Но ошейник вокруг моей шеи постоянно напоминает мне о реальности моей ситуации. Конечно же, если Стоунхарт с теплом и состраданием относился ко мне прошлой ночью, не значит, что всё изменилось.

Моя жизнь находится полностью под его контролем. Я здесь из-за этого мерзкого контракта.

Но всё могло бы быть и хуже. Я не нашла ничего такого о Стоунхарте, что могла бы использовать в свою пользу. Пришел конец моей дружбы с Розой. Кто знает, может быть она заодно со Стоунхартом. Я чувствую себя еще больше одинокой, чем прежде, и я в ужасе от того, что могу потерять свою решимость.

Вот, что больше всего пугает меня в прошлой ночи. Я с такой легкостью оказалась в объятьях Стоунхарта не потому, что хотела, за меня говорило мое тело. Это не имело ничего общего с контрактом или обязательствами по отношению к нему.

Уступить - верный способ сохранить свою свободу, у меня будет шанс раскрыть его мотивы. Но прошлой ночью я забыла обо всем этом.

Сажусь за стол и выдыхаю. Вот же дерьмо. Я сама себя извожу?

Нет, я так не думаю. Я осторожна. Я не могу позволить себе потерять бдительность рядом с ним, как я сделала это прошлой ночью.

- Апельсиновый сок или молоко? - спрашивает Роза.

Её голос возвращает меня обратно.

- О. Хм.

Я смотрю на еду. Омлет, пара тостов и грейпфрут.

- Апельсиновый сок. Спасибо.

- Один момент, - говорит Роза

Вид и запах еды пробуждают во мне голод. Беру вилку и начинаю запихивать всё себе в рот.

Роза приносит мне мой стакан. Я стараюсь не смотреть на нее. Я чувствую, как она смотрит на меня, и всё же поднимаю глаза и вижу её доброе лицо.

- Мистер Стоунхарт оставил для тебя записку, - говорит она и кладет лист бумаги передо мной. - Я выйду, чтобы тебе не мешать.

Я не могу игнорировать эту скрытую боль в её голосе. Я уже почти собираюсь сказать ей, чтобы она осталась...

Но я упускаю шанс, когда она выходит.

Ты не знаешь, на чьей она стороне, напоминаю я себе. У тебя здесь нет друзей.

Если это правда, то почему я чувствую себя так паршиво.

Чтобы отвлечься, я просматриваю письмо. Беру его в руки и переворачиваю, где нахожу знакомые инициалы.

Тебе не заработать достаточно подарков, чтобы выйти со мной в свет.

Однако, если ты готова показать себя, я сделаю исключение.

J.S.

И вот я снова превратилась в пленницу.

Разве прошлая ночь ничего для него не значила? В записке нет никакого упоминания об этом. Ни единого слова о том, что мы разделили.

Конечно же нет! Говорю я себе. Ты дура, если ждала этого.

Сострадание, что он продемонстрировал, было просто поступком. Он хотел, чтобы я потеряла бдительность. Стала еще больше зависимой от него. Потерять самодостаточность и положиться на него во всем от жилья до пропитания для эмоционального удовлетворения.

К черту.

Я комкаю записку и выкидываю. Всё это часть его игры.

Отставляю еду в сторону и иду в солярий. Каждый шаг разжигает во мне пламя ярости. Как я могла быть такой слабой? Как я могла быть такой глупой, думая, что прошлая ночь может что-то изменить?

Но все же в глубине души я надеялась, что всё может быть по-другому.

Неужели я так жажду ласки? А всё потому что так долго была лишена человеческого общения. Вот почему я так легко поддалась прошлой ночью? Я не могу лгать себе, будто исполняла обязанности. Это было больше, чем это. Это ощущалось...

Реальным.

Черт, Лилли! Черт, Лилли!

Расхаживаю по солярию, мысли проносятся одна за одной. Прошлая ночь была нереальной. Эмоции, которые были у меня в тот момент, неправильные. Они не были приемлемыми.

Легкость, с которой я попала в ловушку, заставляет меня думать, что я недооценивала Стоунхарта с самого начала. Как же ужасно это признавать. Это не придает никакой уверенности в том, чтобы судить людей.

Что случилось с Лилли, которая гордилась своим психологическим образованием? Что случилось с девушкой, которая выиграла премию Баркера за лучшее эссе в Йеле?

Что если реальная причина, по которой я выиграла премию, никак не связана с талантом? Что если Стоунхарт устроил это?

Падаю в кресло. Я параноик. Стоунхарт не мог повлиять на решение приемной комиссии Йеля. И вообще, если бы Робин не нашла бумаги, если бы Фей и Соня не отправили их за моей спиной...

Но опять же, я видела на что способен Стоунхарт. Если он пошел на все это, чтобы я подписала контракт о рабстве - контракт, который не предъявишь ни в одном суде, как я могу быть уверена, что он не манипулировал моей жизнью намного дольше?

Он один из самых влиятельных и скрытных людей в стране. Насколько далеко распространяется его влияние? Подстроил ли он это всё, чтобы я стала победителем?

Это предположение кажется настолько маловероятным, что если бы я услышала такое в любое другое время, то рассмеялась бы. Но Стоунхарт сказал, что владеет Корфу Консалтинг. Он единственный мог попросить их продлить мою стажировку. И перевести на полный рабочий день. Иначе, как бы он услышал о "перспективной молодой особе", у которой сорвались планы?

Единственное объяснение всему этому - он манипулировал моей жизнью издалека какое-то время. Он владеет компанией, которая предложила мне работу. Он владеет фирмой клиента, для которой я создавала маркетинговый план.

Это явно не совпадение. Из-за этого предложения я оставила Йель. ЗилТех оставил меня в полной неопределенности. Я приняла предложение встретиться, что привело к обеду, а затем и к напиткам...

О, Боже!

Стоунхарт спросил меня, почему я приехала в Калифорнию. Он играл со мной. Он не сказал это прямо, но ответ очевиден:

Я приехала в Калифорнию из-за него.

Как долго он планировал мое похищение? У него есть опыт манипулирования людьми.

И я еще думала, что могу конкурировать? Смеюсь я. Он - социопат. Для него не существует эмоций.

Как-то я читала, что самые успешные люди не обладают способностью к сопереживанию. Это описание точь-в-точь подходит Стоунхарту.

Это означает, что прошлая ночь не была спонтанной. Не для него. Он планировал это, как и всё остальное. Он хотел подвести меня к такому состоянию, как сейчас.

Я так расстроена, что хочется кричать. Какие у меня есть шансы, чтобы разрушить его? У Стоунхарта все преимущества. А у меня есть...что? Растоптанное чувство собственного достоинства? Характер, который труднее сломать, чем у других девушек?

Я готова заплакать. Это не преимущество. И если Стоунхарт достаточно долго наблюдал за мной, он это знает.

Чувство отчаяния накатывает на меня. То же отчаяние я чувствовала, когда крики моего имени становились слабее, когда я застряла в этой дыре маленькой девочкой.

Кто я для Стоунхарта? Что он от меня хочет? Если просто секса, он мог бы нанять проститутку для этого. Черт, он нанял трех для нас нас неделю назад. Может это желание мести? Но как это связано со мной? Я ему ничего не делала.

Что на счет контроля? Он уже завоевал мир бизнеса. Может быть это его следующий шаг. Ошейник, контракт, моя беспомощность. А может быть это всего лишь игра. Игра, в которую он играет, чтобы получить острые ощущения, которые он не может найти в других областях своей жизни.

Тогда...что дальше? Страх всё выше и выше поднимается по моей спине. Когда он закончит со мной...он действительно отпустит меня? Или сделает что-то похуже? Когда ему наскучит его игрушка...он убьет её?

Белое пятно за окном пугает меня. Подняв глаза, я замечаю голубя. До этого я никогда не видела голубей. Я встаю и медленно двигаюсь, чтобы не спугнуть его. Сомневаюсь, что он вообще увидит меня, но я не хочу рисковать.

Иду к застекленной стене и подхожу к нему. Опустившись на колени, я оказываюсь на его уровне.

Когда он поворачивает голову, я замечаю, что с одним крылом что-то не так. Птица делает небольшой шаг вперед, расправляя крылья, чтобы взлететь, но останавливается. Крыло не работает.

Должно быть оно сломано. Как? Может быть ястреб? Я смотрю на небо, но ничего не вижу.

Мое сердце разрывается от жалости к бедной птице. Он делает еще одну попытку взлететь. Она заканчивается точно также, как и предыдущая.

Что происходит с птицами, которые не могут летать? Где они ищут пропитание? Они не могут, не так ли? И тот, кто на него напал, всё еще на свободе.

Мне нужно помочь. Смотрю на стеклянную дверь. Даже если я открою её и высуну руку, я всё равно не достану его. Я лишь напугаю его и сделаю еще хуже, отчего он попытается уйти.

Я должна найти Розу.

- Оставайся здесь, - шепчу я голубю. - Я вернусь и позабочусь о тебе.

Я бегу в главный дом.

- Роза? Роза! Роза, ты где?

Пожилая женщина суетится в одной из комнат.

- Да, мисс Райдер?

- Мне нужна твоя помощь, - говорю я быстро. - Поторопись!

Не дождавшись того, чтобы увидеть, последовала она за мной или нет, я отворачиваюсь и спешу в солярий. Я улыбаюсь, когда слышу её шаги позади себя.

- В чем дело, дорогая? - спрашивает она с тревогой в голосе. - Что-то не так?

- Увидишь, - говорю я.

Мы входим в солярий. Мое сердце замирает, когда я осматриваю место, где оставила голубя, но нахожу его пустым.

Но потом я замечаю птицу чуть-чуть поодаль. Он выглядит потрепанным, как будто снова отбивался от врагов.

- Там, - говорю я, указывая на голубя. - Я увидела, как он падал с неба. Думаю, у него сломано крыло.

- О, дорогая, - бормочет Роза.

Она подходит со мной к окну. Мы останавливаемся перед голубем.

Он выглядит таким уязвимым. Незащищенным. Одиноким.

- Видишь? - спрашиваю я, указывая на крыло. - Я думаю оно сломано. Тебе так не кажется?