– Вот Гауди – это настоящий гений!

– Литературная архитектура… – снова успел вставить Архивист.

– Гауди сделал Гюэлл, – важно перебил его Никола.

– Да, парк Гюэлл… – не унимался архивист.

– Парк Гюэлл – это где-то в Испании? – вдруг вспомнила Люда.

– В Барселоне, – тут же пояснил Никола.

– Гюэлл, между прочим, это не название – это имя… – начал архивист, привыкший вещать среди непосвященных и неизменно восхищающихся слушателей.

– Гюэлл – это испанский богач, – презрительно бросил Никола. – Промышленник-хлопкопроизводитель. Гауди и стал Гауди благодаря ему.

Архивист хотел что-то вставить, но Никола не дал ему и рта раскрыть.

– Гюэлл спонсировал все его идеи. Архитектор – человек зависимый. – Никола овладел инициативой полностью. – Его творчество требует больших вложений. Это, знаете ли, как кино, – он уже читал нотацию архивисту, – чем больше денег, тем больше кино. Чтобы какая-нибудь труба стала произведением искусства, надо в эту трубу вложиться. Что мы можем построить, если заказчик трясется над каждой копейкой. Помните Антониони «Профессия – репортер»? – Но он не дал никому ответить, чтобы не перехватили инициативу. – Там второй или третий план как раз и снят в знаменитом доме Гауди в Барселоне.

– А заказчик-то мой откуда про Гауди знает? – Люде наконец удалось прервать его монолог. – Он не то чтоб сильный интеллектуал…

– Да, в Испанию съездил, там его на экскурсию в Барселону отвезли, вот он и выучил, – презрительно произнес Никола.

– А ты тоже в Барселоне был?

– Был лет пять назад, – небрежно бросил Никола, и почему-то ему вдруг стало неловко, как будто его уличили в чем-то неприличном. – Слушайте, кофе весь. Может, еще сварить?

– Свари, свари! – поддержала его Люда.

– Повезло! – Архивист мечтательно проводил глазами Николу. – Мне вот не довелось нигде побывать, в смысле за границей.

– Мне тоже, – поддакнула ему Люда.

И они солидарно замолчали. В этот момент и вошел Никола. Их совместное молчание показалось ему явно подозрительным, и он решил скорее избавиться от архивиста.

– Людмила с вами на стольник договорилась? – Он взял свой дипломат.

– Кофе! – закричала Люда. – Кофе убежит! Архивист вскочил.

– Я посмотрю? – взглянул он на Люду и двинулся было к двери.

Николе это тоже не понравилось. Он остановил архивиста.

– Не беспокойтесь! Я сам! – И он оставил дипломат и поспешил на кухню.

Вернулся он буквально через мгновение, держа в руках джезву.

– Чуть не убежал! Вовремя я успел.

Он разлил кофе по чашкам и только тогда выдал деньги. Архивист, обжигаясь, стал прихлебывать из чашки. Он явно решил взять реванш.

– Вы, конечно, слышали, что Гауди хотят в Испании причислить к лику святых?

– Как! Архитектора? За что? – воскликнула Люда.

– Главное, конечно, собор Саграда Фамилия… – он лишь на мгновение остановился, сделав акцент на своей эрудиции, но не дал Николе воспользоваться паузой, – как по-испански звучит название собора Святого Семейства…

Но Николе все-таки удалось перехватить инициативу, когда архивист набирал воздух перед следующей фразой:

– Да блеф все это…

– Ничего не блеф! – возмутился архивист. – Человек, полностью посвятивший себя профессии, а последние годы он и жил при этом соборе. Праведный образ жизни…

– Какой праведный! – перебил его Никола. – Он был любовником Гюэлля. Жена Гюэлля его терпеть не могла!

– Как вы можете так говорить! – взорвался архивист.

– А так и могу! Кто это станет оплачивать всякие дымоходы с рожицами! Из любви к искусству?

– Да как вы смеете так говорить? – Архивист вскочил.

– Да бросьте вы! Романтизм все это. Архивная крыса в подвале всю жизнь провела и жизни не знает.

– Прекрати, Никола! – просто закричала на него Люда вне себя от бешенства. – Извините его, пожалуйста. Он у нас, кроме денег, ничего не понимает… – повернулась она к архивисту.

– С вашего позволения, я откланяюсь. – Архивист уже успокоился. – Благодарю вас! – церемонно кивнул он Николе, убирая доллары во внутренний карман пиджака. – Если возникнет какая надобность, звоните, что можем, сделаем. Всего доброго, – улыбнулся он Люде.

Никола подчеркнуто вежливо проводил его до двери.

– Ну теперь рассказывай, что с тобой стряслось. – Никола подсел к Люде.

– Я знала, Никола, что ты прагматик, но открытое хамство ты все-таки держал бы при себе, – огрызнулась Люда.

– Да ладно тебе. Заступилась за старичка. Сердобольная ты моя. Так что же все-таки с ногой?

– Да поскользнулась на улице. Ты что, не видишь, какая погода? Ладно, давай лучше скажи, что с домом.

– Надо еще экспертизу фундамента сделать. А ты лежачая. Опять все мне самому! – развел он руками.

– Что ж тут сделаешь… Отнять хочешь гостиницу? Не отнимай у меня гостиницу… А?

– А ты попроси хорошенько!

– Ты все-таки свинья!

– Ай! Да ладно тебе, – отмахнулся Никола. – Обещал – значит, твоя. Мне, конечно, до Гюэлля далеко, но некоторые твои капризы я все-таки могу оплатить…

Он выжидательно посмотрел на Люду, но она сделала вид, что пропустила его намек мимо ушей. И он сдался:

– Ладно! Не хнычь! Лучше давай расскажи, как ты собираешься делать гостиницу? Картинки у тебя есть? Что ты там наваяла? Прикинула варианты? Ты помнишь, главное – сохранить фасад, это архитектурный памятник.

– Там от памятника ничего не осталось. Сам же видел.

Люда, прихрамывая, потащилась к компьютеру.

– Значит, надо воссоздать! – менторским тоном говорил Никола, усаживаясь рядом с ней у компьютера.

– Это мне и в ГУГИ говорили.

– Успела еще на двух ногах?

– Послушай, ведь это гостиница, – пропустила Люда его замечание мимо ушей. – На сколько же мест получится, если там кругом парадные залы, а общая площадь – всего ничего? Это уж скорей место для приемов.

– Заказана гостиница.

– Хорошо! Я подумаю.

– Конечно, хочется, чтобы была повместительней.

– Сроки-то есть?

– Чем раньше – тем лучше, сделай варианты.

– Сколько?

– Сколько получится. А я попробую подготовить «Записку технического обследования фундамента», – и через паузу многозначительно добавил: – Чего не сделаешь для любимой женщины…

Никола положил руку на спинку ее стула. Люда внимательно посмотрела на него – во время работы он никогда не говорил о личных отношениях – и резко отодвинула свой стул к стене. Никола потерял равновесие и чуть не свалился со своего стула.

– В общем, как только будет готово, звони. – Он сделал вид, что ничего не произошло. – Слушай, я пошел, а то у меня и так сегодня все наперекосяк из-за тебя.

– Пока. – Люда попыталась встать.

– Да сиди ты… Я захлопну дверь. Ну поправляйся! И он ушел, аккуратно прикрыв дверь.

Люда сидела над картинками. Конечно, есть два варианта. Во-первых, в точности восстановить особнячок в обрамлении зеркальных стен самой гостиницы. Эдакая жемчужинка в современных декорациях. И мест – тьма, и старая архитектура в сохранности. А во-вторых, можно целый комплекс выстроить в стиле Сюзора. Старое здание будет, к примеру, административным комплексом, с рестораном, а вокруг этажей в пять-шесть сама гостиница. И вообще, не только снаружи сохранить Сюзора, но и внутри все декорировать под XIX век…

Она села к компьютеру. А в голове все крутился Гауди, Антонио Гауди, праведный Антоний… А она уж конечно не праведная. Да и вообще, какой она архитектор. Так, чужие картинки копирует. Наверное, так сказал бы Эрик. А вот Стив так не говорит. Но обо мне, как об архитекторе, он вообще ничего не говорит. Конечно, что он может сказать… А вообще-то ему все равно, какой она архитектор! Он ее не за это любит! А она его за что… любит? И снова всплыл этот вопрос: «А сама-то она его любит?»

Глава 13

БАНЯ

Они не виделись с Галей уже две недели. Ну Люда-то не звонила – понятно почему: событие на событии сидит и событием погоняет, кроме того, нога. А вот почему Галя ни разу за это время не позвонила – это вопрос. И Люда собиралась ей его задать. Но вышло все по-другому. Впрочем, как всегда.

Они пришли в баню одновременно. Галя выглядела как-то странно, то ли отдохнула, то ли влюбилась. Люде все было несподручно начать разговор, а Галя была молчалива и ничего не спрашивала.

– Вот! Это тебе! – Галя достала кулон на цепочке и надела Люде на шею. – Папа Римский. Настоящий, из Рима.

– Откуда это у тебя? – Люда разглядывала золотой рельефик Папиной головы.

– Говорю же, из Рима…

– Ты за это время в Рим съездила?

– Съездила, – как-то вяло пробормотала Галя, натягивая шапку с ушками. – Пошли, а то холодно.

– Да-да, – заторопилась Люда.


И вот они уже примостились на верхнем полке забитой до отказа сауны.

– Как это ты поехала? Даже и разговора никакого не было, – все допытывалась Люда.

– Да дура потому что. Ты как начала про Америку, я вдруг тоже решила: что же это я-то никуда не еду… И тут деньги как раз получила. Ну, думаю, махну-ка куда-нибудь… Например, в Италию. А потом думаю, махну-ка вместе с Сидоровым. Ну и махнула… – Она начинала говорить шепотом, но к концу говорила во весь голос.

– И как Италия?

– Италия ничего. Убедилась в своих предположениях насчет молодости нашей. Ну не в своих… Это мы с Гумилевым так думали. Короче, там действительно на каждом шагу то тебе Средневековье, то тебе античность. Везде напоминания, какие они, итальянцы, древние, старые, то есть большие. Ни подмолодиться тут, ни поребячиться. Возраст обязывает.

– Ну ты даешь!

– Нет, правда! Вот представь, что ты родилась в новостройках, которые в чистом поле построены. И ничего-то ты другого не знаешь. Ни корней, ни истории. Живешь своим жалким умишком. А там на тебя со всех Сторон авторитеты, шедевры. Это, знаешь ли, давит.

– Не понимаю, – насторожилась Люда. Что-то за всеми этими разглагольствованиями стояло другое.