– Отдохни, Джулия, – сказал мне тренер Хаас в ответ на мое обещание тренироваться. – Просто повеселись там хорошенько, ладно?

Судя по всему, никто на этом свете не понимает, что веселье в моем понимании – это как раз плавание, путеводители и следование правилам. Джоэл Эмерсон лениво идет по проходу. Я вижу, что он замедляет шаг у свободного рядом со мной места, и быстро кидаю на сиденье свою сумку. Джоэл будет всю поездку по ролям пересказывать последние матчи по лакроссу, и меня, скорее всего, от этого укачает. Черт, Фиби, я убью тебя за то, что ты бросила меня.

Родители Фиби не позволили ей пропустить воссоединение семейства Ли, которое проходит у них каждые пять лет в Чикаго. Наши мольбы не смогли поколебать их непреклонность. Фиби даже разыграла карточку «это будет важной строчкой в моем резюме для колледжа», но все без толку. Впрочем, Фиби не нужно волноваться из-за колледжа. Она потрясающий художник, так что однозначно поступит в Школу дизайна Род-Айленда. А я, надеюсь, поступлю в Брауновский университет, и тогда мы с ней поселимся в Провиденсе, в викторианском доме со светлыми стенами и башенкой.

– Ну слушай, там хотя бы будет пляж, – сказала я Фиби на прошлой неделе.

После нескольких месяцев уговоров я наконец убедила подругу разрешить мне разобрать ее гардероб. Фиби говорит, это извращение, но упорядочивать жизнь других людей для меня вроде хобби. Какое-то невероятное удовлетворение испытываешь, когда находишь место для каждой вещи.

– Там озеро Мичиган. Вряд ли это вообще можно считать пляжем, – ответила Фиби и, высунув язык, принялась проверять желтую футболку на предмет дырок различного происхождения, а потом кинула ее в кучу вещей, которые собиралась отдать.

– Торговая палата Чикаго утверждает обратное, – возразила я, развешивая на плечики кучу летних сарафанов с ярким узором. Потом подняла фиолетовое мини-платье в гусиную лапку – на подоле была дыра размером с яйцо. – Это оставляешь?

– Это я вполне могу зашить. – Фиби кинула платье в стопку белья, которое надо было починить, а потом собрала длинные черные волосы в небрежный хвост.

Я так завидую ее волосам. Мне нужно часа два с утюжком и целой полкой банок от Kiehl’s, чтобы мои волосы стали такими же прямыми. А из-за хлорки в бассейне такими же блестящими им не стать никогда.

– Да без разницы, даже если бы там и был настоящий пляж, купальный сезон длится всего недели три в августе. А сейчас март. В Чикаго сейчас как в Арктике, – продолжила подруга.

Я вздохнула:

– Я тоже буду грустить! Все девчонки, которые едут в Лондон, повернуты на моде и косметике, так что я могу вернуться как после полной лоботомии – с новым гардеробом, состоящим только из джинсов скинни и браслетов от Tiffany. – Я складывала кучу футболок с принтами и пыталась сконцентрироваться на этом, отгоняя прочь мысли об одиночестве. – Серьезно, что я буду делать там без тебя?

– Ты будешь наслаждаться Лондоном, – сказала Фиби. А потом ее глаза расширились, и она, как обычно, выдала длинную тираду: – Этот город полон сексуальных студентов и старшеклассников, которые читают Джейн Остин и сестер Бронте. И порою, замирая в безмолвной тоске по своей дорогой подруге, которая уплетает кимчи и запеканки двоюродных бабушек, ты будешь наслаждаться английским чаем и сконами.

Итак, моей лучшей подруги нет рядом, чтобы меня поддержать. Но я в Лондоне. Бесплатно. Без родителей. С планом мероприятий (где все, конечно же, выделено и подчеркнуто) и длинным перечнем мест, о которых раньше мне приходилось только читать и мечтать, а также с полной сумкой путеводителей, страницы которых пестрят разноцветными стикерами.

Могло быть и хуже. Ведь я могла бы путешествовать с тетей Матильдой, которая не упускает ни одного случая намекнуть, что проводи я больше времени в платье и меньше в бассейне, то уже давно обзавелась бы настоящим бойфрендом. Еще я могла бы ездить на экскурсии с толпой школьных директрис или телеведущих из магазина на диване. Это было бы хуже (наверное). Так что решено. Эта поездка будет восхитительной. Я делаю несколько глубоких вздохов, достаю расписание и начинаю психологически готовиться к завтрашнему посещению галереи Тейт. Я уже скачала и распечатала буклет, описывающий временные выставки. Я собираюсь провести сегодняшний вечер (который помечен в программе поездки как «Заселение»), перечитывая главы о Тейт в каждом из моих пяти путеводителей. Одной мысли о музее и моих книжках достаточно для того, чтобы стресс начал отступать.

Миссис Теннисон поднимается в автобус последней и осматривает всех. Она в брюках палаццо и в тунике в цветочек с широкими рукавами, которые скользят по лицам учеников, пока миссис Ти движется по проходу автобуса.

– Все на месте? Никого не потеряли? – спрашивает она, пересчитывая нас по головам, потом вдруг всплескивает руками и нахмуривает подведенные брови. – Кажется, кого-то одного не хватает!

– Я тут! Спокойствие! – Джейсон с веселой улыбкой вскакивает в автобус и протискивается по проходу мимо миссис Теннисон. – Спасибо, что придержали автобус для меня, миссис Ти.

– Джейсон, прошу тебя, не отходи от своих одноклассников. Нам всем необходимо держаться вместе.

Пятнадцать минут в Лондоне, а миссис Теннисон уже массирует пальцами виски. Без сомнения, ближайшие десять дней для нее тоже будут очень непростыми.

– Простите, миссис Ти. Больше никогда. Слово скаута! – Он улыбаясь идет вдоль прохода в поисках места, останавливается напротив меня и принюхивается. – Ореховый сироп, зубрила? Я был уверен, что ты предпочитаешь черный кофе.

Я сжимаю кулаки. Журчащие ручейки и свежий ветерок. Птички, сердечки, радуги и тот, третий от центра, зуб Марка…

– Спасибо, Джейсон, – вздыхает миссис Теннисон и достает толстую папку.

Автобус трогается, миссис Теннисон, чтобы не упасть кому-нибудь на колени, хватается за спинку ближайшего сиденья, едва не выдрав клок из облака волос Дирдре Робинсон, но Дирдре ловко успевает отклониться. Наверное, это движение она выучила на тренировке команды по фехтованию (которая, кстати, состоит из одной Дирдре).

– Итак, класс, слушайте внимательно, – говорит миссис Теннисон, откашлявшись. – У меня хорошие новости. В отеле что-то напутали, и в итоге у каждого из вас будет отдельный номер.

Весь автобус завизжал от счастья, и я вместе со всеми. Отдельная комната означает, что мне не придется терпеть Сару Финдер, кучу ее дизайнерских джинсов и фейковых сумочек Louis Vuitton. Спасибо, ГОСПОДИ. Эта поездка становится лучше с каждой минутой!

– Ладно, ладно. – Миссис Теннисон, призывая нас к тишине, машет руками. – Едем дальше. Комендантский час назначаю на десять вечера, и вам придется подчиниться. На ночь я буду забирать ключи, чтобы убедиться, что каждый из вас в своем номере, а не где-то… – Она останавливается на полуслове, но я прямо вижу: она представляет себе, что одна половина группы будет арестована, а другая забеременеет.

Все начинают ворчать и стонать. Иви даже пискнула: «Это же фашизм!» Я более чем уверена, она не знает, что такое фашизм. Я ничего против комендантского часа не имею: пораньше ложиться, пораньше вставать – и утром на тренировку в бассейн.

Миссис Теннисон продолжает:

– Чтобы никто из вас не потерялся, мы прибегнем к старой доброй системе – разобьемся на пары.

Все вокруг меня хватают друзей за руки, но я провела не одно лето в детском лагере, поэтому прекрасно знаю, что будет дальше, и чувствую, как внутри все сворачивается в ледяной клубок.

– Я заранее сама разбила вас пары на время путешествия. Вы будете не только приглядывать друг за другом, но и ходить вместе на все мероприятия. Запомните, это образовательная поездка по Великобритании.

– Ох, не напоминайте, – бубнит Иви, которая сидит на два ряда дальше меня. Под конец перелета Иви принялась листать «Гид по идеальному шопингу в Лондоне» – я впервые увидела ее с книгой.

– Вы будете нести ответственность за своего партнера на протяжении всей поездки, – продолжает миссис Теннисон. Теперь она говорит быстрее. Наверное, репетировала дома перед зеркалом в ванной. – Успех вашего партнера – это ваш успех. Вы будете вместе не только во время экскурсий, но и во время специальных культурных часов. Вам, должно быть, интересно, что я имею в виду, говоря «культурные часы»?

– О нет! – По интонации Иви понятно, что она закатила глаза, но, к счастью, миссис Теннисон ее не слышит.

– Культурные часы – это ежедневные двухчасовые блоки, во время которых вам позволено самостоятельно изучать Лондон. Конечно, со своим партнером!

– Время шопинга! – пронзительно визжит Иви.

На этот раз миссис Теннисон ее слышит и бросает на Иви взгляд, полный ярости.

– Культурные часы следует посвятить дальнейшему изучению культуры Лондона, – продолжает она, интонацией выделяя эти слова. – А это не включает шопинг. Я буду следить за тем, как вы проводите ваше время: каждый вечер вы будете сдавать мне короткие эссе с рассказом обо всех тех великолепных открытиях, которые совершите за день.

Мои одноклассники продолжают дружно ныть. Нет, а чего они ожидали? Несмотря на всеобщее заблуждение, это не каникулы. Все, что мы тут делаем, будет оцениваться, и я планирую получить высший балл.

Миссис Теннисон начинает читать имена по парам, и я напрягаю слух, чтобы не пропустить свое. Она движется вниз по списку, и я замечаю закономерность. Брайан Арнетт в паре с Джейми Барнс. Иви Эльстон – с Сарой Финдер. Тони Харрисон и Логан Хант. Люси Карнс и Адам Лэндри. Ой-ей. Это может означать только одно…

– Джулия Лихтенштейн, ты с Джейсоном Липпинкоттом.

Нет! Нет-нет-нет! Я не могу быть с Джейсоном. Во-первых, я только что велела ему отвалить от меня. Навсегда. Я даже смотреть на Джейсона не могу, не говоря уж о том, чтобы вместе с ним ходить на экскурсии по замкам. Во-вторых, о чем мы вообще можем говорить? За исключением сегодняшней перепалки, последний раз мы с ним разговаривали, когда Джейсон засунул в мой шкафчик пачку тампонов в девятом классе. В столовой он сидит за столом с членами своей команды по лакроссу и хихикающими девчонками из их группы поддержки, а на уроках большую часть времени пытается вогнать в краску учителей, по-идиотски их передразнивая. Я понятия не имею, как играть в лакросс, а он не прочел… да, наверное, ни одной книги он не прочел. Плюс ко всему наверняка девяносто процентов времени он потратит на флирт с девушками, что будет ужасно раздражать партнера, которому придется за ним следить. То есть меня…