– Верещагин, а ты где остановился?

– В каком смысле? – не понял он.

– В какой-то гостинице?

– Нет. Я у тебя остановился, и вообще, Яська, я остановился. Приехал. Приплыл! Ты со мной и мне ничего больше в этой жизни не надо!

– Но ты…

– Хочешь сказать, что я женат? Виновата в этом только ты!

– Здрасьте!

– Ничего не здрасьте! Если бы ты тогда не убежала, я бы не женился.

– Свежо предание!

– Тем не менее это так. Не женился бы!

Они вошли в первый попавшийся ресторан.

– А давай вина выпьем, мы же с тобой еще ни разу не пили! – предложила она.

– Давай! – обрадовался он. – Я вечно за рулем.

– А у тебя разве нет водителя?

– Есть, но я предпочитаю сам. И он такой ворчун…

– Так поменяй!

– Да нет, не могу, у него трое детей. Нет.

Ох, какой он!

– Будем есть мясо с кровью, пить красное вино, а потом поедем к тебе.

– И ты будешь меня тискать, как Глашу, а я…

– А ты, как все порядочные кошки, будешь мурлыкать.

– У меня никогда не было кошки. А я так хотела…

– Что ж не завела?

– Мать терпеть не могла животных, а у мужа была на них аллергия.

– Когда поженимся, заведем кошку, какую захочешь.

– Верещагин, брось! Не будем мы жениться!

– Это еще почему?

– Давай сразу договоримся. Я не хочу замуж вообще. Я готова крутить с тобой роман, я просто не в силах уже от тебя отказаться, я даже не подозревала, что с мужчиной может быть так хорошо… И я, кажется, влюблена в тебя как самая ненормальная кошка, но… это и все. Я не хочу брака, совместной жизни, неизбежных взаимных претензий, измен, вранья, не хочу! Или бери, что есть, или… расстанемся, пока не поздно. И еще я не хочу, чтобы ты разводился. Не хочу, чтобы твоя жена… она же ни в чем не виновата… чтобы она страдала.

– А что я буду страдать, тебе до фонаря?

– А чего тебе страдать? До Питера три с половиной часа на «сапсане», будем иногда встречаться…

– И тебя это устроит?

– На данном этапе да.

– Но… если прибегать к нравственным категориям, то это, как минимум, нечестно! Куда честнее будет сказать Дине все прямо. Правда, боюсь, она легко от меня не отступится, попьет кровушки.

– Господи, но зачем же ты на ней женился, если предполагаешь такое?

– Я ведь уже объяснял! Нет, Яська, глупости это все! Не желаю я так! Я вернусь послезавтра в Москву и скажу ей, так мол и так, я встретил другую… У нее есть своя хорошая квартира, пусть возвращается туда, я дам ей хорошие подъемные…

– Верещагин, ты себя слышишь?

– Ну, хорошо, отступные… Делить нам нечего, у нас еще нет совместно нажитого имущества. И как только она съедет, я заберу тебя из этой твоей конуры!

– У меня контракт с фирмой на полтора года.

– Ничего, я это улажу в два счета.

Она вдруг закрыла лицо руками. И прошептала:

– Господи, какой ужас!

– Что ужас? – не понял он.

– А что если через год-другой ты вот так же станешь говорить обо мне?

– С ума сошла?

Он взял ее руку и поцеловал в запястье, туда, где явственно билась голубая жилка. Еще раз и еще.

– Яська, родная моя, ты все время ставишь меня в тупик, ты странная, но дивная, мне такие еще не встречались. Но я счастлив, что ты именно такая. Знаешь, меня всю дорогу бабы хотели на себе женить…

– Надо думать!

– И я прекрасно изучил все их уловки. А ты вот отказываешь мне, но это не уловка, это какие-то застарелые детские комплексы. Ты же просто боишься. Боишься, что не сможешь чему-то там соответствовать, отгораживаешься зачем-то, но ты прекрасная женщина, восхитительная, и твое роскошное тело куда честнее чем ты, оно выдает тебя… И если ты думаешь, что я кому-то отдам свою Яську какому-то хирургу…

– Что? Откуда ты знаешь? А, я поняла, это Варька-зараза дала тебе адрес!

– Неважно! Главное, ты меня не оттолкнула, ты приняла меня… а теперь почему-то ерепенишься. Хотя я уже многое о тебе знаю, вытянул из Варвары… Кстати, говорят же «скажи мне кто твой друг», так вот твоя подруга абсолютно замечательная особа, искренне тебя любящая…

– Да, Варька, она такая… Она так много для меня значит…

– Я понял, тебе всю жизнь не хватало любви, поверь, со мной ты будешь купаться в любви, и не только в моей.

– То есть?

– Я твердо убежден, тебя полюбят мои друзья, моя родня, все вокруг… Знаешь, что мне сказала Наташка Завьялова? Дурак ты, Ванька, зачем женился! А когда ты ушла, помнишь, мы встретились у нее? Она сказала: «какая прелесть эта Яся, не чета твоей Дине»! А еще тебя будет любить наша кошка Любаня…

– Почему Любаня? – сквозь подступившие слезы спросила Яся.

– Хорошее же имя, ласковое…

– Верещагин, закажи мне мороженое… Три шарика: крем-брюле, ванильное и фисташковое.

– Яська, я скажу тебе сейчас то, что не говорил никогда ни одной женщине, кроме сестры. Я люблю тебя, Яська! Ты мне уже родная, я чувствую, что с тобой… не страшно состариться. Я идиот, да?

Она молча смотрела ему в глаза, но он ясно видел в этом взгляде любовь. Никогда он не испытывал таких чувств, никогда не говорил таких слов. Но лучше поздно, чем никогда!

– Верещагин, я мороженого хочу! Ты меня слышал?

– А как же! Три шарика, фисташковое, крем-брюле и ванильное! – засмеялся он.

– А знаешь, зачем мне мороженое?

– Вкусно!

– Не только! Просто хочу охладить немного свой пыл, а то наговорю в ответ всякого про любовь… А потом надо будет эти слова как-то оправдывать. А вдруг я не справлюсь?

– Почему это ты не справишься? Потому что у тебя была плохая мать? Да, а кто твой отец?

– Отец? Понятия не имею. Ну, то есть я знаю, что его звали Ярослав Ярославович Иноземцев. И это все.

– Значит, имя это фамильное… И ты не пыталась его искать?

– Нет. Зачем? Если уж я матери не нужна, что говорить об отце.

– Да бог с ними, и с матерью и с отцом, ты нужна мне, и не просто нужна, а жизненно необходима. Жизненно, понимаешь? Не только в койке, а вообще… везде, во всем!

Тут подошел официант и он заказал ей мороженое.

– Вкусно тебе? – спросил он, с наслаждением наблюдая, как она уплетает мороженое.

– До ужаса! Хочешь попробовать?

– Хочу! Дай ложечку фисташкового!

– На!

– Ох, и вправду вкуснючее мороженое! А, я понял, это потому что из твоих рук…

– Верещагин, перестань, а то вдруг я поверю…

– А ты мне не веришь?

– Боюсь поверить. Ты когда уезжаешь?

– Завтра трехчасовым.

– Ой!

– Что?

– Страшно!

– Чего боишься на сей раз?

– Что больше тебя не увижу!

– Это почему же? И не надейся! Да, а где твой хирург?

Она засмеялась.

– Он далеко. Очень.

– А конкретнее?

– В Сирии.

– О! Уважаю. Ты с ним спала?

– Нет. Не успела.

– Его счастье. А то я убил бы его на фиг. И вот что, Яська! Я, пожалуй, сдам билет, и поеду послезавтра. Я хочу уладить дело с твоим контрактом и увезти тебя в Москву.

– Ты с ума сошел! Нет. Я не согласна. Мы же еще совершенно не знаем друг друга, так нельзя.

– Дурочка! Я вижу тебя насквозь. И люблю именно такую, со всеми твоими комплексами и заморочками. Но в чем-то ты, пожалуй, права. Я действительно, как тот Торопыжка, проглотил утюг холодный. Но билет я все же поменяю. И завтра утром мы поедем в Петергоф. Я так его люблю!

– А я… я никогда не была в Петергофе.

– Позор на твою золотую голову! Поедем на «Метеоре».

У него зазвонил телефон. Это что-то плохое, подумал он. Звонила сестра.

– Ванечка, милый, ты где, я звонила домой, но Дина сказала, что ты не в Москве.

– Я в Питере. Что случилось, Лиза?

– Виктор попал в аварию, он в госпитале, мне страшно, а Толя в Америке…

– Хочешь, чтобы я прилетел?

– Ванечка, если это возможно… – рыдала сестра.

– Разумеется, возможно. Я узнаю расписание рейсов и вылечу первым же. А что говорят врачи?

– Говорят, что шансы у него неплохие, но это же так расплывчато… А точнее не говорят.

– Врачи, особенно хирурги, люди очень суеверные. Не волнуйся, Лиза! Может, нужны какие-то лекарства?

– Нет, они говорят, что все есть. Его положили в военный госпиталь. Там, кажется, хорошие врачи…

– Ну все, Лиза, я займусь билетом и сразу позвоню тебе. Держись!

– Что случилось? – спросила Яся.

– Муж сестры попал в автокатастрофу. А сын в Америке. Он долго добивался стажировки…

– Конечно, ты обязан лететь!

– А полетели со мной?

– Нет. Это не годится. Сестре ты нужен целиком, а я там буду просто ненужным и раздражающим довеском. Я только прошу, звони мне иногда…

– Господи, конечно, о чем речь. Тебе еще надоест отвечать на мои звонки.

Он стал выяснять расписание самолетов на Новосибирск. Ближайший рейс был только в одиннадцать утра. Он забронировал билет и позвонил сестре.

– Лиза, есть рейс в одиннадцать утра.

– Спасибо, Ванечка. Жду тебя. Запиши адрес госпиталя.

Он записал.

– Ты очень любишь сестру, да?

– Очень. Она меня практически вырастила. Вот видишь, сама судьба так распорядилась… Хотя, видит Бог, я хотел совсем другого…

– Верещагин, о чем ты говоришь? Я сейчас выйду, а ты позвони жене и предупреди ее.

– Успеется.

– Нет. Она же будет тебя ждать.

С этими словами Яся встала и вышла из зала. Тактичная девушка.

Он набрал номер Дины.

– Ванечка, любимый, наконец-то! Звонила Лиза…

– Я знаю. Я завтра вылетаю к ней. Так что не жди меня, я не знаю, как там и что…

– Ваня, а что у тебя с голосом?

– А что у меня с голосом?

– Он какой-то холодный…

– А ты полагаешь, я могу сейчас рассыпаться в нежностях? – едва сдерживая раздражение, бросил он.

– Да-да, ты прав, но просто я так соскучилась, я так люблю тебя.

– Все, извини!

И он отключил телефон.