Мэри Джо Патни

Сомнения любви

Глава 1

Кент

1812 год

Ночные гости к беде — это всем известно. Леди Агнес Уэстерфилд проснулась от стука в дверь, ведущую в ее личные апартаменты, занимающие целое крыло просторного особняка Уэстерфилд-Мэнор. Поскольку слуги спали двумя этажами выше и она не хотела, чтобы грохот разбудил ее студентов, леди Агнес встала с постели и, надев мягкие тапочки и халат, направилась к двери. Часы в холле пробили два раза.

Едва ли здесь, в тихом провинциальном Кенте, в дверь дома стали бы стучать среди ночи грабители, и все же, прежде чем открыть, она спросила:

— Кто там?

— Рэндалл. — Узнав голос, она распахнула дверь. Сердце леди Агнес упало, когда на пороге она увидела трех высоких молодых людей.

Рэндалл, Керкленд и Мастерсон были в числе ее первых студентов, ее «пропащие лорды», нуждавшиеся в особой заботе и особом воспитании. В том первом в ее жизни классе учились шестеро студентов, и они настолько сблизились, что стали как братья. Один из них пропал в заварухе, случившейся во Франции, другой находился в Португалии. То, что трое приехали сюда среди ночи с тревогой в глазах, сулило беду. Леди Агнес жестом пригласила их войти в дом.

— С Баллардом беда? — спросила она, озвучив опасения, терзавшие ее вот уже несколько месяцев. — В Португалии сейчас опасно. Война против Наполеона затянулась.

— Нет, мы здесь из-за Эштона. — Алекс Рэндалл, прихрамывая — давала о себе знать рана, полученная на войне, — ступил за порог. Он был ослепительно хорош собой в алом военном мундире, несмотря на хромоту.

Эштон — один из шести студентов первого набора. Самый загадочный и, пожалуй, самый дорогой ее сердцу ученик.

— Он погиб?

— Да, — односложно ответил Керкленд. — Мы узнали об этом и сразу отправились сюда, чтобы сообщить вам.

Леди Агнес закрыла глаза, ее охватило отчаяние. Обидно и больно, когда умирают молодые, а старые продолжают жить. Впрочем, она давно убедилась в том, что от жизни нечего ждать справедливости.

На ее плечи легла рука. Открыв глаза, она увидела, что успокоить ее хотел Уилл Мастерсон. Он был молчаливым и стойким юношей, но при этом обладал удивительным чувством такта, и когда другие терялись, он всегда делал именно то, что стоило делать в трудную минуту.

— Вы приехали ко мне все вместе, чтобы поддержать меня на случай, если я узнаю новость позже? — спросила леди Агнес, стараясь вести себя так, как должна была хладнокровная директриса школы, какой они знали ее многие годы.

Мастерсон усмехнулся:

— Возможно. Или скорее всего мы хотели вашей поддержки.

Леди Агнес догадывалась, что в этой шутке была лишь доля шутки. Большинство учеников были сиротами, и она старалась заменять им мать.

Зевая, к ним спустилась горничная, и леди Агнес приказала ей принести еду для гостей. Не бывает лишним покормить молодых мужчин, особенно после долгой дороги из Лондона. Гости следом за хозяйкой прошли в гостиную. Они не забыли дорогу, поскольку бывали в этом доме часто и после окончания школы.

— Я думаю, всем нам не помешает немного бренди, Рэндалл, ты не разольешь? — попросила леди Агнес. Рэндалл достал из буфета четыре бокала. Чувствовалось, что нервы его на пределе.

Леди Агнес взяла бокал из его рук и опустилась в свое любимое кресло. Бренди обожгло горло, но придало ей сил.

— Расскажите мне, что произошло. Несчастный случай?

Керкленд кивнул.

— Эштон ни разу в жизни не болел. — Керкленд выглядел лет на десять старше своего возраста. — А мисс Эмили не хотела бы об этом узнать?

Леди Агнес медленно покачала головой. Жаль, что ее давняя подруга и компаньонка не могла разделить с ней бремя скорби.

— Мисс Эмили навещает родственников в Сомерсете и вернется только через неделю. Генерал Роулингс тоже в отъезде.

Леди Агнес смотрела на золотистую жидкость в бокале. Может, стоит напиться до бесчувствия? Она никогда не злоупотребляла алкоголем, но сегодня был особенный повод.

— Он был моим первым студентом, — тихо сказала она. — Если бы не Адам, Уэстерфилдской академии просто не существовало бы. — Она даже не заметила, что назвала герцога по имени, забыв о титуле.

— Как это произошло? Он ничего не рассказывал, как оказался здесь. Вы знаете, каким был Эш. В том, что касалось его личной жизни, он был нем как рыба. — Мастерсон замолчал. Горничная вошла с полным подносом.

Молодые люди набросились на еду, как голодные волки: мясо, сыр, маринованные овощи, хлеб. Леди Агнес с улыбкой подливала им кларет, довольная тем, что может поддержать их тела, если не дух.

Рэндалл поднял голову.

— Расскажите нам, как все начиналось.

Леди Агнес почувствовала, что ей просто необходимо выговориться и рассказать друзьям Адама о том, как она встретила совсем юного Эштона.

— Мы с Эмили тогда только вернулись на родину из долгого путешествия. Уже через три месяца я поняла, что умру со скуки, если не найду себе дела по душе. Однажды, гуляя в Гайд-парке, я раздумывала над тем, чем бы заняться в жизни, как вдруг услышала свист хлыста. Решив, что кто-то избивает лошадь, я поспешила к зарослям и увидела, как отталкивающего вида коротышка стоит перед деревом, задрав голову, и отчаянно ругается. На суке сидел Эштон, прижимая к груди неописуемо безобразного щенка.

— Бхану! — воскликнул Мастерсон. — Я до сих пор скучаю по этой собаке. Как, черт возьми, Эштон умудрился затащить ее на дерево?

— И зачем? — спросил Керкленд.

— Тот коротышка был гувернером Эштона. Его звали Шарп. Как оказалось, если честно, Эштон довел своего бедного преподавателя до белого каления, — рассудительно пояснила леди Агнес. — Мальчик отказывался говорить по-английски и смотреть в глаза кому бы то ни было. Его единственным другом был этот безродный щенок, которого он неизвестно где подобрал. Шарп приказал конюху убить собаку, но у того не хватило духу убить несчастное создание, и посему он выпустил Бхану в Гайд-парке. Узнавший об этом Эштон убежал из дома, чтобы найти пса.

Когда я подошла и спросила, в чем проблема, Шарп не стал сдерживать негодования и выложил все, что у него на сердце накипело. Его наняли, чтобы подготовить привезенного из Индии мальчика к поступлению в Итонский колледж. После двух недель мучений Шарп уверился в том, что юный герцог Эштон — недоумок, не умеющий говорить на английском и, разумеется, не способный учиться в Итоне. Мальчишка был настоящим исчадием ада! Какой из него герцог! А надо сказать, что титул перешел к нему, когда умерли все прочие наследники. Отец его уехал раньше в Индию, женился на индианке, а когда заболел и умер, мальчика в связи с вопросом о наследовании титула отняли у матери и отправили в Англию. Так случилось, что герцогский титул достался сыну той индианки — к ужасу всех членов английского семейства.

Трое одноклассников Эштона слушали, затаив дыхание.

— Удивительно, как это Эштон не набросился на своего мучителя с ножом?! — выдохнул Мастерсон.

— Мне очень хотелось после рассказа этого Шарпа как следует отстегать мальчишку, — призналась леди Агнес. Но поступила тогда она не так. Она подняла голову, встретилась взглядом с мальчишкой на суку и увидела в глазах ребенка страдание. Мальчик понимал каждое слово и прекрасно знал, что все вокруг презирают его. И в этот миг он завладел ее сердцем. Маленький мальчик с пронзительными зелеными глазами нуждался в союзнике.

Леди Агнес обвела взглядом гостей.

— И в тот момент, господа, на меня снизошло вдохновение, и в моей голове родилась Уэстерфилдская академия. Я уже тогда умело пользовалась своим голосом и самым непререкаемым тоном заявила, что я — леди Агнес Уэстерфилд, дочь герцога Роктона, владею академией для мальчиков знатного происхождения, но требующих к себе особого подхода из-за некоторых особенностей психики. Я также заявила, что владею древними и неизвестными в Европе методиками воспитания, которые изучила, когда жила на Востоке. Шарп был заинтригован, и мы заключили сделку. Если я смогу уговорить мальчика слезть с дерева и вести себя как положено цивилизованному человеку, Шарп рекомендует своим нанимателям отправить юного герцога Эштона учиться не в Итон, а в мою академию. Итак, я потребовала, чтобы Шарп отошел подальше и не мешал мне применить мои знания на практике. Шарп с готовностью повиновался — сражаться с юным упрямцем ему порядком надоело, и, когда он отошел туда, откуда не мог услышать, что я говорю, я, выудив из памяти несколько слов на языке хинди, которые успела выучить во время пребывания в Индии, попросила Эштона спуститься…

Леди Агнес улыбнулась. Воспоминания навеяли светлую грусть.

— Разумеется, Эштон прекрасно говорил на английском. Думаю, языку он научился от своего отца, и английский был его вторым родным языком. Он, не сомневаюсь, общался на нем также уверенно, как на хинди, но, поскольку я предприняла попытку обратиться к нему на языке его матери, он решил, что пришла пора спуститься с дерева и вступить в переговоры с враждебным английским миром вокруг него. Несмотря на то что я говорила на хинди плохо, я по крайней мере предприняла усилия к тому, чтобы быть понятой. Мы с ним заключили джентльменское соглашение. Он готов был пойти в мою школу при условии, что я разрешу ему взять с собой Бхану и продолжить занятия механикой, которые он начал с отцом. Я решила, что поставленные им условия вполне разумны и выполнимы. В обмен я потребовала от него прилежания в учебе и старания в освоении роли английского герцога. — Еще она пообещала, что никто в школе не будет, пытаться лезть ему в душу. Он вправе иметь свое мнение, и все, что выходит за рамки заключенного между ними договора, ее не касается. Она понимала, как важно для ребенка, насильно разлученного с матерью и увезенного из родных мест, знать, что на его внутренний мир никто посягать не собирается. — И тогда я отправилась на поиски других студентов. Каждый из вас имеет свою историю злоключений и знает, какие дороги привели его в Уэстерфилд.