— Спасибо, Берни, — ответил доктор Чепмэн, стоявший в углу комнаты.

На нём был серый пиджак и серо-зелёный джемпер поверх белой рубашки. Его голос не вызывал боль, но, несмотря на то, что Берни закрыл дверь после указания доктора, я всё равно чувствовала себя так, будто кто-то огрел меня по голове монтировкой.

— Мучаетесь от головной боли? — спросил доктор. Я кивнула и услышала его вздох. — За те деньги, которые платят за ваше пребывание здесь, они найдут для вас лучшее болеутоляющее, — он опустил руку в ящик стола и достал оттуда баночку с дежурными таблетками. — Я дам вам воды.

Я протянула руку за таблетками:

— Она мне не нужна.

Доктор положил две таблетки на мою ладонь. Я не убрала руку, только шире расставила пальцы. Он добавил ещё две. Я всё держала руку перед собой.

— Хватит, — произнёс он.

Я забросила их в рот и проглотила. Одна таблетка зацепилась за корень языка, оставляя после себя горький, обжигающий след, но я справилась и с ним.

— Не хотите присесть? — он спрятал баночку и запер ящик стола на ключ.

— Это вопрос? Или что-то типа того?

— Это предложение, сформулированное в виде вопроса.

По левую сторону от меня стояло старое кресло, обитое мягкой кожей зелёного цвета. Я прикоснулась к медным заклёпкам, крепившим кожу к каркасу, а потом опустилась на него. Доктор Чепмэн сел за свой стол, положив правый локоть на подлокотник своего кресла. Я не знала, стоило ли мне начать задавать свои вопросы о том, что случилось, и где я была. Стоило ли мне выдать ему всё, что я вспомнила, или нужно было просто спросить его о том, в каком же дерьме я оказалась, и когда Дикон вытащит меня отсюда?

Но он сделал всё за меня.

— Вы можете сказать мне, какое последнее событие запомнили?

Я окаменела. Рот онемел. Не могла сказать ему.

— Когда я могу отсюда уйти?

— Вы думаете, вам пора уходить?

— А вы думаете, мне нужно здесь остаться?

— Сейчас важно то, что вы думаете, — ответил он.

— Это для вас важно знать то, что я думаю, а для меня важно то, что думаете вы. Так что начинайте.

Он провёл средним пальцем по верхней губе, а потом опустил руку. Странный жест.

— Вы здесь ради вашей безопасности. Ваша семья заплатила за это, беспокоясь о вас. У меня есть семьдесят два часа, чтобы определить, представляете ли вы угрозу для себя и окружающих.

— Как я могу быть угрозой?

— Вы не помните?

— Вы знаете, что не помню.

Он поставил локти на стол и посмотрел прямо в мои глаза. Я хотела узнать, что увидел в них он, а не то, что видели все: девушку с вечеринок с постоянной улыбкой и раздвинутыми ногами. Ебанутую принцессу со своей свитой и двумя «Бентли» в гараже. Но помимо этого мне было интересно, сколько ему лет. Он выглядел таким молодым и таким мудрым одновременно.

— Я скажу вам, почему вы здесь, — начал он нежным голосом, — но хочу предупредить, что ваш мозг заблокировал эти воспоминания скорее всего потому, что для вас они болезненны.

— Хорошо.

Я не поверила, но позволила ему думать, что они заблокированы. Причина, по которой я ничего не помнила, заключалась в том, что я была пьяна или под кайфом. Какую бы хрень я не приняла тогда на вечеринке, мой мозг ещё не включился.

Наверное, я плохо себя вела, но мне никогда не будет за это стыдно. Ведь я не помнила этого. Я попадала в автомобильную аварию из-за того, что садилась пьяной за руль. Принимала сильнодействующие таблетки. Меня трахали по кругу несколько парней и после этого бросали на аллее. Я убила случайного папарацци. Одного из той самой «свиты», которая выводила меня из себя. Это всё, чего боялась моя мать, и всё, на что отец просто закрывал глаза.

— Вы заставляете меня нервничать, — прошептала я, а моя головная боль утихла.

— Вы знаете Дикона Брюса?

Я так редко слышала его фамилию, что иногда даже забывала её.

— Да.

— Вы помните, кем он вам приходится?

— Да.

Я отказывалась рассказывать дальше. Он был моей безопасностью. Моим контролем. Центром моей жизни. Без него всё теряло свой смысл.

И он придёт за мной. Всё, что мне нужно сделать, это продержаться.

— Мне было бы легче рассказывать, если бы вы сказали, что помните.

— Я ничего не помню.

— Вы помните, как пошли в конюшню в Брэнвине вчера?

— Я годами не была в конюшне, — в этот момент на задворках моего сознания меня кольнуло воспоминание. Грудь словно стянули корсетом. Мне хотелось расплакаться, но я не знала почему. — Просто скажите мне, доктор.

— Называйте меня Эллиот.

— Блядь, просто скажите мне! Сейчас же!

— Вы можете успокоиться?

Я проглотила горький, болезненный ком в горле.

— Да. Я в порядке. Да, — прошло несколько секунд. Он наблюдал за мной, видя, как во мне разрастается тревога. — Я в порядке, — произнесла я. — Вы можете сказать мне. Я выдержу.

— Мы не знаем, что точно случилось. Некоторых деталей не хватает. Мистер Брюс ещё не может ответить на вопросы.

Я пыталась держать себя под контролем, вцепившись пальцами в обивку кресла. Он увидел, как побелели костяшки моих пальцев. Я знала это, но мне больше некуда было деть своё напряжение.

— Продолжайте, — сказала я.

— Некоторые вещи мы знаем наверняка, но остались и вопросы. Если вы вспомните хотя бы часть из того, что я вам скажу, то, пожалуйста, сообщите мне.

— С Диконом всё в порядке?

Он прочистил горло и посмотрел в сторону, прежде чем снова заговорить со мной. Я поняла, что он совершенно не хотел рассказывать мне, и моя тревога переросла в панику.

— Вы ударили Дикона ножом в грудь.

ГЛАВА 3

Я проснулась, будучи привязанной к кровати, а в голове был сплошной туман. Потом меня отвели в комнату к лысоватому доктору и медсестре, лица которых я не смогла рассмотреть сквозь пелену перед глазами.

Доктор запинался и тянул звуки, пока пытался прочитать медсестре то, что было написано в моей карточке. Я едва ли могла разобрать, что он говорил, и плохо помнила, что случилось несколько часов назад. Я напала на кого-то? На своего врача? Я извинюсь. Он показался мне добрым. Я надеялась, что не навредила ему. Что же он сказал такое, выведшее меня из себя? Нечто о том, что я сделала. Он назвал причину, по которой я была здесь.

Я была в потрясающей физической форме. Знала это из-за того, что подвешивание девушки к потолку являлось довольно нелёгким делом, которое занимало часы работы, дни практики и требовало крепкой силы воли и физической силы как от меня, так и от того, кто делал это со мной. А Дикон — Мастер Дикон — не терял время попусту. Мне нужно было забыть о кокаине, вычеркнуть алкоголь из своей жизни и спать по восемь часов в день, даже если это означало ложиться, когда солнце ещё не село. Он часто следил за тем, чем я питалась, делала ли зарядку по утрам, и удерживал меня подальше от всякой дряни. И это того стоило.

Но я всё равно оказалась в этом месте.

Дикон далеко?

Если бы он был здесь, то я бы не сделала того, что совершила, из-за чего очутилась в Вестонвуде. Он бы пришёл и сделал…Что-то. Что-то было не так. Что-то с Диконом. Я не могла понять, что именно, это было похоже на детскую забаву, но улыбаться от этого не хотелось. Моё сердце ускоряло свой темп в те моменты, когда я начинала думать об этом. Меня начала раздражать медсестра, которая приподняла моё запястье и бормотала что-то невнятное, словно меня не было в комнате. Она отвлекала от мыслей, а мне нужно было подумать. Факты были скрыты от моего сознания под слоем песка, и я пыталась откопать их, но эта сучка постоянно отвлекала меня.

Доктор осмотрел мои зубы и постучал по одному из них, коренному. Челюсть пронзила боль, и я оттолкнула его с такой силой, что он снёс на своём пути поднос с инструментами.

Чёртовы таблетки. Меня снова напичкают ими, чтобы успокоить. Как только свернусь в калачик на своей кровати, кожа снова начнёт чесаться, и я не смогу уснуть, а подсознание опять сыграет со мной в игру «помню-не помню». Я провела очень много времени, пытаясь убежать от своих мыслей. Вообще-то это происходило почти каждый день. Я даже приноровилась к такому повороту событий. У меня никогда не получалось сфокусироваться на чём-то конкретном.

Но если быть более точной, то я тонула в своих мыслях и не всегда могла выбраться из их водоворота. Когда доктор сказал мне, что я совершала нечто ужасное, то была уверена — меня обманывают. Не нашла в себе ни сил, ни способности осмыслить его слова. Я совершила что-то, не подумав. Мои намерения быть примерной канули в Лету, и я руками вцепилась в горло доктора. Вспомнила, как меня оглушили мои же крики. Потом меня связали. Ещё я вспомнила укол.

Все эти воспоминания окружили в тот момент, когда я проснулась в своей кровати в психиатрической клинике. Мой мозг больше не принадлежал мне. Я могла отделить настоящие мысли от бреда, кружившегося в моей голове из-за таблеток. Он был похож на густой туман, а настоящие мысли превращались в чёрные дыры, в которых должна была быть информация. Перед глазами пролетали отрывки, словно кто-то включил быструю перемотку фильма. Только вот комедия превратилась даже не в триллер, а в самый жуткий фильм ужасов, где жертву заперли за решёткой, и всё, что ей остаётся, это кричать: «АААААААА!».

Я ударила Дикона ножом в грудь.

Нет. Это ложь.

Ты знаешь, что это правда.

Нет.

Да.

Нет.

Ты сделала это.

Никогда.

Я повернула голову. В этой комнате ничего не могло вывести меня из себя. Все предметы были лишены смысла. Комната была такой же унылой, хоть и купалась в лучах солнца, а в углу зайчиками отсвечивал серебряный диск.