— Хорошо, что выскочило это, а не кое-что похлеще, — засмеялся Кирюшка.

— Ага, — Нина кивнула. — Я поняла, про что ты.

— Но если честно, я бы не отказался так же, как наш предок Фрязин, отправиться в Венецию. Помочь самому царю с женитьбой. А потом принимать почести, складывать в мешок подарки…

— Забыл, чем дело кончилось? — Нина засмеялась.

— Я понял, про что ты. Только то был не конец, а промежуточная остановка. В тюрьме нашего предка продержали недолго. Разобрались и выпустили с почетом. Слушай, если я еще с тобой поболтаю, тебе придется меня кормить принудительно.

— Ох, — Нина поморщилась. — Я не гожусь в доктора. Давай, звони. Наша дорогая бабушка Александра Михайловна спасет тебя. Удачно, правда, что она живет почти за углом отсюда?

Кирюшка нажал одну кнопку на мобильнике, бабушка отозвалась тотчас.

— Быстро за стол! Обед стынет!

Голос прозвучал так громко, что услышала даже Нина.

— Похоже, это мне стоит устроить сцену ревности, — проворчала Нина. — У бабушки к тебе особенная нежность. Мне это не нравится.

Кирюшка, довольно улыбаясь, засунул мобильник в карман куртки.

— Твои проблемы, сестренка. Пока.

Подошла маршрутка, бока ее разрисованы стручками красного перца и лопухами-листьями лаврового листа. Дверца открылась, лист накрыл перец, а Кирюшка нырнул в теплое нутро. Как в кастрюле, подумала Нина и пошла к метро пешком.

В рюкзаке лежала почти готовая карта южной части Подмосковья, на которой красными птичками отмечены пункты, где в прежние времена находили трюфели. Конечно, понимала она, сейчас все может быть иначе, и на трюфельных полянах стоят дома. Нет уже сел, в которых на трюфели ходили с медведем. Оказывается, медведи чуют эти грибы лучше, чем свиньи. В старину медведя водили на цепи, он указывал место, где под землей растут грибы.

Но проверять карту — не ее дело. На это наймут ребят, которых называют топтунами. Они пройдут по карте и выяснят, сохранились ли те поляны, которые были прежде. Но Кирюшка сказал, что ей заплатят…

Много раз, позволяя играть своему воображению, Нина представляла, как ее новое, совершенно чистое лицо, увидит Дима. Они сталкиваются и сейчас — на автобусной остановке, на станции метро. Нина хотела бы увидеть его изумленные и виноватые глаза. Стоило ей представить эту сцену, как ее сердце учащенно билось, кровь бежала быстро-быстро… Ах, как ей хотелось, чтобы эта сцена произошла как можно скорее наяву!

Но сейчас, попытавшись представить себе снова желанную картину, она удивилась. Лицо? Ее? Новое? Да, оно должно быть чистым. Но Дима… При чем тут Дима? Он сам сказал, что они уже отметили окончание детства.

Под ногами чавкал растаявший снег, с крыш капало. А почему она вообще вспомнила о нем? Нина нахмурилась, пытаясь отыскать причину. Ну конечно, вчера вечером звонила Катя, ее школьная подружка. Она учится на одном курсе с Димой. Катя сказала, что у него каждые две недели новая девчонка. Но чего хотела от нее Катя? Нина никак не могла вспомнить. Потом разрешила себе не вспоминать, Катя просто болтушка.

Все, что волновало сейчас Нину — это натренировать Фильку, а когда наступит сезон трюфелей, поехать во Фрязино, в тот лес, в котором их предки искали трюфели. Кирюшка наверняка не откажется поехать с ними. Он станет свидетелем Филиного триумфа.

8. Взять след

Получилось? Неужели получилось? Антон услышал смех и удивился — это его смех? А он-то думал, что не способен смеяться так отчаянно радостно. Отчаянно можно только стонать, считал он еще недавно.

— Но ведь получилось же! — воскликнул он и опустился, наконец, на стул.

Антон смотрел на миску, в которой лежало то, что теперь могло стоить вдвое больше того, что он положил в нее. И не потому, что колдовал искусный повар. Просто опытным путем он проверил, каким образом обходят умелые люди его клиента. Клиента? А как еще назвать Валерия Сергеевича, который нанял его для совершенно определенной цели?

То, чем занимался сейчас Антон Метельский, похоже на работу частного детектива. На самом деле он из совершенно другой сферы: Антон — аспирант биофака Московского университета. Но то, что он сейчас проделал, напоминало следственный эксперимент, только на собственной кухне.

Антон вынул из кармана мобильник, набрал номер. Баритон клиента вынырнул из хаоса голосов, музыки, стука приборов о тарелки, теньканье стекла. Аппарат старательно сканировал звуки. Понятно, клиент в зале.

— Все получилось, — выдохнул Антон.

— Отлично, парень. Я так и думал. Они роют под меня яму. Продолжай… Гонораром останешься доволен.

— Хорошо, — ответил Антон и отключился.

Он погасил свет на кухне и пошел в кабинет. В темноте открыл балконную дверь и вышел. Ночной воздух показался влажным, это значит, что снег, выпавший днем, растает.

Антон представил себе раскисшую дорогу от шоссе до поселка, куда ему ехать утром. Если бы Валерий Сергеевич не дал ему свой джип, то на собственной «девятке» туда не пробраться… Ничего, когда он получит весь гонорар, он пересядет на что-то приличное.

Антон усмехнулся. Что ж, твой успех зависит от того, насколько ты сам себя ценишь. Твоя ценность должна соотноситься с ценой того, чем ты занимаешься. Трюфели — дорогие грибы, значит, те, кто их поставляет в рестораны, кто готовит из них блюда, кто, наконец, их ест, имеют большие деньги. А если он вошел в эту сферу, значит, должен получать за работу на том же уровне, что и остальные участники.

Или не работать на них.

Наверняка его прадед, профессор Рижского университета, согласился бы с ним. Он составлял энциклопедию грибов Подмосковья не для кого-нибудь, а для графини Шереметевой.

В трюфельное расследование Антона вовлек знакомый отца. Валерий Сергеевич Степин открыл ресторан в Кузьминках, недалеко от парка, дела его шли успешно. Недавно он решил добавить в меню модные сейчас трюфели. Он получает их из Франции. Потом он обнаружил, что французские трюфели подают еще в одном заведении, но они дешевле, чем у него. Он очень удивился, а когда просчитал — удивился еще больше. Его конкуренты продают бургундские трюфели себе в убыток. А это означало, что его бизнес в опасности…

Родители Антона, специалисты по морским котикам, уезжали в экспедицию на Командорские острова. Перед самым отъездом отец сказал:

— Антон, чуть не забыл. Валерий Сергеевич просил помочь ему. Я дам тебе телефон, позвони ему.

— Твоего приятеля-ресторатора? Что он хочет? — удивился Антон. Приятель отца казался человеком, которому никогда не нужна посторонняя помощь.

— Он сам скажет. Я обещал. Но, извини, не вникал.

Родители улетели, как всегда нагруженные рюкзаками, Антон в который раз удивился и даже позавидовал, как им повезло в жизни — нашли друг друга и общее дело. Сразу и навсегда. Родители учились в одной группе, тоже на биофаке МГУ.

Он даже пытался повторить их успех, нашел девушку в своей группе. Это случилось на втором курсе. Их гражданский брак в снятой квартире длился не слишком долго. Ровно восемь с половиной месяцев. Не дотянули до классических девяти, которые считаются предельным сроком страсти. Он не знал таких тонкостей, но девушка объяснила, когда они решили, что пора расстаться. С тех пор Антон не спешил соединиться с кем-то.

Антон позвонил Валерию Сергеевичу. Ресторатор назначил встречу за столиком. Когда подали еду, он указал на блюдо и спросил:

— Твой отец говорил, что ты специалист по грибам?

Антон кивнул.

— Тогда скажи, что это?

Антон втянул носом воздух, потом подцепил вилкой кусочек, попробовал.

— Как сказал бы мой прадед, трюфель. Причем, бургундский.

— Ну вот, теперь я точно знаю, что мне нужен именно ты.

Валерий Сергеевич рассказал, что происходит в трюфельной сфере, потом сказал:

— Я хочу во-первых, во-вторых и в-третьих. Интересно, ты угадаешь, что именно?

Антон засмеялся.

— Попробую, — сказал он.

— Любопытно, как мыслит нынешний аспирант. В свое время меня звали поучиться после университета, но знаешь, это только твоим родителям повезло — гранты всякие, контракты с нефтяниками. А остальные… — он поморщился.

— Во-первых, — начал Антон, — вы хотите узнать, как из подмосковного трюфеля сделать бургундский.

— Так. Попал в десятку, — Валерий Сергеевич довольно улыбался. — Это так, для общего развития, на всякий случай. Не думаю, что меня так прижмет, — он подмигнул. — Будем надеяться на лучшее. Дальше, дальше, — он нетерпеливо ерзал на стуле.

— Во-вторых, вы хотите узнать, где они берут подмосковные трюфели.

— Гм, снова в десятку. Та-ак, в-третьих?

— В-третьих, вас беспокоит, какой гонорар мне предложить за работу.

Валерий Сергеевич рассмеялся.

— Однако. Аспиранты пошли другие. Это обнадеживает, — он снова засмеялся. — Ну, так что скажешь?

— Поскольку вы получите от меня исчерпывающий ответ на первые два вопроса, то я рассчитываю на гонорар, который соответствует суммам вашего бизнеса.

Валерий Сергеевич смотрел на Антона круглыми глазами. Потом веки начали медленно сходиться, а когда в узкие щелочки можно было с трудом рассмотреть темнеющую радужку глаз, он сказал:

— Достойный сын своих родителей. — Он помолчал, потом сказал: — Ты прав, Антон. Как себя оценишь, столько ты и стоишь. В общем, гонораром не обижу. — Он назвал сумму, наблюдая за лицом Антона. Ничего особенного на нем не отразилось, но губы, несмотря на то, что они розовели в окружении бороды и усов, все-таки слегка дрогнули. Значит, доволен…

Антон заметил, что Валерий Сергеевич понял…

Теперь Антон стоял на балконе, скрестив руки на груди, смотрел на мутные огни фонарей. Телебашня, которая в ясную погоду хорошо видна с его балкона, сегодня не видна. Она пропала, растаяла, исчезла.