Ник показал место, где умер Элджи, сказал, что смерть его была быстрой и без мучений. Впрочем, Стивенс, вероятно, ему не поверил. Он же был при Ватерлоо. Мало смертей были быстрыми и безболезненными.

А теперь они отыскали надгробие, под которым лежало тело Элджи.

Ник поправил покосившуюся палку с прибитой на ней доской, где были нацарапаны слова: «Алджернон Стивенс. Шестнадцатый пехотный полк. Настоящий друг». Вокруг надгробия росли густые заросли полевых цветов.

Стивенс опустился на колени и без слов начал выпалывать сорняки. Ник положил руку ему на плечо, затем опустился рядом и стал помогать.

Когда они закончили, Стивенс сел на корточки. Он посмотрел на горизонт и нахмурился. Потом встал, бросил взгляд на реку, затем на верхушки гор.

– Старая леди была права. Отсюда не видно коттеджа. Но он прямо над нами, спрятанный вон за тем выступом. – Он взглянул на маленькую кучку сорняков, затем снова поднял глаза туда, где скрывался коттедж. – Кто-то все эти годы поддерживал могилу Элджи в порядке.

Ник нахмурился. Похоже на правду. Вокруг надгробия Элджи сорняков было гораздо меньше, чем возле других камней.

– И эти цветы растут здесь не сами по себе. – Стивенс позвал Эстреллиту, которая о чем-то тихо разговаривала с Маком.

– Эстреллита, ты не знаешь, кто посадил здесь эти цветы? – спросил Стивенс.

Она пожала плечами:

– Я.

– Почему?

– Бабушка сказала, чтобы я ухаживала за этим местом.

– Но почему?

Эстреллита снова пожала плечами:

– Это имеет какое-то отношение к предсказанию. Она знала, что вы придете, Стивенс.

– Но как? И откуда она могла знать, что это мой сын лежит здесь, под камнями? Она сказала мне там, наверху, час назад: «Ты найдешь то, что ищешь, на холме, ниже коттеджа». – Он озадаченно воззрился на Ника, затем на могилу Элджи.

Стивенс достал из кармана тонкую золотую цепочку с крестиком.

– Это принадлежало матери Элджи, – объяснил он, хотяникто и не спрашивал.

Они обмотали цепочку вокруг палки с именем Элджи, затем Стивенс склонил голову и прочитал безмолвную молитву над могилой сына. Мужчины сняли шляпы и тожесклонили головы.

Ветер вздыхал в горах.


– Твоему мужу больно. Приведи его комне, – обратилась старуха к Фейт. Фейт вздрогнула. Откуда она знает? Фейт с самого утра заметила слабый красноречивый тик, дергающийся на скуле Ника.

Эстреллита услышала бабку и упала на колени.

– Нет, нет, абуэла. Нет! Ты не должна!

Старуха нежно погладила ее по щеке.

– Займись завтраком, дитя.

Эстреллита всхлипнула.

– Но ты же знаешь, чем это закончится.

Старуха поцеловала ее мокрое от слез лицо и повторила нежно, но твердо:

– Приведи его ко мне. – Эстреллита завыла, и абуэла сказала почти резко: – Тише, звездочка. Будь храброй. Ты знаешь, что это было предсказано еще до твоего рождения. Он моя судьба, и я готова.

Всхлипывая, Эстреллита заковыляла к столу и стала готовить завтрак.

Фейт, озадаченная и немного встревоженная, взяла Николаса за руку.

– Идем, она хочет тебя видеть. Мне кажется, она считает, что может помочь тебе избавиться от головной боли.

Он вырвал у нее руку.

– У меня не болит голова.

– Ты же знаешь, что это неправда, – тихо проговорила Фейт. – Идем.

Но Ник даже не пошевелился.

– Она ничего не может сделать. Я не верю во всякий суеверный вздор!

– Это не имеет значения! – не выдержала Фейт. – Пожалуйста, Николас, сделай это если не ради себя, то ради меня и ради старухи. – Она крепко взяла его за руки и попыталась объяснить свои чувства: – Когда она держала меня за руку, я чувствовала странное покалывание. Как будто... ну, я не знаю... что-то перетекало от нее ко мне, что-то хорошее. Я не знаю, поможет ли она тебе, но ты сам говорил, что лучшие доктора Англии не смогли ничего сделать, так почему не дать абуэле попробовать?

– Абуэле?

– Она велела называть ее так. Это значит бабушка.

– Я знаю, что это значит, – нетерпеливо сказал он. – Ты, похоже, здорово сдружилась с этой старой ведьмой.

Она посмотрела на него с упреком.

– Николас, перестань. – Она стиснула его пальцы. – Не знаю почему, но я верю ей. А она верит, что ждала этого момента всю жизнь. Пожалуйста, Николас, позволь ей попробовать.

Мак шагнул вперед.

– Капитан, если у нее ничего не получится, что вы теряете?

– Мак! Только не говори мне, что ты тоже веришь в эту чепуху!

Здоровяк пожал плечами:

– Я мало кому говорю об этом – многие считают это суеверной белибердой, – но у моей мамы есть дар предвидения. Ее сны часто сбываются. Поэтому я говорю: попробуйте, капитан. Я не знаю, что там эта старуха приготовила для вас, но если у нее ничего не получится, что вы теряете? А если эго убьет вас быстрее... – Он пожал плечами. – Тоже не потеря.

Фейт пришла в ужас от его слов. Не потеря! Но прежде чем она успела броситься на защиту, Ник остановил ее:

– Он хочет сказать, что быстрая смерть будет милосердной. Врачи сказали мне, что может случиться...

– Я знаю. Мортон Блэк говорил с ними и рассказал мне.

– А он не сказал тебе, что один из эскулапов порекомендовал привязать меня к кровати в сумасшедшем доме?

– Я бы никому и никогда не позволила сделать это с тобой, – горячо проговорила она. – Никогда! Что бы там ни было!

Последовало долгое молчание. Стивенс внес свою лепту:

– Старой леди многое известно. Например, зачем я здесь и где находится могила Элджи. Я тоже почувствовал покалывание, когда она прижала ладонь к моей груди.

– Ко мне она не прикасалась, поэтому я не знаю, – сказал Ник.

– Возможно, для этого есть веская причина, – угрюмо проговорил Мак.

Ник посмотрел поочередно на каждого из тех, кому доверял больше всего на свете.

– Ох, ну хорошо, если это доставит вам удовольствие, я позволю старухе сделать так, как она хочет.

Абуэла протянула руку к Нику.

– Не-е-ет! – пронзительно закричала Эстреллита и бросилась между ними.

Старуха повернулась к ней, взяла ее лицо в свои ладони и заговорила на языке, который никто не понимал. Мало-помалу Эстреллита успокоилась, хотя слезы продолжали течь по ее щекам. Старуха благословила ее, сняла с себя крестик на серебряной цепочке, повесила его на шею Эстреллите. Ее руки гладили лицо Эстреллиты, стирая слезы.

Это явно было прощание.

Абуэла подняла глаза, сказала Маку что-то, что другие не расслышали, и вложила руку Эстреллиты в руку Мака. Мак что-то тихо проговорил. Это прозвучало как обещание. Эстреллита взглянула на Мака, неистово затрясла головой и вырвала свою руку. Она поцеловала бабушку, затем с неуклюжим достоинством отошла в сторону. Слезы все еще текли у нее из глаз. Абуэла одобрительно кивнула.

Остальные обменялись встревоженными взглядами.

– Это опасно? – спросила Фейт. – Я думала, вы просто хотите попробовать исцелить его.

Старая женщина повернулась и мягко сказала:

– Любое исцеление опасно. Результат непредсказуем. Мы все в руках Господа.

Ответ был не слишком утешительным.

Ник заглянул в глаза старухи и содрогнулся от какого-то предчувствия. Потом повернулся и крепко, по-собственнически поцеловал Фейт.

– Никогда не забывай, что я люблю тебя. – Затем шагнул вперед и опустился на колени у ног абуэлы.

Старуха последний раз окинула взглядом коттедж, сделала глубокий вдох и протянула руки к Нику. Отчетливо послышался всхлип Эстреллиты. Абуэла положила свои кривые, шишковатые руки на голову Ника, длинные пальцы обхватили затылок.

Она закрыла глаза и долгое время вообще не шевелилась, затем начала медленно двигать руками вокруг и вдоль головы Ника, словно нащупывая что-то. Так продолжалось довольно долго, и Фейт уже начала сомневаться, не спектакль ли все это; но внезапно худенькое тело выгнулось назад, по нему прошла сильнейшая, ужасающая дрожь, словно абуэлу пронзила невидимая стрела молнии.

Старуха выгибалась снова и снова, ее хрупкое тело, казалось, сотрясается от мучительной боли. Затем Ник начал сотрясаться точно так же, словно волны боли перетекали из тела абуэлы в его тело. Он поднял руки и попытался оттолкнуть ее пальцы от своей головы, но не смог.

Фейт шагнула вперед, но Мак остановил ее:

– Если это началось, нельзя останавливать, иначе они оба умрут.

Всхлипнув от горя и страха, Фейт спрятала лицо, но затем Николас застонал, и она вскинула глаза.

Старуха начала непроизвольно содрогаться, дергаться и извиваться, и Ник делал то же самое. Внезапно он ужасающе изогнулся последний раз и повалился к ногам абуэлы, очевидно, без чувств.

Или мертвый.

После его падения абуэла сползла со стула, но не отпустила его голову. Они вместе лежали на полу, Николас – неподвижно, а старуха – вздрагивая и содрогаясь. Ее пальцы вцепились в него, как когтистые лапы, и внезапно Фейт увидела...

– Кровь!

Она хотела подбежать к Нику, освободить его, но снова Мак преградил ей путь.

– Слишком поздно что-то менять. Ты должна выдержать все до конца, к худу или к добру.

В конце концов, с нечеловеческим криком абуэла оторвалась от Ника и уронила руки. Фейт уставилась на ее окровавленные пальцы. Струйка крови сбегала по лицу Николаса.

Фейт подлетела к нему. Он не шевелился и, кажется, даже не дышал. Его голова и руки были в крови.

Мак склонился над ним.

– Проклятие, старуха, да ты, похоже, убила его.

Абуэла не шелохнулась.

Стивенс приложил голову к груди Никотаса.

– Нет, он жив! Он дышит! Давай-ка, Мак, помоги мне положить его на кровать.

Они осторожно подняли Ника на кровать.

– И бабушку тоже, – распорядилась Эстреллита.

Мак поднял маленькое, съежившееся тело и положил его на кровать рядом с Ником.

С невероятным облегчением Фейт увидела, что Ник дышит, хотя и очень поверхностно. Но кровь продолжала струится из его головы.