- По нашим сведениям в машине заложена бомба, - сообщил полицейский твердым голосом, - Выйдете из машины и отойдите на безопасное расстояние, - скомандовал он.


- Не положено, - отозвался водитель.


- Выйдете из машины, откройте кузов и отойдите, - повторил полицейский.


Водитель неохотно, но все же послушался служителя правопорядка. Со стороны пассажирского сидения вышел его напарник открыл кузов, но ни один, ни второй далеко не отошли от машины. Молоденький полицейский стал обследовать кабину, а тот, что разговаривал с водителем, скрылся в кузове машины. Через несколько минут из кузова повалили густой, белый дым. Полицейский выскочил из машины.


- Отходите, сейчас рванет! – крикнул он и сам отскочил от машины, захлопнув дверь кузова.


Его крик, словно кнут для животных, подействовал на окружающих. И водитель инкассаторской машины, и его напарник, а так же те редкие прохожие, в том числе и я, бросились в рассыпную от угрозы. Убегая, я краем глаза заметил, что полицейский запрыгнул на водительское сиденье, и машина с визгом рванула с места, за ней помчался и патрульный автомобиль, что так и стоял неподалеку. Водитель инкассаторской машины бросился вдогонку, что-то громко крича, но куда ему было угнаться за машиной…


Я стоял на тротуаре и дико хохотал, сдерживать смех не было сил. По-моему, это было неплохое ограбление только что. Я отдышался и поспешил домой. Не желая проходить свидетелем по этому делу.



Глава 7.


«Я не буду думать об этом сейчас, я подумаю об этом завтра – слова легендарной Скарлетт Охары, но что делать, когда завтра уже наступило?»


Я сидел на пассажирском сиденье, рядом с Витом, впереди, на похищенной машине, быстро ехали Петер с Витей. Меня всего трясло от нервного напряжения. Я отсчитывал секунды, чтобы уже оказаться в гараже. Но дорога все еще стелилась черной лентой под колесами наших автомобилей.


Еще днем Петер позвонил своим людям и дал команду на то, чтобы по поддельным картам начали снимать деньги. Думаю, что сейчас счета дяди уже пусты. Как только доберемся до места, можно будет праздновать победу. Я посмотрел на Вита, он сосредоточенно следил за дорогой, чтобы не отстать от Петера и сохранять дистанцию между автомобилями. Он такой красивый… Об этом парне можно много чего хорошего сказать, все его качества, как положительные, так и отрицательные, и сам Витор, сыграли со мной злую шутку. Я влюбился в этого паренька. Не могу сказать, взаимны ли мои чувства, порой кажется, что да, порой, что нет. Не могу разгадать его или прочесть, возможно, я еще слишком плохо его знаю. Я снова перевел взгляд на дорогу, так как Вит почувствовал, что я рассматриваю его и это отвлекало. Я очень завидовал Петеру и Вите, у них было все легко и просто. Витя был готов бросить все и уехать с Петером в Германию, а я даже заикнуться боялся об этом. Мне кажется, что я услышу однозначное «нет». Не хочу так.


Мы уже петляли по темным подворотням, а спустя несколько минут, показался знакомый дом, во двор которого мы и заехали. Мы вышли из машины, вытащили мешки с деньгами, часть Петер сразу отдал тем, кто помогал нам.


- Что теперь с этим делать? – я смотрел на кучу мешков с деньгами и не представлял, как можно вывезти хотя бы часть из этих денег.


- Все просто, - отозвался предусмотрительный Петер, - нам хватит недели, чтобы разбросать эти деньги по счетам, а там их легко перевести куда угодно, дело только в комиссии и в осторожности.


- Делим на четверых, - заявил я, понимая, что сам приложил не так много усилий для того, чтобы это все провернуть.


- Не скоро твой дядя оправится от такого удара, - Вит подошел сзади и положил руки мне на плечи.


- Не скоро…


Спустя неделю, когда наличных практически не осталось, мы сидели на излюбленной кухне в ставшей уже родной однокомнатной квартире и праздновали нашу победу.


- А мы послезавтра улетаем, - поведал Витя заплетающимся языком.


- Когда вернешься? – как-то странно спросил Вит.


- Жить не вернусь, только в гости, - продолжил откровенничать Витя.


Я же пристально следил за реакцией Витора. Не могу сказать, что он был очень удивлен, скорее он не понимал, как Витя решился все бросить и уехать, но выговаривать парню все это не стал.


- Удачи, - только сказал он, и вновь в его рту появилась привычная сигарета.


Вит щелкнул зажигалкой, язычок пламени лизнул кончик сигареты и Вит жадно затянулся, пропадая в своих мыслях. Я многое бы отдал, чтобы забраться в его голову и узнать о чем он сейчас думает.


- Ты когда домой собираешься возвращаться? – я вздрогнул от голоса Петера, он бил по больному. Хотя я мог ответить на это вопрос, билет был уже куплен.


- Через два дня, - тихо сказал я, но Вит услышал. Он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Его же серые глаза были полны грусти и непонимания. Неужели он подумал, что я его бросаю? Витор встал и ушел в комнату. Видимо подумал…


- А он? – тихо спросил Витя и кивнул в сторону комнаты.


- Не знаю, - блин, испортили настроение своими вопросами.


- Ладно, мы пойдем, - Витя дернул Петера за рукав, правильно уловив мой теперешний настрой, - Еще чемоданы паковать.


- Увидимся в Мюнхене, - напоследок махнул Витя, а Петер кивнул мне.


Витор провожать их не вышел. Я погасил везде свет и прошел в комнату. Глаза привыкали к темноте, и я различил силуэт любимого человека на диване. Я сел рядом, погладил его по впалому животу.


- Знаешь… - начал я.


- Не надо, не хочу сейчас говорить, - Вит поднял руку и погладил меня по щеке, - иди лучше сюда, - его рука переместилась на мой затылок, и он потянул меня на себя.


Он поцеловал меня так нежно, что хотелось заскулить, его руки уже блуждали по моему телу, то поглаживая ладонью, то легко пробегаясь пальцами. Мы долго целовались и ласкали друг друга. Я все время пытался поймать взгляд Витора, он не смотрел мне в глаза и постоянно отворачивался. Но грусть, печаль, и стоящие слезы я все же сумел разглядеть. Я несколько раз еще пытался с ним заговорить, но Вит постоянно обрывал разговор. Мы всю ночь занимались сексом, нет, для меня уже любовью, Вит отдавался мне словно в последний раз. Я понимал, что он думает, но предполагал, что у меня еще будет время переубедить его утром. Доказать, что он сделал неправильные выводы. Как же я ошибся…


Утром я проснулся в полном одиночестве. О присутствии Вита в этой квартире напомнил только его запах, которым пропиталось наша постель. Каких-либо его вещей не наблюдалось. Я быстро вскочил с кровати, прошел на кухню. Ничего, только легкий запах сигаретного дыма. Я схватил мобильник и стал набирать его номер. Механический голос сообщил мне, что данный номер заблокирован. Я опустился на табуретку, ноги отказывались держать вмиг потяжелевшее тело. Это конец. Ели он решил скрыться от меня в Москве, я его не найду. Я ведь даже адреса его матери не знаю. Я еще раз набрал номер, в ответ услышал тоже самое «номер заблокирован». Написал несколько смс, но понимал, что они не дойдут до адресата. Весь день метался, как зверь в клетке, звонил, искал его на улице, не смотря на то, что понимал, все это бесполезно. Я корил себя за то, что вчера так и не поговорил с ним, хотелось выть и кидаться на стены. Как можно было совершить такую ошибку?! А он, как он, мог просто молча взять и уйти, после всего, что было. Уйти, не сказав мне ни слова. Витор, неужели, все это время, которое мы провели вместе, не оставило в сердце никакого желания быть со мной? Почему ты так легко все разорвал и исчез?


Утром в день отлета я позвонил товарищу, у которого снимал квартиру, и сказал, что ключи ему отдаст мой друг. Витору написал письмо, где рассказал о своих чувствах и о том, что жду его. Бумаге признаваться было легче, хотя я все ему повторю, если только он решиться приехать. Только бы он все понял!


Я оставил письмо и билет до Мюнхена, который купил вместе со своим билетом, только вылет был на неделю позже. Я не собирался давить на него, только сказать все и предложить переехать. Окончательное решение Вит должен принять самостоятельно. Возможно, даже лучше, что так все получилось, у него действительно теперь есть возможность все взвесить и обдумать, мое присутствие не будет давить на него. Я был уверен, что Вит вернется сюда, когда меня не будет, ключи от квартиры он забрал с собой.


Улетал я с сердцем полным грусти. Теперь здесь навсегда останется часть меня. Я буду с нежностью вспоминать то время, что провел в Москве. Пусть меня привели сюда серьезные проблемы, и тогда все казалось безнадежным, но здесь я встретил того, кто окрасил мое настоящие в радужные цвета и подарил мне моменты счастья. Не знаю, увижу ли я Витора еще когда-нибудь, но буду ждать его всегда. Он - тот человек, который подарил мне вкус жизни. Тот, кто заставил понять, что не стоит бояться близости с другим человеком. И пусть иногда все оборачивается не так, как мы хотим или планируем, но из каждой минуты жизни можно получить свой момент счастья. Так случилось, что судьба сталкивала нас на протяжении долгого времени, но мы, к сожалению, не смогли понять и сохранить, то, что она нам подарила.


Эпилог.


Я все же успел на самолет. Сидел у иллюминатора в бизнес классе и с предвкушением ждал, когда увижу высокую фигуру Колина в толпе, когда смогу обнять его, зарыться руками в эти мягкие русые, чуть с рыжиной, волосы, заглянуть в его зеленые глаза и, наконец, прижаться к губам, которые оставляли след не только на моем теле, но и в моем сердце. Когда я вернулся в квартиру, я всего лишь хотел освежить в памяти воспоминания, чтобы они остались со мной на всю жизнь, но нашел на кухне письмо и билет на самолет. Я не смог сдержать слез, пока читал. Я сам виноват, что не дал Колину возможности сказать мне все это, я сам по глупости причинил себе боль и, наверняка, сделал больно ему, когда пропал с утра. Я дурак. Сомнений больше не осталось. Теперь я точно знал, что не упущу его, человека, который дал мне возможность почувствовать себя живым, желанным и необходимым. Я не потеряю ничего, потому что в Москве меня ничто не держит, мама и дядя Леша будут вместе, я лишний в их зарождающихся отношениях, а больше ничего и никого у меня здесь нет. Зато там я буду  с Колином и буду счастлив.