В эту минуту луна в последней четверти вышла из-за облаков и осветила пустынный двор, открытые ворота, ведущие к подъемному мосту, который давно никто не поднимал. Сильви усмотрела в этом предложение довести до конца ее мрачные намерения. Она с трудом встала. Ей очень хотелось улечься прямо здесь и отдохнуть немного, ведь ей пришлось приложить столько усилий, чтобы спуститься. Но ее сила воли не дремала. Прежде всего необходимо выбраться из этого проклятого навеки замка! И Сильви пошла вперед…

Наконец перед ней показалась лесная дорога. Она мрачно уходила вдаль, лишь в некоторых местах ее пересекал мертвенно-бледный свет луны. Но как тяжело пришлось ее босым ногам! Первый раз она бежала из замка Ла-Феррьер в июне, когда всюду зеленела трава. А зима проморозила землю, и проступил скелет дороги со всеми этими острыми камнями и ужасными колючками. И боже, как же холодно! Но Сильви все равно упрямо шла вперед, заливаясь слезами, постанывая. Отчаяние гнало ее все равно куда, и оно же придавало ей сил. В ее мозгу не проносилось ни одной мысли. Она, как сомнамбула, видела перед собой только туннель из темных безжизненных деревьев. Ей надо пройти сквозь негои добраться до нежной, прохладной воды… воды… воды! Сильви обо что-то споткнулась, вскрикнула, рухнула во весь рост, больно ударившись лицом, и вцепилась в мерзлую землю руками. Ей никогда больше не встать! В ее ушах звучал какой-то гул, напомнивший ей, прежде чем она снова потеряла сознание, тот замечательный миг, когда перед охваченной отчаянием малышкой на всем скаку появился «господин Ангел»!

Сильви уже не увидела, как из чащи выехали два всадника. Ее крик заставил их пришпорить лошадей. Они заметили ее как раз вовремя. Франсуа, ехавшему впереди, пришлось поднять лошадь на дыбы и развернуть ее, чтобы не растоптать лежащее на дороге тело той, к которой он так спешил.

— Господь милосердный! Это она! Это Сильви! Но в каком она состоянии! Малышка совсем закоченела! Я даже не слышу ее дыхания… Мы приехали слишком поздно!

— Это я виноват, сударь! И я себе этого никогда не прощу! Бедная, бедная девочка! — в отчаянии простонал Корантен.

— Кто же мог знать, что ваша лошадь сломает себе шею и вам придется так долго искать ей замену. К тому же надо было открыть замок, разбудить меня… Время ушло…

— А я ведь был так счастлив, когда узнал, что вы в Ане!

Де Бофор опустился на колени рядом с Сильви и перевернул ее безжизненное тело. Бледное сияние луны осветило следы крови и синяки под тонкой, местами разорванной тканью. Франсуа прижал Сильви к себе, и его захлестнула волна нежности и боли…

— Мой котенок! Мой бедный маленький котенок! — шептал он, прижимаясь губами ко лбу девушки и не в силах сдержать подступившие слезы. — Я отомщу за тебя! Богом клянусь, я отомщу!

И вдруг до него донесся слабый вздох:

— Франсуа…

Изумленный Франсуа успел как раз вовремя отстраниться, чтобы увидеть, как широко распахнулись огромные глаза, которые он считал закрывшимися навеки. Его охватило пьянящее чувство радости.

— Благодарю тебя, господи! Вы живы! Смотрите, Корантен, она жива!

Но Сильви не видела Корантена. Она не видела ничего, кроме того, что казалось ей сном, порожденным ее отчаянным желанием, чтобы все случилось как в прошлый раз.

— Вы… приехали… Вы… здесь….

И она в третий раз потеряла сознание.