– О, это он умеет! – заметила Ляля.

Безусловно, у Ляли была репутация легкомысленной женщины, которая может и кокаин понюхать, и переспать с симпатичным бизнесменом, на счету которого внушительная сумма, но с собственным тренером без внушительной суммы? Анна задумалась, хотя много раз слышала подобное: и про водителя, и про телохранителя, но Ляля? Такая вся светская, высокомерная, гламурная?

– Для меня, например, не существует мужчин, которые зарабатывают меньше нескольких миллионов долларов в год. Их просто не существует в моей системе потенциальных претендентов на руку, а уж тем более на сердце, – фыркнула Рашель.

– Хочешь сказать, что, когда дело касается мужчин, размер и впрямь имеет для тебя значение? – посмеялась Юлиана.

– Да, да и еще раз да! Настоящий мужчина должен уметь зарабатывать, а если не умеет, даже не знаю, можно ли это оправдать. Поэтому тема фитнес-инструкторов и иже с ними для меня не существует! Моя внутренняя богиня не кувыркается при виде мужчины, который ни разу не мял белоснежные простыни в отеле Atlantis The Palm и не катался на лыжах в Куршевеле!

– Я так полагаю, это в адрес меня, такой дешевой и себя недооценивающей?

– Прекрати! Просто я тебя порой не понимаю!

– Ну конечно! Меня-то окружает исключительно быдло, которое закупается в «Ашанах», а не в «Азбуке вкуса», – заводилась тем временем Ляля.

– Девочки, перестаньте! – Юлиана попыталась разрядить обстановку.

– Кстати, твоя падчерица примет участие в бале? – поинтересовалась Рашель у Юлианы.

– Естественно! Мне еще придется столкнуться с ее матерью. Как подумаю… – Юлиана передернула плечами.

Бал дебютанток – это отобранные на основе аристократичности происхождения и внушительной суммы на банковском счету родителей «малышки на миллион», которые впервые выходят в свет, чтобы показать себя и найти хорошую партию. Одетые в бриллианты и дизайнерскую одежду, они осторожно ступают своей ногой на землю из автомобиля Bentley и в туфельке Louboutin, а потом кружатся по залу в танце, оценивая циничным взглядом своих соперниц, ну и, конечно, потенциальных женихов.

Безусловно, бал имел мало общего с балами дебютанток ХІХ века, на которых девушки с безупречной родословной удостаивались чести быть представленными ко двору, при этом они были обязаны выбирать белоснежное бальное платье и дополнять его длинными белыми перчатками и диадемой. Этот образ замечательно передала актриса Савельева, сыгравшая Наташу Ростову на ее первом балу. В ее внешности так же, как и во взгляде, было столько чистоты, сколько, к сожалению, не наблюдалось у дебютанток XXI века. В своем гениальном произведении Толстой всячески подчеркивал детское возбужденное состояние Наташи, не раз используя в ее описании слово «девочка» и изображая ее с «благодарной детской улыбкой», привлекающей к себе внимание гостей, поскольку в ней было то, что «не имело на себе общего светского отпечатка».

«Так как бы описал Толстой дебютанток XXI века? – задумалась Анна. – Употребил бы он применительно к ним слово «девочка»? И как бы он описал сам бал?»

Анна часто перелистывала страницы глянцевых журналов, на которых наглядно были показаны современные дебютантки на современных балах. «Малышки на миллион» мало напоминали невинную Наташу Ростову – хотя бы из-за искусственных корректировок внешности. Правда, ни задачи, ни желания быть похожими на Наташу Ростову нет и никогда не было у героинь современного мира.

Анна вздохнула. Сама она так же, как и многие девочки, девушки, женщины всегда мечтала попасть на настоящий бал в настоящем бальном платье.

– А она уже заказала себе платье? – поинтересовалась Ляля, любуясь вновь сделанными снимками.

– Не знаю. Обычно они заказывают себе одежду у Мишеля и летают за ней во Францию.

– О! Мишель – очень дорогое удовольствие. Интересно, не твой ли благоверный платит за этот каприз?

– А кто же еще? – у Юлианы даже рот исказился от переполнявшего ее возмущения.

– Так и состояние можно спустить на все наряды твоей падчерицы, – поддела ее Ляля, нанося удар по ахиллесовой пяте.

– Ну, надеюсь, до такой крайности мы не дойдем. Все же мы люди небедные и даже не просто богатые… – И тут на сцене появилась та самая Юлиана: высокомерная, сдержанная, с чувством собственного достоинства, которая даже перед подругами умела держать марку, дабы завтра та самая Рашель не черкнула своим черным пером о финансовых затруднениях семьи Вадимовых. Стиль нужно было выдерживать, и Юлиане это хорошо удавалось со всеми, включая самых, казалось бы, близких людей. И в этом контексте фраза «казалось бы, близких» имела грустный подтекст. Девичник плавно перешел в мальчишник, когда на смену уехавшим подругам пришел Константин со своими друзьями.

А тем временем Люба под строжайшим секретом сообщила Анне и Альберту о решении оставить ребенка. Как объяснила по телефону женщина, ей помогают ее родственники, да и сама она, будучи человеком верующим, боялась брать на себя такой тяжкий грех, как лишение жизни, тем более своей кровинушки. Батлер и Анна обрадовались такому повороту и мудро охраняли вверенный им секрет до рождения девочки, которая появилась на свет в сентябре и подарила радость своей бабушке. Однако, как пояснила женщина, Василина очень изменилась, практически не подходила к ребенку и вела праздный образ жизни.

– А откуда у нее, интересно, деньги на такой образ? – задавалась вопросом Анна, сидя как-то на кухне с Альбертом.

– Не знаю, Абашева. Даже не знаю… Видимо, уход за ребенком целиком лег на плечи Любы, – задумчиво произнес Альберт.

– Хотелось бы мне увидеть это чудо, – подумала Анна, и вскоре такая возможность им представилась.

Соскучившись по друзьям и желая показать всем свою любимую внучку, Люба предложила встретиться на нейтральной территории. По ее просьбе Альберт и Анна рассказали Гуле, Ксении и Михаилу о прибавлении в семействе, и они решили организовать совместную встречу. Сперва стафф надеялся на отъезд хозяев, но, когда стало ясно, что идея имеет свои трещины в виде Кристины и Виктории, стали думать о других вариантах. Наконец на Анну нашло озарение, и она решила попросить Потаниных стать тем самым связующим звеном, дав возможность друзьям встретиться на их территории. Анри и Адриана с радостью согласились помочь и под предлогом помощи по дому попросили к себе Гулю, Ксению и Анну на тот период, пока Юлиана и Константин будут отдыхать на даче у Армена. Юлиана дала согласие, и стафф стал с нетерпением ожидать приезда Любы. Все сложилось самым наилучшим образом, так как вместе с Юлианой уехала Виктория с детьми, а Альберт дал Кристине выходной.

– Так мы же можем пригласить Любу и сюда? – спросила у Анны Ксения.

– Ты забываешь про камеры, – ответила Анна.

Люба была счастлива видеть друзей и с удовольствием показала им свою внучку Софью, которая была очень похожа на Егора. Выглядела бабушка замечательно: новая прическа, одежда, свежий, ухоженный вид, да и Софья была одета как принцесса.

– Как хорошо, что вам так помогают родственники! – заметила Анна.

– Да. Нам действительно очень повезло: если бы не их помощь, даже не знаю, что бы мы делали.

Ужин прошел в теплой, уютной атмосфере дома Потаниных. Никогда стафф не чувствувовал себя настолько уютно на территории господ и никогда не получал столь искреннего и уважительного отношения к своей персоне. В доме звучал смех, поздравления, радостные возгласы и много того, о чем могут только мечтать те, которые зажаты в проявлениях чувств своими же собственными рамками рублевской морали.

Альберт, пожалуй, начну с вас. Как вы объясните ваше отсутствие и пребывание в доме Потаниных вместе с Михаилом и Гулей, пока не было меня и Константина? По поводу Ксении и Анны я понимаю – их попросила Адриана, а вы? – Юлиана собрала в своем кабинете весь стафф сразу после своего приезда, устроив настоящий допрос.

– Потаниных затопило, и они попросили им помочь. Вот мы все и пришли к ним на помощь. Не могли же мы оставить их в беде?

– Конечно, в твои обязанности не входит посвящать меня в личные подробности твоей дружбы с прислугой, но делать из меня дуру я не позволю! И больше протечкой труб меня не обманешь! Я все знаю! Люба приезжала к Потаниным с ребенком, а в это время вы все были там! Ты разочаровываешь меня, Альберт. А учитывая, что твой срок годности уже подходит к концу, зря ты это делаешь!

Никогда раньше Юлиана не позволяла себе так разговаривать с батлером, тем более при всех.

Альберт молчал. Он понимал, что отпираться бессмысленно. Юлиана знала все. Дело было в том, что Кристина, которой Альберт дал выходной, почуяла что-то неладное и решила проследить за стаффом. Смит стоял молча с гордо поднятой головой. Лишь опытный наблюдатель мог заметить слегка сгорбленную спину и дрожащие за спиной руки батлера, который получал удары кнута, с беспощадной силой опускающиеся на его спину – спину раба. Анна так и норовила подойти к Юлиане и дать ей звонкую пощечину за них всех.

– Чтобы ни одна живая душа не проболталась о ребенке Константину, а иначе вы все будете уволены! А теперь идите, чтоб глаза мои вас не видели! – Юлиана не на шутку вышла из себя.

После того как стафф покинул кабинет хозяйки, Ксения не удержалась и схватила Кристину за руку.

– Знаешь, что в древности делали со стукачами?

– Идиотка, отпусти меня сейчас же! – пискнула Кристина.

– Им отрезали язык!

– Отпусти меня, – Кристина пыталась вырваться.

– Хватит! – громовой голос батлера заставил Ксению отступить.

Анна увела подругу от греха подальше, а Альберт подошел к Кристине.

– Я не потерплю рядом с собой людей, которые меня компрометируют и ставят под сомнение мой авторитет, – с угрозой произнес Альберт.

Кристина даже задрожала, а батлер продолжил свой путь, оставив растерянную горничную размышлять над своей ролью стукача.

Анна застала Альберта глубокой ночью на кухне. Она прикрыла дверь и, не включая свет, прошла туда, где в полумраке сидел сгорбившийся мужчина, рядом с которым на столе стоял стакан и бутылка виски. Девушка и представить себе не могла, что батлер способен пить такие крепкие напитки. Осторожно сев рядом с ним, Анна тихонько коснулась его плеча. Мужчина поднял на нее глаза, в которых стояли слезы. В тот момент девушка подумала, что никогда не забудет этот взгляд – взгляд, полный вековой боли всех тех батлеров, которым столько раз приходилось терпеть и молчать, молчать и терпеть. Анна не смогла произнести ни слова. Она просто взяла руку батлера в свою, и так они просидели почти до самого утра, погруженные в свои мысли.