— И я тоже. — Тобиас обвел спальню мрачным взглядом. — Мы появились слишком поздно. Похоже, убийца Феликса так хорошо владел собой, что прихватил и дневник.

— В этом нет ничего удивительного. Я бы тоже так поступила в данных обстоятельствах.

— Хм…

Лавиния нахмурилась:

— Что такое?

— Видимо, нам теперь придется ждать, пока новый шантажист не начнет действовать.

— Новый шантажист? — поразилась Лавиния. — Господи, да что вы такое говорите, сэр? Неужели предполагаете, что убийца Феликса намерен заняться вымогательством?

— Если это сулит деньги, а я уверен, что так оно и есть, то убийца, конечно, займется шантажом.

— Проклятие!

— Полностью разделяю ваши чувства, но найдите в этом светлую сторону, миссис Лейк.

— Я что-то не вижу ничего светлого.

Марч усмехнулся:

— Полно, мы же сумели, каждый в отдельности, выследить Феликса, так?

— Феликс неопытный глупец, оставил массу следов. Я без труда подкупила бродягу, которого он нанимал, чтобы доставлять записки с угрозами. Парнишка дал мне адрес в обмен на несколько монет и горячий пирожок с мясом.

— Вы очень изобретательны. — Тобиас посмотрел в другую комнату, где на ковре перед камином лежал убитый Феликс. — Однако не думаю, мадам, что убийца Феликса окажется столь же неопытен. Значит, нам нужно объединить усилия.

И вновь тревога захлестнула Лавинию.

— О чем это вы, сэр?

— Уверен, вы понимаете меня. — Вновь устремив на нее свой взгляд, Марч приподнял бровь. — Вас никак не назовешь тугодумкой.

Да, Марч явно не пожелает отказаться от сотрудничества с ней.

— Послушайте, — деловито сказала Лавиния. — У меня нет ни малейшего намерения вступать с вами в партнерские отношения, мистер Марч. Каждое ваше появление сулит мне только неприятности.

— Но мы встречались лишь дважды!

— И оба раза обернулись катастрофой.

— Это вы так считаете. — Он, пошатнувшись, шагнул к Лавинии и крепко взял ее за руку. — По-моему, именно у вас удивительный талант неимоверно осложнять ситуацию.

— Ну, знаете, сэр, это уж слишком. Уберите руки, прошу вас.

— Боюсь, что не смогу оставить вас в покое, миссис Лейк. Поскольку мы оба замешаны в этом деле, я настаиваю на том, чтобы мы вместе распутали его.

Глава 3

— Просто не верится, что ты снова встретила мистера Марча. Да еще при таких странных обстоятельствах. — Эмелин поставила кофейную чашку и посмотрела через стол на Лавинию. — Какое поразительное совпадение!

— Вздор! Это вовсе не совпадение, если верить его версии. — Лавиния задумчиво постучала ложкой по тарелке. — По словам Марча, этот шантаж связан с тем делом в Риме.

— Он полагает, что Холтон Феликс был членом преступной банды под названием «Голубая палата»?

— Нет. Судя по всему, Феликс случайно стал обладателем дневника.

— А теперь дневник оказался в других руках. — Эмелин задумалась. — Скорее всего в руках человека, убившего Феликса. А мистер Марч все еще идет по следу. Он очень упорный, не правда ли?

— Ха! Марч делает это ради денег. Пока кто-то готов платить за то, чтобы он вел расследование, ему необходимо проявлять упорство и настойчивость. — Лавиния поморщилась. — Хотя я совершенно не понимаю, почему клиент Марча продолжает оплачивать услуги этого человека после его возмутительно неумелых действий в Риме.

— Однако мы должны быть благодарны ему за то, как он провел расследование в Италии. Другой на его месте решил бы, что мы действительно члены банды головорезов, и действовал бы соответственно.

— Любой детектив, расследующий подобное дело, был бы просто глупцом, заподозрив нас в преступной деятельности.

— Да, конечно, — согласилась Эмелин, — но легко представить, как другой, менее умный и наблюдательный человек, чем мистер Марч, предположил бы, что мы — члены банды.

— Не спеши хвалить Тобиаса Марча, Эмелин. Я, например, не доверяю ему.

— Я заметила. Но отчего?

Лавиния всплеснула руками:

— Господи, да я же застала его на месте преступления вчера вечером!

— Он застал тебя там же, — возразила Эмелин.

— Да, но он оказался там раньше меня. Феликс был уже мертв, когда я пришла туда. Откуда мне знать, может, именно мистер Марч убил его?

— Сомневаюсь.

— Почему? Марч совершенно открыто заявил, что мистер Карлайл погиб во время их встречи в Риме.

— По-моему, ты упоминала о несчастном случае на лестнице.

— Такова версия мистера Марча. Я ничуть не удивилась бы, узнав, что смерть Карлайла не была случайной.

— Но сейчас это уже не имеет никакого значения, не так ли? Важно то, что негодяй мертв.

Лавиния помедлила.

— Марч хочет, чтобы я помогла ему в поисках дневника. Считает, что мы должны объединить усилия.

— Это весьма разумно. Вы оба намерены все выяснить, так почему бы вам не стать партнерами?

— У Марча есть клиент, оплачивающий его работу. У меня же такового нет.

Эмелин пристально посмотрела на Лавинию поверх чашки:

— Возможно, тебе удастся убедить мистера Марча поделиться с тобой частью тех денег, которые платит ему его клиент. В Италии у тебя обнаружился явный талант к торгу.

— Я думала об этом, — призналась Лавиния. — Но мысль о партнерстве с мистером Марчем внушает мне крайнюю неприязнь.

— Однако, судя по всему, у тебя нет выбора. Нам ни к чему, чтобы сплетни о нашем деле в Риме начали ходить по Лондону.

— Ты недооцениваешь реальное положение дел, Эмелин. Сплетни оборвут мою новую карьеру и лишат тебя возможности насладиться выходом в свет.

— Кстати, о твоей карьере. Ты вчера сказала господину Марчу о своей новой профессии?

— Конечно, нет. С какой стати?

— Я просто подумала, что у тебя могло возникнуть желание довериться ему.

— Обстановка не располагала к этому. Господи, Эмелин! В комнате рядом с нами лежал мертвый мужчина.

— Верно.

— В таких обстоятельствах никакие признания просто невозможны.

— Понимаю.

— В любом случае менее всего я желала бы любого сближения с Тобиасом Марчем.

— Ты повышаешь голос, тетя Лавиния, и тебе известно, что это значит.

Лавиния поставила чашку на блюдце.

— Это означает, что мои нервы на пределе.

— Конечно. Но мне ясно, что у тебя нет иного выбора, кроме того, что предлагает мистер Марч, то есть объединить усилия в поисках дневника.

— Ничто не убедит меня в том, что партнерство с этим человеком — благоразумный поступок.

— Успокойся, — мягко сказала Эмелин. — Ты позволяешь антипатии к мистеру Марчу влиять на принятие разумных решений.

— Попомни мои слова. Тобиас Марч вновь ведет какую-то свою игру, как в тот раз, когда мы имели несчастье встретиться с ним.

— И что же это за игра? Лавиния на мгновение задумалась.

— Вполне возможно, что он ищет дневник, как и Холтон Феликс, с целью вымогательства и шантажа.

Ложка Эмелин со стуком упала на стол.

— Только не говори, будто ты действительно веришь в то, что мистер Марч намерен стать вымогателем. Убеждена, он не имеет ничего общего с личностями, подобными Холтону Феликсу.

— Мы ничего не знаем о Тобиасе Марче. — Лавиния уперлась ладонями о стол и встала. — Кто возьмется предсказать, как он поступит, если дневник попадет в его руки?

Эмелин промолчала.

Лавиния, сцепив руки за спиной, расхаживала вокруг стола.

Эмелин вздохнула:

— Увы, я не могу привести веских доводов в пользу того, что следует доверять мистеру Марчу, кроме одного: он позаботился о нашем благополучном возвращении в Англию после той катастрофы в Риме, а это, должно быть, стоило ему целого состояния.

— Марч хотел избавиться от нас. К тому же сомневаюсь, что это он оплатил нашу поездку. Уверена, Марч отправил счет своему клиенту.

— Возможно, но я говорю о том, что у тебя нет выбора в этом деле. Ведь лучше работать с Марчем, чем отказать ему. По крайней мере таким образом ты узнаешь все, что станет известно мистеру Марчу.

— А ему то, что раскопаю я.

Эмелин напряженно взглянула на Лавинию, и тревога промелькнула в ее глазах.

— У тебя есть более хитроумный план?

— Пока не убеждена. — Лавиния остановилась и вытащила из кармана платья листок бумаги, выпавший из книги «Воспитание леди». Взглянув на записанный на листке адрес, она добавила:

— Мне необходимо это выяснить.

— Что у тебя есть?

— Одна маленькая ниточка, которая, возможно, никуда и не приведет. — Лавиния сунула листок с адресом в карман. — Но если так случится, я успею подумать о тех выгодах, которые может принести партнерство с Тобиасом Марчем.


— Она нашла что-то важное в спальне. — Тобиас вскочил с кресла и, подойдя к широкому письменному столу, оперся о него. — Я точно знаю, потому что заметил в тот момент какое-то слишком невинное выражение глаз, совершенно несвойственное этой женщине.

Его шурин Энтони Синклер, молодой человек двадцати одного года, оторвался от созерцания большого тома о египетских предметах старины. Он развалился в кресле с небрежностью, доступной лишь людям его возраста.

Энтони переехал в собственные апартаменты в прошлом году. Некоторое время Тобиас думал, что после его отъезда в доме будет одиноко. Ведь Энтони появился здесь еще ребенком, когда его сестра Энн вышла замуж за Тобиаса. После смерти Энн Тобиас сделал все, чтобы воспитать мальчика. И привык к тому, что Энтони все время рядом. Поэтому и думал, что в доме будет тоскливо без него.

Но не прошло и пары недель после переезда Энтони на новую квартиру, в двух кварталах отсюда, как стало ясно, что молодой человек считает этот дом как бы продолжением своего жилья. И уж конечно, он всегда появлялся к обеду.

— Несвойственное? — переспросил Энтони.

— Лавиния и невинность — несовместимые понятия.

— Ну да, ты же упоминал, что она вдова.

— Можно только гадать о судьбе ее мужа! — пылко воскликнул Тобиас. — Я бы не удивился, узнав, что он провел свои последние дни привязанным к кровати в частной больнице для умалишенных.