– И? – Мне стыдно спрашивать у нее, но я хочу узнать подробности.

– Ммм, – Джастин усмехается. – Пронзительный оргазм. Когда его член просто вбивается в меня, одновременно потирая, знаешь? Скользит до тех пор, пока я не могу взять его больше, и все мое тело просто разлетается. И если он работает с моим клитором тоже? – Она со свистом выдыхает. – Ух. Может быть, я должна дать номер одного из моих парней. Что меня к этому довели, – она бросает взгляд на часы. – Блин, мне нужно добраться до суда. Увидимся позже!

Она оставляет меня в кабинке ошеломленной. Очевидно, я не лучше девственницы. Двадцать три года и я даже не знаю, что такое настоящие ощущения оргазма.

Я уверена, что Вон мог бы научить тебя.

Я представляю хищный взгляд в его глазах и чувствую дрожь. Он ясно дал понять, что хочет меня. Но я едва знаю этого парня.

Ты должна хорошо его узнать, если собираешься согласиться на его приглашение.

Нет.

Я думаю засунуть его в глубину моего сознания, и вместо этого сосредоточиться на работе. Я серьезная женщина. У меня есть цели и амбиции. Я не трачу свое время, пуская слюни от нескольких грязных разговорах с незнакомцем и игнорирую тот факт, насколько мой организм хочет, нет – желает его прикосновений.

Но я не перестану удивляться, если он выполнит свои обещания. Если бы он показал мне удовольствие, которое я никогда не чувствовала раньше.

Чтобы произошло, если бы я просто сказала "Да"?

***

После работы, я захожу в больницу, чтобы посетить мистера Эшкрофта. Он лежит в люксе на VIP-этаже и хрипит через трубки, которые подключены к нему через нос и горло. Он так слаб, что едва может говорить, но жестом подзывает меня подойти поближе к кровати.

– Я просто хотела проверить, как вы поживаете.

Я осматриваю его бледную кожу и все аппараты, которые не помогают ему выглядеть лучше. – Вы получили документы на подписание?

– Подписал и скрепил печатью, – слабо говорит Эшкрофт.

– Вам что-нибудь нужно? – Я ненавижу видеть его таким. Больницы, провода и трубки, они навевают слишком много болезненных воспоминаний о моих родителях после аварии. Врачи сделали все, что могли, но этого оказалось недостаточно.

– Нет, спасибо, милая, – он сжимает мою руку. – Мои дети где-то здесь. Они прилетели, как только узнали. Ожидают, моей смерти, – он снова кашляет, уродливым, отрывистым звуком.

– Расслабьтесь, – говорю ему я, но он крепче сжимает мою руку, притягивая к себе.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – говорит он, между кашлем.

У него слабый голос, поэтому я наклоняюсь.

– Я должен был сказать тебе... ты должна знать...

– Кто ты?

Мы прерываемся сердитым голосом. Пришедший мужчина входит в комнату. Ему, возможно, под тридцать, с темными волосами и в дорогом костюме.

– Я Келли Фивз, от юридической фирмы мистера Эшкрофта, – отвечаю я. – А вы?

– Брент Эшкрофт. Его сын.

Брент не протягивает руку, чтобы пожать, так что я поворачиваюсь назад, к Эшкрофту.

– О чем вы говорили? – осторожно спрашиваю я. – Что вы хотели мне сказать?

Но он просто моргает, его глаза слезятся, и он кажется сбитым с толку. – Я не помню.

– Он устал. Ему нужен покой, – мужчина звучит больше со злостью, чем с обеспокоенностью. – Это место только для семьи.

– Я уже ухожу. Позвоните мне, если вам что-нибудь понадобится, – говорю я ему.

– У нас все под контролем, – прерывает Брент. – Спасибо.

Он достает телефон, чтобы отправить сообщение, явно игнорируя меня, поэтому я дарю Эшкрофту еще одну улыбку, и затем ухожу.

Снаружи, я нахожу его медсестру, Джуну, пьющую кофе из автомата. Ее окрашенные в красный цвет волосы вьются в огне, а голубой наряд обтягивает большое тело.

– Он не в порядке, верно? – спрашиваю я с плохим предчувствием.

– Нет, милая, – она замолкает. – Он разве не рассказал тебе обо всем?

– Немного. Он был отчасти смущен, – объясняю я. – Он сказал, что ему нужно сказать мне что-то, но потом... нас прервали. Вы знаете, о чем он хотел поговорить? Он не должен беспокоиться о юридических вещах. Отныне мы сможем общаться с его бизнес-менеджером.

Джуна одаривает меня странным взглядом. Она быстро оглядывается, и подвигается ближе. – Это не о том. Он беспокоится о своих детях.

– Вы имеете в виду, что они узнали, чего он их лишил? – тихонько спрашиваю я. Она качает головой, ее глаза широко открыты, показывая что-то вроде страха.

– Нет. Не из-за этого.

– А из-за чего?

– Вы должны прийти завтра, – говорит она. – Обещайте мне.

– Брент говорит, что это уже семейно дело.

Я начинаю считать все это странным. Я не должна была приходить вообще, это не совсем профессионально – настолько привязываться к клиенту, но Эшкрофт всегда был добр ко мне... если не считать немного странным.

– Позвоните мне, я устрою встречу, – срочно настаивает она. – Он хочет поговорить с вами.

Я киваю.

– О, я почти забыла, – говорю я, и роюсь в своей сумке. – Эшкрофт оставил это в офисе.

Я протягиваю шкатулку с бриллиантовым браслетом.

Глаза Джун расширяются.

– Но это для вас, – говорит она.

– И я сказала ему, что не могу это принять, – я втискиваю его в ее руки.

– Джуна! – голос Брента прорезает коридор. Джуна поворачивается, скрывая браслет за своей спиной. – Я думал, что попросил у тебя кофе.

– Да сэр, – бормочет Джуна. – Уже несу.

Его взгляд скользит обратно ко мне. – У вас проблемы?

Вокруг стоит тишина.

– Нет, сэр, – быстро говорит Джуна, затем поворачивается и скрывается.

Я ударяю по кнопке лифта. Ко мне приближается Брент.

– Вы что-то хотели? – вежливо спрашиваю я.

Он оглядывает меня с головы до ног таким взглядом, что заставляет мою кожу покрыться гусиной кожей. – Мой отец много говорит о вас, – медленно говорит он.

– Он отличный старик, – отвечаю я. На самом деле он настоящий джентльмен. Умирающая порода. Один на миллион.

– Да, – Брент замолкает. Он все страшнее смотрит на меня, так что когда лифт, наконец, прибывает, я с облегчением шагаю внутрь.

– Мне пора, – я стараюсь оставаться вежливой.

– Правильно.

Брент дарит мне льстивую улыбку. – Я уверен, что у вас есть много других клиентов, которым... нужен личный контакт.

Меня начинает бить дрожь. Я думала, что Эшкрофт преувеличивал о своих детях, но лично встретившись с Брентом, теперь я не настолько уверена. Этот парень жуткий во всех смыслах.

8 Глава

Вон

После категорического отказа Келли, остаток дня я провел умеряя свой пыл, одновременно стараясь выяснить, какого хрена что-то пошло не так. Я знаю, что у нее нет парня. И даже если бы был, раньше это никогда не мешало цыпочкам лечь на спину, перед возвращением парня домой.

Я не могу выбросить ее из головы. Я использовал все приемы, а она выстрелила мне в спину. Она смышлёная, остра на язык, но вместе с тем и скромняшка. Только румянец выдавал ее желание.

А тут еще возник вопрос с Эшкрофтом. Я говорю себе, что это совпадение, много парней существует примерно с тем же именем, но мне что-то не дает покоя, убеждая себя, что в этом кроется куда больше, чем я знаю. Я знал, что мои секреты настигнут меня. Я просто не думал, что может случиться нечто подобное.

И я, блядь, ненавижу оставаться в неведении примерно настолько, насколько я ненавижу гоняться за киской, которая не подчиняется и не позволяет мне ее трахнуть.

В этот вечер я получаю смс-сообщение с незнакомого номера.

«Ваша цель направляется в медицинский центр Седарс-Синай. Не откладывайте».

Никакого имени, но я сразу узнаю, что речь идет о Келли. Кто такой, черт возьми, этот парень, который меня нанял? Зачем кому-то хотеть, чтобы ее трахнули? Она не тот тип девушек, который может нажить себе врагов. Что она могла такого сделать?

Я останавливаюсь на стоянке больницы как раз вовремя, чтобы увидеть ее, выезжающую со стоянки на своем медленном Сивике, и проскальзываю в переулок позади нее. Из-за ЛА движения «бампер к бамперу», очень легко вести слежку, и когда она делает поворот и пакуется на краю улицы, я следую прямо за ней.

Куда это ты собралась, красотка?

Я наблюдаю за ней, идущую через дорогу к широко открытому входу в Музей искусства округа ЛА.

Серьезно? Вечер пятницы, а эта девушка хочет побродить и посмотреть на каракули с каменными набросками?

Если бы это был кто-то другой, я бы прямо сейчас бросил ее и ушел, чтобы найти в баре легкую на подъем девушку для минета, но я вспоминаю ее румянец на щеках, когда говорил о скольжение в ее влагалище и изумленный взгляд в глазах.

Ее румянец указывал, будто я уже жестко входил в нее напротив раковины в ванной, и смотрел в зеркало, как она кончает, когда вколачивался в ее влажные глубины.

Черт.

Я вхожу вслед за ней. Она блуждает по главному залу, разглядывая экспонаты, а потом занимает место на скамье перед одной картиной. На ней что-то абстрактное, с огромными мазками цветов, но из-за того взгляда, которым на нее смотрит Келли, можно подумать, что она смотрит на Бога.

Я хочу, чтобы она так смотрела на меня, с моим членом, глубоко толкающимся в ее рот.

– Эй, – я сажусь на скамейку рядом с ней и наслаждаюсь тем, как она, задыхаясь, почти вскакивает с места.

– Что ты здесь делаешь?

– А как ты думаешь? – Я наклоняюсь ближе. – Ты должна мне ужин.

Она снова поворачивается к картине напротив нас, ее глаза зацикливаются на красном слое, пробегающем через центр. – Я сказала – нет.

– Почему? – Я одновременно провожу пальцем вдоль ее горла. Она начинает дрожать от моего прикосновения, ее дыхание становится поверхностным.

– Я могу утверждать, что ты хочешь меня. Так почему ты так упорно держишься от меня подальше?