— Сначала зайди сюда! — последовал слегка приглушенный ответ.

Уин схватил брата за руку, когда Норт направился ко входу в здание.

— Ты что, собираешься туда? Норт кивнул:

— Именно.

Брат смотрел на него со злостью.

— Рид прав, это же ловушка. Еще один кивок.

— Может быть. Но я не собираюсь рисковать жизнью того сыщика.

— Хочешь рискнуть своей? — Понятно было, что Уин думает по этому поводу.

— Ну да.

В темно-синих глазах брата промелькнуло понимание, и он отпустил его руку.

— Ладно, иди.

Норт на секунду задержал взгляд на брате и двинулся дальше. Осторожно, стараясь не шуметь, он вошел в пивную. Ему удавалось оставаться незамеченным, пока под ногами предательски не заскрипела доска. Но это было не так уж важно. Харкер все равно следил за дверью.

В пивной по стенам мягко светились канделябры, неожиданно создавая уютную атмосферу в грязном, запущенном помещении. Посетителей не было, за исключением какого-то пьянчуги, который почти в отключке сидел за столом в углу. У дальней стены стоял Харкер, приставив блестящее лезвие к горлу сыщика.

— А вот и я, — тихо произнес Норт, выходя на свет. — Отпусти его.

Харкер смотрел на него глазами дикого животного.

— Отойди от двери.

Вытянув руки вперед, чтобы Харкер убедился, что он не вооружен, Норт шагнул в помещение. Может, он сглупил, но у него и в самом деле не было с собой пистолета. Лишь кинжал.

Как только он отодвинулся от двери на приличное расстояние, Харкер отпустил бедолагу. Задевая за стулья, сыщик кинулся вон из паба.

— Так о чем речь? — спросил Норт, как только они да еще тот мирно храпевший в углу завсегдатай остались одни.

— Вот о чем. — Харкер указал пальцем себе за спину. Подойдя немного ближе, Норт прищурился. Харкер отодвинулся в сторону, чтобы ему было лучше видно.

Там на полу лежала женщина. Норт сразу узнал ее. Это была Касси Крокер, актриса, с которой они были знакомы с юности. Касси Крокер с широко открытыми, безжизненными глазами. С перерезанным горлом.

Господи!

Она не была какой-нибудь проституткой, на смерть которой всем наплевать. Ее знали все — известная и популярная актриса.

— За что ты ее? — спросил Норт, пытаясь не выдать своих чувств. — За то, что не вернулась к тебе?

— Не твое дело. — Взгляд Харкера был диким, как у крысы, загнанной в угол. И, как настоящая крыса, он был готов сражаться до последнего.

— Ты сам втянул меня в это дело, — напомнил ему Норт. — Хотя не пойму почему?

На верхней губе Харкера выступил пот.

— Ты вытащишь меня отсюда.

Ха-ха!

— Соображаешь, о чем говоришь? Я вытащу тебя отсюда прямиком в Ньюгейт.

— Ты не понял, — откликнулся Харкер. — Если я не выберусь, твоя прекрасная леди Октавия сдохнет.

Норт похолодел.

— В тюрьме ты будешь не страшен. Харкер усмехнулся:

— У меня много друзей, Шеффилд. Нужно лишь шепнуть пару слов — и она покойница. Может, не завтра. Может, я еще заставлю тебя подергаться. Но она умрет, можешь не сомневаться.

Норт стиснул зубы.

— Сначала сдохнешь ты.

Харкер растянул губы в улыбке:

— Можем и так поступить, если хочешь. Мне нравится идея пришить сначала тебя, а потом твою бабу. Хотя начать с нее было бы приятнее.

Норт ничего не успел ответить, не успел выхватить кинжал из сапога, как Харкер кинулся на него. Он успел отбить удар и схватил Харкера за запястье, но проклятое лезвие стало приближаться.

Так вот для чего Норт оказался здесь. Вот для чего Харкер вытребовал его сюда. Он знал, что команда с Боу-стрит не выпустит его живым.

Харкер хотел свести с ним последние счеты. Сегодня один из них должен умереть. Это было единственное решение.

Отчаяние придавало Харкеру какую-то нечеловеческую силу. Все, что удалось Норту, — это не дать воткнуть кинжал себе в грудь. Норт не знал, сколько он еще сможет сдерживать напор. Даже если закричать и позвать на помощь, успеют ли те, снаружи, поспеть вовремя?

Лезвие проткнуло ткань сюртука, вспороло жилет, рубашку и воткнулось в тело как раз под левым уголком воротника. Чтобы не закричать от боли, Норт стиснул зубы. Но не удержался и зашипел.

Харкер заулыбался. Затем неожиданно бухнул выстрел, и лицо у Харкера стало удивленным. Хватка, которой он удерживал Норта, ослабла, и после нескольких оглушительных секунд изо рта потек ручеек крови.

— Шеффилд… — Он повалился на пол, увлекая Норта за собой.

Потрясенный, Норт поднял голову и увидел человека, которого принял за пьяного. В руке у него дымился пистолет.

— Брам? — Это что, предсмертное видение? И умирает Норт, а не Харкер?

Брат зловеще усмехнулся:

— Мне показалось, что тебе требуется помощь.

Норт ничего не успел сказать в ответ, потому что пивную заполонили люди с Боу-стрит. В помещение ворвались Дункан Рид и Уинтроп и кинулись к Норту. Внимание Уина тут же отвлеклось, но не на убитого Харкера, а на присутствовавшего здесь старшего брата. Они с Брамом смотрели друг на друга. У одного в глазах стояло изумление и негодование, у другого — застыла пустота.

Сделав, прихрамывая, несколько шагов, Брам протянул свой пистолет Дункану.

— Я подожду снаружи. — Потом еще раз глянув на Уина, Брам повернулся к нему спиной и вышел вон.

— Что здесь, черт побери, произошло? — потребовал ответа Дункан.

Норт все еще не пришел в себя.

— Провалиться мне, если я знаю.

Сыщик, стоявший на коленях возле тела Харкера, поднялся.

— Он мертв.

Все! Все кончилось. Харкера не стало. И к лучшему! Теперь Норт свободен!


Глава 20


Спустя час после того, как тело Харкера увезли, и Норт лично убедился, что бандит мертв, они с Брамом устроились в кабинете. Норт пил виски, Брам — кофе.

— Тебе это как, ничего? — спросил Норт, приподняв стакан.

Брам покачал головой и сразу отвел взгляд от стакана.

— Мне все равно, но спасибо, что побеспокоился.

Еще бы Норту не беспокоиться. Брам все-таки его брат.

Как ни хотелось расслабиться с виски, это не стоило душевного равновесия Брама. Тот больше не пил. Не мог себе позволить. Одного глотка было достаточно, чтобы вновь свалиться в пропасть и оказаться во тьме, в которой он провел столько лет. Напиваясь, Брам становился совершенно другим человеком. Человеком, с которым Норту не хотелось бы встретиться снова.

Усевшись в кресло поглубже, Норт положил ноги на стол, откинулся на спинку и с любопытством глянул на брата. После нескольких часов, проведенных на Боу-стрит, можно было наконец задать все вопросы, которые мучили Норта с того момента, как он увидел в пивнушке Брама.

Нет, даже с того момента, когда обнаружил, что Брам «посещает» Касси Крокер. Именно она рассказала Браму о Харкере? Решила пожертвовать собой, чтобы бывший любовник получил по заслугам?

— Почему ты это сделал?

В улыбке Брама не было и тени веселости.

— Потому что он убил Касси. Потому что он собирался убить и тебя.

— Я и сам уложил бы его.

Брам поднял чашку.

— Это могло осложнить начало новой карьеры, разве не так?

Норт взвился от такой беспечности:

— К дьяволу мою карьеру. Тебя могли убить, дубина стоеросовая!

Взгляд Брама был таким же спокойным, только немного удивленным.

— Лучше меня, чем тебя. Я не боюсь смерти.

Что бы это значило? Что Норт боялся? Да, дьявол, он боялся! Любой нормальный человек боится смерти.

— Слава Богу, эта черта Райлендов мне не передалась. Пожав плечами, Брам доцедил остатки кофе.

— Наверное, она передалась нам от матери. По-моему, она не слишком радовалась жизни.

— Нет, — заспорил Норт. — Это не значит, что она не боялась смерти. Она боялась жизни.

Теперь в улыбке брата появилась печаль.

— Пожалуй. Ты тоже несколько последних лет боялся жизни, я прав?

Норт кивнул:

— Уже не боюсь.

— Ну и отлично. Теперь, если мы покончили со всеми этими душещипательными разговорами, я отправлюсь домой.

Норт недоверчиво взглянул на брата:

— И это все?

Брам вежливо улыбнулся в ответ:

— И это все. Не пойму, что ты хочешь отыскать во мне, братец, но у меня этого нет. Ни раскаяния, ни сомнений, ничего, что мешает людям спать по ночам. Я поступил так, как считал нужным.

— Откуда ты узнал, где он?

— Пошатался по притонам за лондонскими доками. Поспрашивал людей. Они кое-что рассказали, Касси подтвердила. — Только при упоминании имени актрисы лицо выдало его.

Господи, Брам и Октавия оставят Боу-стрит не у дел.

— Ты убил бы его в любом случае, ведь так?

— А ты как думаешь?

Норт пристально посмотрел на брата:

— Я думаю, что ты опасный сукин сын.

У Брама вырвался смешок. Усмехаясь, он взялся за набалдашник трости и поднялся.

— Не опасный. Заботливый.

И опасный тоже, но Норт не собирался заострять на этом внимание. В Браме было много того, что он не замечал раньше, что братья в нем и не предполагали. Это Брам отыскал в какой-то портовой таверне больного и страдающего Дева. Теперь точно так же спас Норта.

— Я скажу Уинтропу, чтобы он держался подальше от пивных, не то в следующий раз ты влетишь и станешь спасать его.

На этот раз в улыбке Брама появилась горечь.

— Уинтроп скорее пристрелит меня, чем примет помощь.

— Но ты все равно станешь его спасать. Брам не ответил.

— Спасибо, — помолчав, сказал Норт. — В любом случае я хочу, чтобы ты знал: я очень рад, что ты оказался там.