено произнесла я. Как мужчине, ему никогда не понять до конца сути моих переживаний. Он был твердо уверен, что все пройдет хорошо, а я вот сомневаюсь.

— Фиалка, они уже приняли мой выбор. Им хочется с тобой познакомиться, а не оценить, насколько ты подходишь их сыну. Мое твердое решение оспаривать никто не станет. Надевай темно-голубое, и пойдем.

— Потому что оно подходит к цвету моих глаз? — я, если честно, тоже склоняла к нему выбор.

— И это тоже, — осмотрел Рома взглядом знатока все наряды, разложенные аккуратно на постели.

— А что еще? — допытывалась я.

— Его легче всего снимать. Скинул с плеч бретельки, и ты вся моя, — голос его стал глуше, в глазах появился знакомый блеск страсти. А я уже и платье успела стянуть, стояла перед ним в кружевном дразнящем белье.

— Нас Ренат с Лизой ждут, — с трудом произнесла, а у самой голос дрожал.

— Одевайся быстро, и пойдем, или я сейчас их отправлю, а с тобой запрусь на несколько часов в спальне. — Рома не шутил.

Схватив голубое платье, натянула его на себя, спрятав от мужа все стратегические места. Он же мне прическу и макияж испортит, а я с утра столько часов просидела у зеркала!

Вытащив из коробки босоножки на каблуках, всунула в них ноги, застегнув застежки, подошла к зеркалу и, как самая настоящая Фиалка, а не Никита́, покружилась у зеркала.

Это благодаря Роминой любви я стала по-другому на себя смотреть. Хотелось быть красивой и женственной. Кепки и бесформенную одежду я спрятала где-то глубоко в шкафу. Выкинуть рука не поднялась, а вдруг в поход пойдем, пригодится.

Платье облегало стройную фигуру, подчеркивая пусть и небольшие, но достоинства. Босоножки делали меня на несколько сантиметров выше, ноги в них казались длиннее. Поправив волосы, я направилась на выход.

Постукивая каблуками, дерзко прошла мимо мужа, который все это время пожирал меня взглядом. Мне безумно нравилось, как любой женщине, видеть в глазах любимого желание.

Дефилирование и покачивание бедрами супруг прервал. Схватив меня рукой за талию, прижал к себе, резко развернул и накрыл губы своими губами. Пыталась помешать ему только первые две секунды:

— Рома, помада! — крикнула я, не рассчитывая, впрочем, на успех. Уступила мужу, расслабилась и наслаждалась поцелуем.

— Теперь они выглядят более натуральными и родными, — стирая остатки помады с моих губ, произнес супруг.

Пока мы спускались в лифте, звонил Ренат, но Рома трубку поднимать не стал.

— Мы уже без вас собирались уезжать, — важно заявила племяшка.

— Они бы не сильно расстроились, — косясь на губы мужа, пробурчал его младший брат.

Рома в ответ очень тихо что-то сказал и кивнул Ренату на машину.

— Ну что, погоняем? — пристегиваясь, радостно спросила Лиза своего среднего брата.

— Конечно! — нисколько не смутившись наших возмущенных взглядов, ответил он. — Правила нарушать не станем, — это Ренат уже нам сообщил.

— Я обещал малышке на день рождения подарить квадроцикл, вы же не будете возражать?