—Всё очень просто. Вчера, когда состоялся этот у них разговор, Демьяныч так и понял, не видать ему новых партнёров как своих ушей, позвонил мне, проконсультировался, так сказать, поделился новостями, а так же сетовал, что будет со всеми, когда об этой свадьбе узнаешь ты. Все ведь знают, что ты с катушек слетел из-за Ларисы.

—Даже так? Что ещё про меня говорят?

—Я не собираю сплетни, я говорю то, что вижу сейчас и сама. Вот ты здесь песенки слушаешь, сидишь тут, страдаешь, а всё почему?

—Почему?

—Потому что не хочешь сделать первый шаг. Не знаю там, извиниться, или надавить, предложить компромисс, рассмотреть варианты. Вам двоим лучше сидеть и обижаться на жизнь и судьбу, чем собраться и обсудить что делать дальше.

—Какая ты у нас умная. – Филя откинулся на ножку барной стойки, прислоняясь к ней спиной. С превесёлым видом разглядывал свою давнюю подругу так, словно видит впервые. – Советы даёшь, учишь нас, неразумных. Сапожник без сапог! – Выкрикнул напоследок, отворачиваясь.

—Я, в отличии от вас, не делаю вид оскорблённой натуры и не прячусь в нору. Я решаю проблему, разговариваю со своим мужчиной.

—Да говнюк он, а не мужчина!

—Не переводи тему! Мы сейчас о тебе. Так вот, я разговаривала с Ларисой... И не смотри так, мы подруги и... – Глядя как округляются и ещё больше чернеют Филины глаза, Маша непроизвольно попятилась. – И было это до того, как она заявила о свадьбе, вот! Ты сам тогда просил меня поговорить с ней и знаешь что?

—Что? – Бросил с вызовом.

—Ты сам во всём виноват. Ты изначально позиционировал себя как серьёзно настроенного мужчину, а потом остался недоволен, что она влезла в твою жизнь, как же так?

—Всё не совсем так. – Пошёл он на попятную, словно объясняя.

—А как? Скажи ещё, что хотел реакцию её проверить. – Маша тряхнула волосами, сдула выбившуюся волосину с лица, обняла колени руками и снова вернулась взглядом к Филе. – И что это ещё за история с тем, что ты не попытался её удержать?

—Давай так: не с тобой я это буду обсуждать.

—А с кем? С Ларисой скоро обсуждать будет поздно. Я слышала они скоро уезжают.

—Она никогда не уедет, не бросит свой ресторан, тем более сейчас, когда является его равноправной совладелицей.

—Ты так в себе уверен? – Маша с насмешкой потрясла свою сумку и вытащила из общего скопища вещей лист бумаги формата А4. – Владелец сети ресторанов не только в Мексике, но и в Америке, кофеен, закусочных, звания и регалии оставлю при себе, но суть в том, что один ресторан он смело может пожертвовать на растерзание соей возлюбленной. Ты так не считаешь?

—Это бред. Откуда? Да я видел его... – Перехватывая листы и вглядываясь в мелкие буквы нетрезвым глазом, бурчал под нос Филя.

—Марата попросила узнать, он узнал. Поэтому никакой это не бред. А насчёт того, что ты его видел... так не все кичатся своим положением.

—Она не может уехать. Не может!

  Маша лишь поджала губы и неловко пожимала плечами, сказать на это ей было нечего. Филипп молча о чём-то сосредоточенно думал, глядя на зашторенное окно, иногда закрывал глаза и едва заметно улыбался, тогда можно было уловить еле ощутимое тепло, исходящее от него.

—В общем, если ты не хочешь, чтобы она уезжала, а я знаю, что этого ты не хочешь, тебе придётся сделать первый шаг.

—Ты права. – Вдруг опомнился Филипп и резко подскочил на месте, от такой его прыти, Маша немного растерялась и на пару секунд зависла. Думала, что ещё много времени понадобиться на то, чтобы донести до этого твердолобого себялюбца смысл происходящего. И всё говорило лишь об одном: он принял решение, а значит у Ларисы теперь не остаётся выбора.

 Филя отправился в ванную, плеснул ледяной воды себе в лицо, чтобы хоть как-то освежить двухдневный запой, мокрой пятернёй расчесал и уложил тёмный волосы, удивляясь, как быстро они отросли, на пороге подтолкнул вперёд тормозившую девушку, на скорую руку выбрал обувь, которая, как оказалось, идеально сочеталась с его внешним видом, вышел из квартиры сам и вытащил за руку Машу.

—Ты знаешь, где она сейчас? Который час? Наверно уже в ресторане? – Суетился Филя, в поисках часов, вглядывался в мелькающие за окном автомобиля витрины, то и дело водил напряжёнными ладонями по коленям, разглаживая чёрные джинсы не первой свежести.

—У неё сейчас мастер-класс с Матео.

—???

—А что ты хотел? Он времени зря не терял. – Пробубнила на неозвученный вопрос и продолжила всматриваться в дорогу. – И вообще, обвинил человека бог знает в чём, накричал, а у неё с ним ничего и не было.

 Филя недовольно усмехнулся и прожигал взглядом дыру в старой подруге.

—И не нужно пытаться убить меня взглядом. Да, я разговаривала с Ларисой по этому поводу и знаешь, что? Она посмеялась мне в лицо. Она не изменяла тебе и не собиралась. А то, что у неё сейчас, случилось сейчас. Просто парень оказался не промах, не дал девушке заскучать. И вообще, он моложе тебя, красивее, характер у него мягче и денег больше. Не понимаю, между чем и чем Лариса ещё выбирает.

—Так она ещё не выбрала? – Зло поддел Филя, заводясь от одной только мысли о другом мужчине рядом с любимой.

—Мне не отчиталась!

 Дальше ехали молча, Филя вспоминал всё то немногое, что их связывало и не мог твёрдо обозначить ни одну причину, по которой стоит что-то менять в своей жизни ради Ларисы, не мог назвать достаточное количество положительных качеств этой женщины, она не блистала красотой и не славилась покладистостью. Но одно он знал точно: она его, единственная, та, для которой не смотря на  отсутствие видимых и невидимых причин, хочется жить. Хочется делать её счастливой, терпеть несносный характер, бросить мир к её ногам ради одной лишь колкой улыбки, хочется, чтобы она блистала для него одного. Это любовь? Для Филиппа однозначно, да. Задолго до своих решительных действий он избавил Ларису не только от назойливых поклонников, которых оказалось больше, чем говорилось в сплетнях и с каждым приходилось встречаться лично и лично объяснять, почему эта женщина для них закрыта и подходить к ней не рекомендуется, но и от равных соперников. Больше всего подпортил нервы её любимый Лёня, который не давал никакого конкретного ответа, а лишь дерзил и язвил, только с ним не получалось наладить контакт, понять, кто перед тобой и что он значит в жизни твоей любимой. Всё казалось проще, чем представлялось и Лёня был действительно другом, верным, заботливым, который просто оберегает покой женщины, которая значит для него больше, чем можно сказать на первый взгляд. День, когда Лариса перестала отвечать на телефонные звонки, исчезла из ресторана без объяснения причин, не один раз снился в кошмарных снах. Филипп тогда бросил дела, которые ещё с утра казались неотложными и вернулся в город, поиски по знакомым не дали успеха и только когда Марат позвонил и предупредил о странном телефонном разговоре, можно было сделать предварительные прогнозы. Смотреть на Ларису тогда было невыносимо, сложно понять, почему её, слабую, ранимую, каждый пытается обидеть и уколоть, сделать больно, нажимая на заведомо известные точки. Эдик тогда сделал не первую, но последнюю ошибку на пути их дружбы и совместного дела. Потом были мирные несколько недель, те самые, когда её обществом можно было наслаждаться, угнетало только одно: понимание, что без неё будет хуже, чем с ней. Точнее не так, с ней было хорошо, даже слишком, чтобы забыться и плыть по течению, Филя наоборот, старался сопротивляться, уходить в сторону, не привязываться, потому как в отношения до гробовой доски не верил. Его начальный план быть не просто любовником а единственным мужчиной стал трещать по швам в тот момент, когда почувствовал, что для этого придётся признать её как свою единственную женщину, но вот на это сил и терпения не хватило. Лариса была темпераментна, самодостаточна, слишком свободолюбива. Она не хотела уступать даже в самой мелочи, а Филя чувствовал, что готов простить и принять такую её позицию, сдаться, попасть под её влияние, и это было ударом ниже пояса самому себе. Тем самым ударом, который он не перенёс и идиллия стала рушиться, рассыпаться по крупицам. Лариса была везде и во всём, особенно она не хотела расставаться с его мыслями, он в ней растворялся, рядом с ней забывал обо всём. С другой же стороны, она была той самой женщиной, рядом с которой легко. Она отдавала себя всю в постели, наслаждалась и дарила наслаждение, она была независима финансово и Филя точно знал, что деньгами он её не удержит, умела ненавязчиво проявить заботу, которая так его раздражала и сделать вид, что ничего не было. Сам же он был человеком жёстким, прямолинейным, не терпящим возражений и только Ларисе удавалось выбивать твёрдую почву из-под ног. И пришло всё к тому, что услышав её предложение расстаться, предложение неожиданное, не желаемое, явно необдуманное с и целью понять значимость в жизни партнёра, он согласился. Нет, не так, он специально унизил напоследок, чтобы больше не было поводов для встреч, знал, что маленькая гордая птичка не простит и не поймёт, не знал лишь о том, что жизни без неё больше нет. Несколько дней как в прострации, когда не важно, что происходит с тобой, что происходит вокруг тебя. Когда в толпе ищешь знакомый взгляд с укором, язвительную улыбку, а закончилось всё банальной попойкой.

—Здесь останови. – Прохрипел осипшим голосом, указывая на стояночное место рядом с цветастой вывеской магазина.

—Тебе зачем? – Проследила за взглядом Маша и нехотя остановилась.

—Пять минут.

 Через оговоренные пять минут Филя появился на пороге магазина и Маша поняла, что заварила кашу, которую придётся расхлёбывать не ей. Почему-то в этот момент она видела перед собой того самого Матео, о котором много слышала, но которого так и не узнала. Весь рассказ о лихом красавце от начала и до конца был блефом, а теперь ему грозило столкнуться не просто с русским мужчиной, а с ревнивым русским самцом-собственником, который за своё готов порвать, и вот как раз сейчас, на подходе к машине, продемонстрировал свою готовность к битве.