— Значит, ты не так уж горько раскаиваешься в том, что женился на мне? — спросила Ванесса, легко прикоснувшись пальцами к смуглой щеке.

— А разве когда-то раскаивался?

— По-моему, да. Во всяком случае, сам ни за что меня не выбрал бы. Некрасивая и строптивая — постоянно с тобой спорила.

— Да, порой отчаянно действовала на нервы, — подтвердил виконт. — Вспоминаю.

Как он и предполагал, Ванесса засмеялась.

— А вот некрасивой никогда не была. Скорее, напоминала нераспустившийся бутон розы. А теперь расцвела. Разумеется, я ничуть не раскаиваюсь в том, что женился.

— О! — вздохнула Ванесса. — До чего же я рада! Значит, мне все-таки удалось подарить тебе душевный комфорт? И немного счастья?

— И немного удовольствия, — продолжил Эллиот. — Да, и первое, и второе, и третье. А что чувствуешь ты?

— Я тоже счастлива, — призналась Ванесса и легко поцеловала мужа в губы — тем невесомым летучим поцелуем, который мгновенно воспламенял.

Виконт решил, что пришло время громких слов и красивых признаний. Если бы он не был женат, то именно сейчас следовало бы торжественно опуститься на одно колено, взять избранницу за руку, объявить о вечной любви и попросить составить его счастье.

Ну а поскольку они уже были мужем и женой, то оставалось лишь…

Где-то неподалеку послышались громкий треск и свист. Ванесса в испуге вскочила, а Эллиот мгновенно забыл, о чем только что думал.

Что за черт?

— Фейерверк! — закричала она. — Начинается фейерверк! Пойдем скорее! Ой, смотри! — Ванесса восторженно показывала на рассыпавшийся в черном бархате неба фонтан алых брызг. — Доводилось ли тебе видеть что-нибудь прекраснее?

— Никогда, — широко и радостно улыбаясь, ответил лорд Лингейт и поспешил вслед за женой, которая, даже не сняв с плеч громоздкий сюртук, упрямо тянула его за руку.


Глава 23


Накануне отъезда брата и сестер в деревню Кэтрин переселилась в Морленд-Хаус, чтобы вместе с Сесил и под заботливым покровительством вдовствующей виконтессы продолжить покорение Лондона — вплоть до возвращения Ванессы. Сестрам она призналась, что очень рада смене обстановки, хотя в глубине души мечтает отправиться домой вместе со всеми.

Перед самым отъездом Ванесса усадила Кейт в своей спальне, чтобы предупредить об опасности близкого знакомства с Константином. Разговор предстоял непростой, так как раскрывать причины предубеждения не хотелось.

— Мистер Хакстебл намного старше тебя, — начала Ванесса, — и при этом очень красив и обходителен. Опытный светский лев. Боюсь, он может оказаться кем-то вроде… повесы. Было бы неразумно доверять такому человеку лишь потому, что он наш родственник.

— О, не волнуйся, Несси! — со смехом успокоила Кейт, устраиваясь на огромной кровати в любимой позе: подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. — Мне известно, что в последнее время ты не жалуешь Константина из-за того, что лорд Лингейт с ним в ссоре. Понятия не имею, в чем там у них дело, да и не желаю знать. Джентльмены всегда разберутся сами. Но кузен опекает нас так же строго, как ты, Мег или леди Лингейт.

— Опекает? — Ванесса не смогла скрыть удивления.

— Сесил порою позволяет себе лишнее, — пояснила Кэтрин. — Ей почему-то кажется, что, прогуливаясь вместе со мной и с Константином, можно остановиться и заговорить с любым едва знакомым джентльменом, а порою и уйти с ним, оставив меня с кузеном. Я даже начала подозревать, что некоторые из этих «случайных» встреч подстроены заранее. Но Константин решительно пресек своеволие. Шутливо, чтобы не обидеть, он дал понять, что непозволительно делать то, чего не допустила бы мама. Больше того, кузен настолько заботлив, что даже предупредил нас обеих против ухаживаний некоторых джентльменов, пользующихся дурной репутацией. Возможно, с кем-то он действительно ведет себя как повеса, но с нами безупречен: истинное воплощение чести и достоинства.

— Правда? — удивилась Ванесса. — Что ж, приятно слышать.

Тем печальнее показалось то обстоятельство, что ссора с Эллиотом спровоцировала кузена на неприличный выпад в ее адрес. И уж совсем грустно было думать о его недостойном поведении в Уоррен-Холле при жизни Джонатана. И все же несправедливо было бы считать мистера Хакстебла чудовищем в человеческом обличье, способным лишь на злодейства.

— И все же не позволяй себе оставаться наедине с Константином, — строго распорядилась Ванесса.

— Он и сам никогда этого не допустит, — уверенно возразила сестра. — И вообще, через несколько дней кузен уезжает. Купил землю и дом в графстве Глостершир и собирается там обосноваться.

— Неужели?

— Я буду скучать: очень к нему, привязалась, — с грустью призналась Кейт.

Судя по всему, родственник вовсе не бедствовал, подумала Ванесса. Но едва ли отец оставил ему состояние, которого хватило бы на покупку собственного поместья. Значит, все-таки в дело пошли украденные деньги и драгоценности.

— Недавно они со Стивеном катались в парке, и Константин посоветовал вернуться в Уоррен-Холл, — рассказала Кэтрин. — Напомнил о том, что необходимо учиться и управлению собственностью, и верному пониманию той ответственности, которую диктует положение в обществе. Позже, уже достигнув совершеннолетия, можно будет отдать дань свободе и независимости и в полной мере насладиться жизнью. Но никогда нельзя забывать о достоинстве графа Мертона. Стивен передал мне эти слова кузена. А на следующий день сам виконт Лингейт предложил Стивену вернуться в Уоррен-Холл. Видишь, как они единодушны в понимании жизненных ценностей? И в то же время ненавидят друг друга. Какая жалость!

— Да, очень жалко и очень неприятно, — со вздохом согласилась Ванесса.

Удастся ли когда-нибудь понять характер Константина? Куда проще механически разделить людей на героев и злодеев, а потом однозначно оценивать все их поступки. А что делать, если кто-то относится сразу к обеим категориям?

К сожалению, ответа на вопрос Ванесса не знала.

— Пора ехать, — заметила она, вставая и обнимая сестру. — Эллиот ждет меня, мы вернемся через неделю; самое большее — через десять дней. Постарайся хорошо провести время. Буду постоянно о тебе думать.

— А я о тебе, — ответила Кэтрин, доверчиво прильнув. — Часто вспоминаю тот день, когда Том Хаббард пришел ко мне в школу и рассказал, что в гостинице Трокбриджа остановился настоящий виконт. А я поспешила домой, чтобы передать новость вам с Маргарет и обсудить, что привело его в нашу деревню. Вечером мы пошли на бал, и виконт танцевал только с тобой. А на следующее утро приехал к нам и несколькими словами изменил жизнь всей семьи. Иногда жалею о случившемся, но ведь прошлое не вернешь, правда? Да и у тебя все сложилось прекрасно.

— Все хорошо, — согласилась Ванесса.

— А порой совсем не жалею, — продолжала Кэтрин. — Напротив, кажется, что если у нас хватит мужества посмотреть вперед, то счастье непременно придет ко всем.

Ванесса улыбнулась.

— Конечно, так и произойдет, — подтвердила она, с грустью думая о Мег. — Иначе для чего же дана жизнь?

Ванесса взяла Кэтрин под руку, и сестры спустились вниз, к ожидавшему у подъезда экипажу.

Виконт Лингейт вскоре обнаружил, что мог и не уезжать в деревню в самый разгар светского сезона. Мертон с радостью погрузился в жизнь поместья и с энтузиазмом занялся учебой. Старшая сестра проявляла завидное рвение и строго следила за досугом молодого графа. Управляющий, дворецкий и экономка рачительно и умело вели хозяйство, а учителя с готовностью возобновили занятия.

Возможно, долг опекуна послужил лишь оправданием. Подозрительно часто вспоминались несколько светлых дней после свадьбы — жена назвала их медовым месяцем. Тогда нельзя было надолго поселиться в садовом доме: обстоятельства требовали отъезда в город. Но теперь очень хотелось подольше пожить на живописном берегу озера.

Скорее всего было бы неразумно пытаться воскресить магию первых дней.

Наверное, это было бы ошибкой.

Почти весь первый день супруги провели в Уоррен-Холле. Ближе к вечеру, уезжая домой, в Финчли-Парк, вернуться завтра не обещали. Просто сказали, что, может быть, приедут. Следующее утро выдалось солнечным и безветренным, так что скоро стало почти жарко. В такую погоду было бы приятно прокатиться в Уоррен-Холл в открытой коляске.

Было бы приятно… — Ты действительно хочешь поехать в Уоррен-Холл? — спросил за завтраком Эллиот. — Или предпочитаешь провести день дома? Например, можно прогуляться к озеру.

— Вместе? — тут же уточнила Ванесса.

— Конечно, вместе.

— У Стивена, наверное, весь день будет занят, — задумалась Ванесса вслух. — Возможно, лучше его не тревожить. А Мег планировала провести утро с экономкой, а днем, если позволит погода, заняться розарием. Погода как раз позволяет.

— Думаю, ей тоже не стоит мешать, — сделал вывод Эллиот.

— Скорее всего, — согласилась Ванесса.

— Значит, на озеро?

— На озеро!

Ванесса улыбнулась так лучезарно, что засветились не только глаза, но и все лицо. В такие мгновения казалось, что сияет сама душа.

— Да, — на мгновение задумавшись, уже решительно подтвердила она. — Пойдем на озеро. Хотя нарциссы скорее всего уже отцвели.

— Но ведь природа никогда не пустует, — возразил виконт.

И сам удивился собственным словам. Боже милостивый! Что за глубокомыслие! Осталось лишь заговорить стихами. Надо быть осторожнее! Забавно, однако, что изречение оказалось пророческим. Нарциссы действительно бесследно исчезли, но на их месте выросли колокольчики — восхитительно нежные, темно-голубые цветы раннего лета. Щедрым ковром они покрыли дальний берег — тот самый склон, на котором в начале весны цвели нарциссы.